Часть 13

Я стоял и выразительно хрустел костяшками пальцев, чувствуя себя так, словно меня только что назначили главным злодеем в этой сказке. А Венти, этот ветреный паразит, парил в воздухе на благоразумном расстоянии метров в десяти от меня, он даже не запыхался, зараза. Его косички весело трепетали, а на лице играла улыбка человека, который точно знает, что ему ничего не будет. — Иди сюда... — я ласково поманил его пальчиком, вкладывая в этот жест всю свою накопившуюся ненависть к божественному тунеядству. — Я тебе сейчас покажу, как работает свободный рынок и физическое возмездие. — Ветер говорит, что... — Венти приложил ладонь к уху, картинно прислушиваясь к невидимым потокам. — Что уровень твоей агрессии сейчас превышает допустимые нормы для утренних часов! И что приближаться к тебе опасно для моего божественного здоровья и целостности моего любимого берета! — Твой берет — это меньшее, о чем тебе стоит беспокоиться, — процедил я, делая шаг вперед. Я попытался использовать свою новенькую печать, чтобы создать вакуумную воронку и притянуть этого зелёного мошенника к себе, воздух вокруг меня закрутился, Глаз Бога вспыхнул, и я мысленно дернул невидимый поводок. Воронка сработала идеально, она засосала пару голубей, чью-то забытую на скамейке газету и пустую корзину из-под яблок, но Венти лишь изящно крутнулся в воздухе, словно балерина, и отлетел еще на метр назад. — Эй-эй! Использовать силу Анемо против Анемо Архонта? — он укоризненно поцокал языком. — Странник, это же моветон! Это как пытаться утопить рыбу или заставить деда Моракса заплатить по счету! Абсолютно бессмысленно! — Я тебя не Анемо ударю, я тебя сапогом ударю! — рявкнул я, вытряхивая из волос прилетевшую газету. — Десять кусков, Питер Пэн! Я например на эти деньги мог бы снять нормальный номер и не спать в сене с кабанами! Венти вдруг принял максимально серьезный вид, он сложил руки на груди и посмотрел на меня с такой вселенской скорбью, словно я только что растоптал его любимую лиру. — Странник, ты мыслишь слишком материально! Мора — это пыль, иллюзия, придуманная в Ли Юэ, чтобы порабощать свободные души! А я инвестировал эти средства в самое ценное, что есть в Тейвате! — В бухло? — скептически выгнул бровь я. — В радость! В улыбки жителей Мондштадта! — пафосно провозгласил бард, воздевая руки к небу. — Ты бы видел лица этих работяг, когда я объявил, что угощаю всю таверну за счет таинственного героя! Ты теперь легенда, Странник! Твое имя воспевают в тостах! Я буквально купил тебе народную любовь! Я закрыл лицо руками и застонал. — Мне не нужна народная любовь, мне нужен здоровый сон и мои деньги, — глухо пробормотал я сквозь пальцы. — Ты невыносим, и просто ходячая катастрофа в шортах. — Зато со мной не соскучишься! — Венти, видимо, решил, что уровень моей ярости упал с "убить на месте" до "поворчать и простить", и плавно подлетел чуть ближе. — Слушай, ну не сердись. Давай так: я компенсирую тебе моральный ущерб! Хочешь, я сыграю тебе колыбельную? Или... о! Я знаю! Я помогу тебе выбить скидку в "Хорошем охотнике"! У меня там связи! — Твои связи там заканчиваются там же, где начинаются твои неоплаченные счета, — я опустил руки и устало посмотрел на это недоразумение. Сил злиться уже просто не было. — Ладно. Хрен с тобой, но если ты еще раз разбудишь меня через эту чертову метку ради выпивки... — Ни-ни! Клянусь ветром! — Венти радостно прижал руку к груди. — Только по делу! Только когда Синьора появится! Он подлетел совсем близко и заговорщицки ткнул меня локтем в бок. — А раз уж ты всё равно проснулся... может, сходим перекусим? Я знаю одно место, где подают отличные блинчики. И, кстати, ты не мог бы одолжить мне еще пару сотен моры? Чисто