Часть 24

Тишина в огромном зале растянулась, пока Царица просто смотрела на меня, не мигая, видимо пыталась заморозить взглядом мою душу. Если это была проверка на выдержку, то я сдавал ее экстерном на одних только рефлексах — мышцы лица просто одеревенели от напряжения и холода, поэтому я не изменился в лице ни на йоту. Я стоял ровно, как скала, хотя внутри всё сжималось в крошечный, паникующий комочек. — В последний раз, когда кто-то настолько невозмутимо смотрел на меня, — ее голос прорезал тишину, как скальпель хирурга, — я добавила его в коллекцию своих ледяных статуй в восточном крыле. Он до сих пор там стоит. Весьма... живописная композиция. Я не отвел взгляд. — Понимаю, — ровным, почти скучающим тоном ответил я. — И я говорю вам, Ваше Величество, что в моих действиях нет ни капли дерзости, оскорбить вас я не желаю ни в коей мере. Все мы цивилизованные существа, способные к конструктивному диалогу, я пришел сюда исключительно за своим Пуделем, — я выразительно кивнул в сторону икающего Венти. — Заберу его, извинюсь за доставленные неудобства, оплачу выпитое вино, и мы покинем вашу прекрасную, хоть и немного прохладную страну. Царица слегка склонила голову набок, незаметная тень усмешки тронула ее идеальные губы. — Цивилизованные существа... — эхом повторила она. — Звучит забавно из уст того, кто ворвался в мою закрытую резиденцию. Но оставим вопросы этикета, твой... пудель... заявил весьма интересную вещь. Она плавно перевела взгляд на мою грудь, пытаясь разглядеть, что спрятано у меня внутри. — Он сказал, что отдал тебе свое Сердце Бога. Она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума. От нее исходил сильнейший могильный холод, что мой Анемо-щит затрещал по швам, пытаясь компенсировать разницу температур. — Скажи мне, Сошедший, — вкрадчиво, произнесла Крио Архонт, и в ее глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Зачем смертному чужеземцу собирать божественные Сердца? Ты тоже хочешь бросить вызов Небесному Порядку? Или ты просто вор, решивший поиграть с силами, которые не в состоянии осознать? Венти на столе громко зевнул и почесал живот. — Да он просто коллекционер! — встрял бард, размахивая бутылкой. — Собирает блестяшки! Я ему свое отдал по дружбе, а Моракс ну, Моракс старый маразматик, с него станется! — Заткнись, Барбатос, пока я не превратила твою кровь в жидкий азот, — не оборачиваясь, бросила Царица, и лед на столе под Венти угрожающе хрустнул. Она снова посмотрела на меня, ожидая ответа, ее рука в белой перчатке медленно поднялась, и в воздухе между нами начал формироваться острый, вращающийся ледяной шип, нацеленный мне прямо в сердце. — Итак, Сошедший, я слушаю. И от твоего ответа зависит, выйдешь ли ты отсюда на своих ногах, или останешься украшать мой сад. Отдавай сердца, оба. Я покачал головой. — Ну, вообще-то, я уже передал Сердце Моракса вашему Одиннадцатому Предвестнику, — спокойно, словно мы обсуждали доставку пиццы, ответил я. «И мне до сих пор не выдали ни моры, ни опыта за этот чертов квест на доставку», — мысленно, с тяжелым вздохом добавил я, глядя на вращающийся ледяной шип перед своим лицом. — Так что я не имею никаких претензий к вашим местным Камням Бесконечности, коллекционируйте на здоровье, Ваше Величество. Если честно, мне до вашей Селестии ни холодно ни жарко, скорее даже негативно. У них там наверху система управления весьма специфическая. Особенно когда дело касается того, чтобы сбрасывать гвозди с небес и стирать в пыль целые нации просто потому, что те перестали верить и подчиняться богам. Хотя, — я пожал плечами, — я также прекрасно понимаю, что людям только дай волю и технологии — они тут же из любопытства откроют портал в Бездну и призовут какой-нибудь хтонический ужас. Так что моя позиция в вашем глобальном конфликте предельно проста: я наблюдатель, мимо проходил. Ледяной шип замер в воздухе, глаза Царицы сузились, превратившись в две опасные щелки. Идеальная, фарфоровая маска холодной отстраненности дала крошечную трещину, обнажив острый, оценивающий ум. — Ого... — она медленно обошла меня по кругу, словно присматриваясь к диковинному зверю на ярмарке. — Удивительно крамольное заявление от цепной собачки Барбатоса, который сам является верным, хоть и спившимся, псом Селестии. Я почувствовал, как у меня дернулась бровь. Собачка? Серьезно? — Во-первых, — я медленно повернулся вслед за ней, не убирая рук из-за спины, — я ничья не собачка. То, что этот зеленый алкоголик поставил на мне свое клеймо, в качестве благодарности за спасение дракона, не делает меня его собственностью. Скорее, это он сейчас выступает в роли моего непутевого питомца, которого я пытаюсь спасти от усыпления. Венти, до этого момента увлеченно ковырявший пробку от бутылки, внезапно возмущенно вскинулся. — Эй! Я не пес Селестии! — пьяно, но с неподдельной обидой выкрикнул бард, едва не свалившись со стола. — Я Архонт Свободы! Я делаю что хочу! И вообще, эта Селестия — сборище душных зануд, которые не умеют веселиться! А ты, — он ткнул пальцем в сторону Царицы, — ты просто завидуешь, что я могу бухать, а тебе приходится строить из себя снежную королеву! Воздух в зале зазвенел от напряжения, я мысленно начал писать собственное завещание. Царица остановилась прямо передо мной, её взгляд метнулся к Венти, и в нем промелькнула такая концентрированная, древняя ненависть, что я физически ощутил, как температура упала еще ниже. — Свободы... — презрительно выплюнула она. — Твоя свобода, Барбатос, это просто трусость, ты закрываешь глаза на тиранию небес, заливая свою совесть вином. Она снова перевела свой ледяной взор на меня. — Тарталья еще не докладывал о получении Гнозиса, — ее голос стал ровным. — Допустим, ты говоришь правду о Мораксе, но это не отменяет того факта, что Анемо Сердце сейчас у тебя. Она протянула руку в белой перчатке, ладонью вверх. — Наблюдатель ты или нет, Сошедший, но ты находишься в моем дворце. Отдай мне Сердце Бога Барбатоса, сейчас. После, возможно, я позволю тебе забрать этот зеленый мусор с собой, прежде чем заморожу вас обоих. Момент истины, я мог бы попытаться объяснить, что у меня нет его Сердца, а Венти просто пьяный идиот, который несет чушь. Но поверит ли она? Особенно после того, как бард сам на весь зал заявил обратное? — Ваше Величество, — я растянул губы в вежливой улыбке. — Боюсь, произошла чудовищная ошибка, у меня нет Сердца Бога Венти. Царица не шелохнулась, но ледяной шип между нами угрожающе дернулся вперед. — Не лги мне. — Я не лгу, — я поднял руки в примирительном жесте.