на завтрак! Меня разводили, причем разводили жестко, цинично и абсолютно безнравственно, пользуясь моим недосыпом и врожденной (как оказалось, зря) добротой. И ведь этот зеленый паразит был абсолютно прав: даже если я попытаюсь прописать ему с вертушки в челюсть, усилив ногу Анемо-энергией, он увернется. Он как профессиональный гимнаст, упорхнет как бабочка, а потом еще и ужалит как оса, сочинив про мой промах какую-нибудь обидную частушку, которую к вечеру будет распевать весь город. Не-е-е-ет, хватит, он меня больше не разведет и раз я тут, значит пора бить одну ПТСР стерву с манией величия, заранее, ошибок я не повторю. Я прекрасно помнил, как это было с драконом: я стоял, как баран, орал в небо, вызывая Ужас Бури на честный бой, а эта крылатая рептилия просто проигнорировала меня, и мне пришлось тащиться в эти проклятые руины пешком. Сейчас ситуация повторялась, гора отказывалась идти к Магомеду. Значит, Магомед сейчас сам пойдет к этой ледяной горе, засунет ей в жерло динамит и снесет к чертовой матери, у меня буквально руки чесались от желания пустить в ход свой новый 45-й уровень и закончить этот затянувшийся квест. Я глубоко вдохнул, подавляя желание придушить Архонта его же косичками, и посмотрел на него максимально серьезным взглядом. — Хватит ломать комедию, Питер Пэн. Говори, где сейчас Розалина, твой ветер-шпион точно всё знает. Венти перестал улыбаться, опустил лиру и непонимающе моргнул. — А зачем тебе? — искренне удивился он. — Я же сказал, она нападет только завтра вечером, у собора. У нас куча времени на... — На то, чтобы ты спустил еще пару тысяч моры? Нет уж, — перебил я его, отрезая пути к отступлению. — Я пойду проводить профилактику заранее, нанесу превентивный удар. Выбью из этой напыщенной фатуи всю её ледяную дурь, заберу Глаз Порчи, а после чего с чистой совестью и чувством выполненного долга уйду из вашего сумасшедшего города куда глаза глядят. Услышав последнюю фразу, Венти театрально ахнул, выронил из рук воображаемую корзину с яблоками и схватился за сердце, словно я проткнул его копьем. — Уйдешь?! — его голос дрогнул, в глазах заблестели, наверняка фальшивые, слезы. — И бросишь меня? Одного?! Бедного, беззащитного барда в этом большом, жестоком городе, полном трезвенников и кредиторов?! Он упал на колени прямо на брусчатку, обхватив мои ноги. — Как ты можешь так поступить со своим лучшим другом?! С братом по ветру! С тем, кто даровал тебе свою божественную печать! Кто будет оплачивать мои счета?! Кто будет слушать мои баллады?! О, жестокосердный Сошедший, ты разбиваешь мне сердце! Я стоял, глядя сверху вниз на это рыдающее божество, и чувствовал, как у меня снова начинает дергаться глаз, пару прохожих уже остановились и начали перешептываться, поглядывая на меня как на тирана, бросающего бедную сироту. — Встань, позорище, — я попытался стряхнуть его с ноги, но он вцепился мертвой хваткой. — Ты Архонт или попрошайка на паперти? Отцепись, кому говорю! — Не отпущу, пока не пообещаешь остаться! — завыл Венти, размазывая невидимые слезы по моим сапогам. — Или хотя бы пока не оставишь залог в виде мешочка с морой! — Я тебе сейчас такой залог оставлю, до Снежной лететь будешь, — прошипел я, наклоняясь к нему. — Слушай сюда, жертва зеленого змея, говори уже, где она находится, — я наклонился еще ниже, так что наши носы почти соприкоснулись, и прошептал самым зловещим тоном, на который был способен: — Или я прямо сейчас пойду к Дилюку и попрошу его, как своего нового лучшего друга, ввести сухой закон в Мондштадте. На год, или на два, и поверь мне, он это сделает с огромным удовольствием, никакого вина и сидра. Даже забродившего виноградного сока. Венти замер, его театральные рыдания оборвались на высокой ноте, Архонт медленно поднял на меня округлившиеся от неподдельного, первобытного ужаса глаза. Казалось, я только что пригрозил ему не просто смертью, а вечными муками в Бездне. — Ах... Сухой закон? — прошептал он одними губами, медленно разжимая пальцы и отпуская мою ногу. — Звучит так... словно ты хочешь вырвать мою душу и растоптать её грязными сапогами... Жестокий, жестокий Сошедший... Он шмыгнул носом, на этот раз, кажется, вполне искренне, и медленно поднялся на ноги, отряхивая свои шортики. — Хорошо, — он трагически вздохнул, признавая свое полное поражение перед лицом этой чудовищной угрозы. — Она за городом... — Где конкретно? — я скрестил руки на груди, не давая ему шанса увильнуть. — Координаты, Питер Пэн, долгота, широта, ориентиры. — В Ущелье Дадаупа, — неохотно пробурчал бард, отводя взгляд. — Фатуи разбили там огромный скрытый лагерь, Розалина оккупировала самую большую палатку, ту, что с шелковыми коврами и ледяными скульптурами, которые её маги поддерживают круглые сутки, чтобы госпоже не было жарко. Она там... медитирует, или строит коварные планы, или просто бесит своих подчиненных, ветер не вдавался в подробности её досуга. Опять ущелье Дадаупа, мы там с Делюком уже бывали. — Замечательно, — я хрустнул шеей. — Значит, идем в поход. — Эй, подожди! — Венти снова попытался схватить меня за рукав, но я вовремя сделал шаг назад. — Ты же не собираешься просто прийти туда и начать драку? Там целый гарнизон элитных бойцов Фатуи! Маги Цицинов, Агенты, Застрельщики! Это самоубийство! — Это, мой зеленый друг, называется "превентивная дипломатия", — я поправил Глаз Бога на бедре, чувствуя, как он отзывается приятным теплом. — И, благодаря твоему баффу, я собираюсь провести там такую реструктуризацию кадров, что Царица еще долго будет собирать их по частям. Я развернулся, готовясь призвать потоки ветра для быстрого старта. — И Венти? — бросил я через плечо. — Да? — пискнул Архонт, сжавшись. — Думаешь я бесплатно все дал? Если к моему возвращению ты не найдешь способ вернуть мне мои десять тысяч, я всё равно пойду к Дилюку. Оставив побледневшего бога Свободы переваривать эту информацию, я оттолкнулся от брусчатки и, подхваченный ревущим потоком Анемо-энергии, взмыл в утреннее небо, направляясь прямиком к Ущелью. Мы с Дилюком уже бывали в этом местечке, когда перехватывали партию контрабанды из Снежной. И если бы в Тейвате существовал глянцевый путеводитель для начинающих злодеев, террористов и просто мутных личностей, это место определенно красовалось бы на обложке с рейтингом «пять звезд» и пометкой «Выбор редакции». Пока я летел над холмами, наслаждаясь свистом ветра в ушах и абсолютно ненормальным контролем над стихией, я размышлял о местной географии, о которой не думал раньше. Дадаупа была просто идеальной локацией для тех, кто хотел творить темные дела вдали от бдительных (и не очень) глаз Ордо Фавониус. Глубокий, изрезанный каньон, окруженный отвесными скалами, куча древних руин, густые леса и целые племена агрессивных хиличурлов, которые служили отличным бесплатным живым щитом от случайных грибников и рыцарских патрулей. Неудивительно, что Фатуи чувствовали себя здесь как дом, наверное, еще и ипотеку на эти земли оформили по льготной ставке для иностранных инвесторов. Я сбросил скорость, погасил турбулентность и плавно, как перышко, спикировал на один из высоких утесов, нависающих прямо над ущельем, присев на корточки у самого края, я осторожно выглянул из-за поросшего мхом валуна. Мой внутренний кризис-менеджер удовлетворенно хмыкнул. Разведка Барбатоса, спонсированная моими десятью тысячами моры, не подвела. Прямо подо мной, в самой широкой части каньона, раскинулся настоящий военный лагерь Снежной, и это был не просто привал с костерком, гитарой и котелком подозрительной тушенки. Тут была полномасштабная демонстрация имперских понтов в полевых условиях, ряды ровных, укрепленных палаток, патрули из тяжеловооруженных Застрельщиков, марширующих с точностью часового механизма, снующие туда-сюда Агенты Фатуи в своих пафосных черных плащах. А в самом центре этого милитаристского великолепия возвышался шатер. Нет, не так, шатер с большой буквы «Ш». Он был размером с добротный двухэтажный дом на Рублевке, сшит из плотного белоснежного шелка и богато украшен серебряными гербами Снежной, но самое смешное — несмотря на теплое, солнечное мондштадтское утро, вокруг шатра стояли натуральные ледяные скульптуры. Пара Магов Крио Цицинов уныло водили руками, постоянно поддерживая холодную ауру, чтобы их драгоценной начальнице, Восьмой Предвестнице, не дай бог не стало душно или у нее не потек макияж. — Ну просто элитный курорт «Снежинка», — пробормотал я себе под нос, оценивая масштабы предстоящей работы. — Никакой корпоративной этики и уважения к труду, подчиненные мерзнут и тратят ману, начальство шикует в шелках, очевидное нарушение трудового кодекса пора проводить жесткий аудит. Я размял плечи, чувствуя, как сила сорок пятого уровня и читерский бафф Архонта бурлят в крови, требуя немедленного выхода, я мог бы, конечно, попытаться прокрасться в режиме стелса, снять часовых по одному, как ниндзя, пробраться в шатер, устроить диверсию... Но зачем? Я же пришел проводить «превентивную дипломатию», а дипломатия, как известно из мировой истории, лучше всего работает, когда ты стучишь в дверь ногой, желательно — вышибая эту самую дверь вместе с косяком. Я встал во весь рост на краю утеса, ветер, словно почуяв настроение хозяина, мгновенно подхватил полы моего камзола, заставив их эффектно развеваться. Светящаяся печать на тыльной стороне правой ладони вспыхнула ослепительным бирюзовым светом, резонируя с Глазом Бога на бедре. — Внимание, персонал Фатуи! — крикнул я, усиливая голос потоками воздуха так, что он разнесся над ущельем, как раскат грома. — В вашем филиале зафиксированы критические нарушения! Я — независимый аудитор, и я пришел закрыть вашу шарашкину контору! Внизу началась суета, застрельщики вскинули свои мушкеты и молоты, Агенты завертели головами, выискивая источник звука, маги Цицинов в панике прервали охлаждение шатра. Я не стал ждать, пока они организуют оборон, я поднял правую руку высоко над головой, растопырив пальцы. Воздух вокруг меня сгустился до такой степени, что стал видимым — плотные, ревущие кольца Анемо-энергии закрутились вокруг моей руки, образуя миниатюрное торнадо. — Увольнение по статье! — рявкнул я и резким, рубящим движением опустил руку вниз, направляя всю эту колоссальную массу спрессованного воздуха прямо в центр лагеря. С небес обрушился локальный ураган, гигантское лезвие из чистого Анемо ударило в землю с оглушительным взрывом, ударная волна разметала крайние палатки, как карточные домики. Тяжеловооруженных Застрельщиков раскидало по кустам, словно кегли, ледяные скульптуры вокруг главного шатра разлетелись на миллион сверкающих осколков, окатив Магов Цицинов ледяной шрапнелью. Сам шелковый шатер жалобно затрещал, его растяжки лопнули, и роскошная ткань наполовину обрушилась, хороня под собой внутреннее убранство и глуша крики, ругань на снежнянском. Я ухмыльнулся, спрыгнул с утеса и, плавно тормозя потоками ветра, приземлился прямо в центр этого бардака, поднимая облако пыли. В этот момент остатки роскошного шелкового шатра с треском осели на землю, словно сдувшийся воздушный шар, секунду ничего не происходило, а затем ткань с яростным, леденящим душу звуком разорвалась пополам. Оттуда, прямо на свет божий, с утра пораньше вышагнула она, восьмая Предвестница Фатуи. Женщина с пятисотлетним стажем тяжелейшего ПТСР, манией величия размером с Драконий Хребет и гардеробом, при виде которого мои мысли снова невольно обратились к проклятым геймдизайнерам. Серьезно, сам Асмодей, должно быть, лично утверждал эскизы её наряда! Как и в случае с Нин Гуан, одежда Синьоры представляла собой торжество откровенности над здравым смыслом и климатическими условиями. Глубочайшее декольте, корсет, едва сдерживающий её выдающиеся достоинства, длинный разрез на юбке, демонстрирующий чулки, и всё это великолепие обильно приправлено мехами и льдом. Выглядело это так, словно она собралась не на военную операцию, а на тематическую вечеринку для взрослых в ледяном замке. Синьора остановилась, возвышаясь надо мной, несмотря на то, что мы стояли на ровной земле — спасибо её невероятным каблукам и общей ауре превосходства, она сощурила свой единственный не скрытый маской глаз. Элегантным, полным презрения взмахом руки в длинной перчатке она пустила волну колючего мороза, которая мгновенно разогнала поднятую мной пыль, демонстрируя меня во всей красе: в камзоле с вырезом, с Глазом Бога и сияющей печатью Барбатоса на руке. Она промолчала, но её единственный глаз вспыхнул так недобро, что температура вокруг нас мгновенно упала на десяток градусов, иней пополз по пожухлой траве. Я физически ощущал, как под этой маской надменной ледяной королевы, под слоями крио-магии бурлит, сдерживаемый невероятным усилием воли, первобытный гнев. Там, внутри, клокотала её вторая, ультра-форма — сущность Горящей Алой Ведьмы, жидкое пламя, готовое в любой момент вырваться наружу и поглотить саму Розалину вместе с противником. В ответ я тоже промолчал, я просто стоял, засунув большие пальцы за пояс, и смотрел на неё с выражением лица человека, который пришел забирать долг по кредиту. Окружавшие нас выжившие Фатуи, которые только-только начали приходить в себя после моего Анемо-приветствия, как-то растерялись, они переминались с ноги на ногу, сжимая свое оружие. Ага, шаблон сломался, обычно в таких ситуациях начинается долгий, пафосный разговор, обмен угрозами, злодейские монологи о превосходстве Снежной и ничтожности местных богов. А тут мы просто стоим посреди разгромленного лагеря и молча, напряженно сверлим друг друга взглядами, как два ковбоя на Диком Западе перед дуэлью. Наконец, её идеальные, покрытые темной помадой губы презрительно искривились. — Странник... — её голос был похож на звон разбивающегося хрусталя. — Цепная псина... подхалим Барбатоса. Она констатировала это как непреложный факт, словно зачитывала приговор, глаз Порчи, закрепленный на её бедре, зловеще засиял, пульсируя насыщенным, мертвенным светом. — Не знаю, как именно ты вынюхал, что мы находимся здесь, — процедила Синьора, делая хищный шаг вперед, лед под её ногами расползался узорами паутины. — Но за нанесение ущерба собственности Фатуи и за свою дерзость ты очень, очень дорого заплатишь: кровью. — Не переживай за мои финансы, — я небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Заплатить я всегда успею, у меня тут кредит доверия от самого Архонта, а вот ты уже вряд ли успеешь даже завещание составить. Она презрительно фыркнула, её единственный глаз смерил меня уничижительным взглядом. — И ты пришел сюда один? — в её голосе зазвучала откровенная насмешка. — Без поддержки своего богатенького дружка Рагнвиндра? И без этого... «барда»? На последнем слове она сделала такой гневный, ядовитый акцент, что воздух вокруг неё буквально затрещал от мороза. О, она прекрасно знала, кто скрывается под личиной бродячего музыканта и ненавидела его всей своей изломанной, искалеченной душой. Я тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень скуки. — Какой бесполезный, клишированный диалог, — я покачал головой. — Уж извини, Розалина, но по душам болтают только два типа людей: близкие друзья и родственники на пьяных застольях, а ты для меня — ни то, ни другое, ты просто босс, с которого мне нужен лут. Её глаз на долю секунды расширился от такой наглости, а затем яростно сверкнул. Разговоры закончились. В тот же миг пространство между нами взорвалось, она даже не стала делать пассов руками — просто высвободила концентрированную волну Крио-энергии. Огромный, усеянный бритвенно-острыми шипами ледяной цветок мгновенно вырос прямо из-под земли там, где я стоял, намереваясь разорвать меня на куски и заморозить остатки. Но меня там уже не было, я скользнул в сторону, подхваченный собственным ветром, уходя от эпицентра взрыва, в моей правой руке, прямо из пульсирующей бирюзовой печати, с оглушительным свистом вырвался плотный, мерцающий клинок из спрессованного Анемо. Я не стал отступать, и рванул прямо на неё, сокращая дистанцию за долю секунды. Синьора явно не ожидала такой нечеловеческой прыти, она слишком привыкла к тому, что все перед ней трепещут, замирают от страха или пытаются защищаться. Её высокомерие сыграло с ней злую шутку, она рефлекторно вскинула руку, формируя толстый ледяной щит перед собой. Мой ветряной меч врезался в её ладонь с силой локомотива, раздался треск и ледяной барьер разлетелся в пыль, не выдержав напора концентрированной стихии. Ударная волна Рассеивания ударила Восьмую Предвестницу в грудь, её, женщину, привыкшую быть непоколебимой скалой, буквально оторвало от земли и снесло на добрых пару десятков метров в сторону, прямо в остатки её собственного шелкового шатра. Она с грацией кошки перевернулась в воздухе и приземлилась на каблуки, вспахивая землю и оставляя за собой две глубокие борозды, покрытые инеем, я крутанул Анемо-клинок в руке, стряхивая с него ледяную крошку, и улыбнулся, мой внутренний геймер радостно потер руки. Первая фаза началась. Она выпрямилась, и от её фигуры во все стороны разошлась волна лютого холода, её единственный глаз теперь горел чистой, незамутненной ненавистью, её идеальная прическа слегка растрепалась, а на щеке красовалась крошечная царапина от ледяного осколка. Для женщины, чье эго было размером с Селестию, это было равносильно смертельному оскорблению. — Ты жалкая пыль под ногами Царицы! — взвизгнула она, окончательно теряя свой аристократический лоск. Она взмахнула обеими руками, и воздух над ущельем мгновенно почернел от сотен ледяных копий, каждое размером с телеграфный столб, они зависли в воздухе, целясь точно в меня. — Пыль? Значит план меняется, — я перехватил свой Анемо-клинок поудобнее. — Сейчас узнаешь, как работает хороший пылесос. Копья обрушились вниз сплошным смертоносным дождем, печать Барбатоса на руке запульсировала, откликаясь, я ударил клинком снизу вверх, высвобождая стену спрессованного ураганного ветра. Две стихии столкнулись с оглушительным грохотом, от которого заложило уши, мой ветер подхватил её ледяные снаряды, закрутил их в гигантской мясорубке Рассеивания и швырнул обратно, во все стороны. И тут начался настоящий ад для рядовых сотрудников Снежной, бедные Фатуи, которые только-только начали вылезать из-под обломков палаток, оказались в эпицентре стихийного бедствия. Пару тяжеловесов-Застрельщиков с их огромными молотами просто сдуло рикошетом, словно пушинки, и размазало по отвесной скале. Бедолагу Агента, попытавшегося уйти в невидимость, прошило насквозь ледяным копьем его же собственной начальницы, пригвоздив за плащ к чудом уцелевшему дереву. — Следи за френдли-фаером, Розалина! — крикнул я, прорываясь сквозь снежную бурю, которую мы сами же и устроили. — Что ты так своих подчинённых не ценишь!? Мне их более жаль, чем тебе! Синьора не ответила, она телепортировалась, оставив после себя лишь облачко ледяной пыли, и материализовалась прямо надо мной, обрушивая вниз гигантскую ледяную плеть, сотканную из чистого Крио. Я едва успел вскинуть руки, формируя над головой полусферу из плотного воздуха, плеть врезалась в щит с силой падающего метеорита, земля подо мной просела на полметра, пошла глубокими трещинами. Мои колени слегка подогнулись от чудовищного давления, сорок пятый уровень — это круто, но Предвестники Фатуи свой хлеб ели не зря. — Сдохни! — прошипела она, усиливая напор. — Не в мою смену! — прохрипел я. Я резко сбросил щит, позволяя плети пробить землю в сантиметре от меня, и, используя эту долю секунды, бросился вперед, я скользнул под её руку, мой Анемо-клинок удлинился, и я нанес широкий горизонтальный удар. Она попыталась отскочить, но лезвие ветра успело зацепить её роскошную меховую накидку, разрезав её пополам и оставив глубокий порез на бедре, без капли крови, Синьора зашипела от боли, но вместо того, чтобы отступить, она ударила меня свободной рукой наотмашь. Короткая вспышка Крио-энергии взорвалась прямо у меня перед лицом, меня отбросило назад, я пролетел метров десять, пробив спиной остатки какой-то древней колонны, камни с грохотом обрушились мне на голову. — Кха... — я выплюнул каменную крошку, поднимаясь из-под завалов, камзол спас от серьезных переломов, но ребра ныли немилосердно. Синьора уже была тут, она парила над землей, вокруг неё вращались три огромных ледяных кристалла. — Твои трюки с ветром жалки, Странник, — высокомерно процедила она, направляя кристаллы на меня, говоря как шаблонный нпс: — Лед вечен, ветер лишь мимолетен. Я скептически выгнул бровь. — Физику в школе не учила? — я вытер кровь с губы и улыбнулся. — Ветер точит камень, а лед он просто разносит в пыль. Я сжал обе руки в кулаки, активируя печать Барбатоса и ударил кулаками в землю. Ущелье Дадаупа содрогнулось, из-под земли, прямо под ногами Синьоры, вырвался гигантский, ревущий гейзер чистого Анемо - вертикальный ураган. Её ледяные кристаллы разлетелись вдребезги в первое же мгновение, саму Предвестницу подбросило в воздух, как тряпичную куклу, она пыталась заморозить поток, стреляла Крио-лучами, но ветер просто пожирал её магию, усиливаясь от реакции Рассеивания. Огромная скала, нависавшая над лагерем, не выдержала вибрации с оглушительным треском тысячетонный кусок камня оторвался от утеса и рухнул вниз, прямо в то место, где еще недавно стоял её шатер, окончательно хороня под собой остатки лагеря Фатуи и парочку особо неудачливых магов, которые не успели сбежать. Синьора, отброшенная ураганом на край ущелья, с трудом удержалась на ногах, вонзив ледяные когти в землю, её роскошное платье было порвано во многих местах, чулки изодраны, она тяжко вздыхала и выглядела как потрепанная кошка, которую засунули в стиральную машину. Я медленно шел к ней сквозь оседающую пыль и кружащиеся снежинки, разминая шею. А ведь сколько бы раз я ни твердил себе, что попал в сказочный аниме-мир дружбы, жвачки и рейтинга 12+, реальность вносила свои жесткие коррективы. Я сплюнул красноватую слюну, ничего не понимая... От слова совсем... откуда урон с кровью? Хотя... у читывая мою феноменальную невезучесть и какое-то космическое проклятие, видимо, я буду единственным персонажем в этом цветастом Тейвате, кто получает вполне реалистичный, болезненный урон с кровотечением прямо в процессе боя. В прошлый раз, в логове Ужаса Бури, у меня была поддержка мрачного Бэтмена-Дилюка и читерского Питера Пэна, сейчас я был один на один с боссом. И, честно говоря, я был более чем доволен результатами. Сорок пятый уровень — это вам не шутки, а моя проклятая стилистом одежда, гасящая 70% входящего урона, показала себя просто великолепно. Впрочем, расслабляться было рано, мне нужно было еще стараться и стараться, выжимая из себя все соки, так как эта стерва еще не активировала свою истинную силу. Да, в иерархии Фатуи она далеко не самый сильный Предвестник — есть титаны и покруче, вроде Перуэр, способной одним взглядом стирать города, но она, по крайней мере, не трогали Барбатоса лично, в отличие от этой ЧСВ-персоны с манией величия, которой я пришел выписывать штраф. Кстат о ней: её плечи мелко дрожали, лед вокруг неё начал таять с неестественной скоростью, превращаясь в шипящий пар. — Думаешь, что победил? — её голос изменился. Её единственный глаз вспыхнул ослепительным алым светом, глаз Порчи на бедре с треском лопнул, осыпавшись бесполезной стеклянной крошкой, и сдерживаемая им стихия вырвалась на свободу. Воздух мгновенно раскалился да так, что стало тяжело дышать, остатки ледяной плети в её руке с шипением испарились, и на их месте из чистого, жидкого пламени сформировался длинный, ревущий огненный хлыст. Я присвистнул. — О-о-о-о, какие флешбэки с Кастлвании, особенно тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, — протянул я, невольно отступая на шаг от волны невыносимого жара. — Знаешь, там был такой персонаж, Тревор Бельмонт, так вот он с похожим огненным кнутом буквально против гигантской Смерти с косой сражался, и отмудохал её всухую. Синьора, чье тело сейчас буквально покрывалось трещинами, из которых сочился огонь, сжигая остатки роскошного платья и обнажая демоническую сущность Горящей Алой Ведьмы, замерла на долю секунды. — Чего... — прохрипела она, её мозг, охваченный безумием многовековой боли, явно не смог переварить отсылку к восьмибитной классике. — Извини, мысли вслух, — я крутанул в руке Анемо-клинок, который от жара начал нестабильно мерцать. — Продолжим. Режим Алой Ведьмы был активирован. Она не стала больше разговаривать, издав нечеловеческий, пронзительный вопль, полный боли и ярости, Синьора взмахнула рукой, огненный хлыст со сверхзвуковой скоростью рассек раскаленный воздух. Я едва успел среагировать, бросившись в перекат, земля там, где я только что стоял, взорвалась фонтаном расплавленного камня. — А вот теперь будет больно! — крикнул я, вскакивая на ноги. Использовать ветер против огня — затея самоубийственная, реакция Рассеивания просто раздует её пламя, превратив ущелье в гигантскую духовку, значит, придется бить точечно. Алая ведьма, наступала, вокруг неё образовались огненные бабочки, каждая из которых взрывалась при контакте с землей, я носился между кратерами, как ужаленный, используя бафф Барбатоса на скорость по максимуму, хлыст щелкал слева, справа, сверху, превращая камни в лужи лавы. — Сгори! Сгори дотла, как сгорели мои надежды! — ревела она, обрушивая на меня град огненных шаров. Я сжал зубы и дождался, когда она замахнется для очередного удара хлыстом, и вместо того, чтобы уклоняться, рванул прямо на неё сквозь стену огня. Мой камзол задымился, принимая на себя чудовищный урон, кожа на лице покрылась волдырями, но я прорвался. Оказавшись вплотную к этой пылающей фурии, я не стал бить мечом. Я схватил её прямо за пылающее горло левой рукой, игнорируя дикую боль от ожогов, а правую, сияющую концентрированным Анемо, вогнал ей прямо в грудь, в самый центр её пламенного ядра. — Вакуумный взрыв, сука! — прорычал я ей в лицо, и щёлкнул пальцами, я не стал раздувать огонь и создал внутри неё зону абсолютного вакуума, лишая её пламя кислорода. Да поможет ей господь бог.