ВЖИХ

Звук был свистящим, вообще незаметным на фоне завывающего за окнами ветра. Я даже не сразу понял, что произошло, просто ощутил резкий, обжигающий холод, а затем... на мою щеку брызнули теплые, липкие капли. Я медленно, как в трансе, скосил взгляд на свою левую руку, средний и безымянный пальцы были хирургически чисто срезаны под самое основание. В замедленной съемке я наблюдал, как они падают на безупречно чистый, ледяной пол тронного зала, оставляя за собой алый шлейф. Боль пришла на секунду позже —прошивающая всё тело электрическим разрядом. Я зашипел, инстинктивно хватаясь правой рукой за окровавленную культю, и с силой закусил губу, что во рту мгновенно появился солоноватый привкус собственной крови. Царица слегка нахмурилась, глядя на свои пальцы, с которых срывался морозный туман. — Странный эффект... — разочарованно произнесла она. — Я хотела лишь отбросить тебя к стене, обычно это работает именно так, твоё тело слишком... хрупкое. Конечно, блять, странный! В этом гребаном мире дружбы, жвачки и китайского геймдева, где герои падают со скал и отделываются царапинами, только я, обычный кусок из другой реальности, могу получить настоящий, непоправимый урон! Обычно максимум тут — это красивые порезы на щеке да вмятины на броне. А мне только что отчекрыжили два пальца! Стиснув зубы до скрежета, я сосредоточил вокруг изувеченной кисти плотный вакуумный кокон. Анемо-энергия послушно сжалась, перекрывая перерубленные сосуды и останавливая хлещущую кровь. Адреналин ударил в голову, вымывая остатки страха, я поднял взгляд на Крио Архонта. В моих глазах больше не было наигранной вежливости, только концентрированное презрение. — Мой друг! — Венти на столе мгновенно протрезвел. — Царица, это уже перебор!! Он же... — Закрой свою пасть, — ледяным тоном оборвала его Царица, даже не повернув головы. Она смотрела только на меня, и в ее взгляде читался смертный приговор. — Отдавай Сердце Бога Мондштадта, Сошедший, иначе в следующий раз это будут не твои пальцы, это будет твое человеческое сердце. Мои глаза недобро сверкнули, я даже не думал, что говорю. Все моё естество хотело дать ей такую же боль. — Значит... персональная война, — прохрипел я, сплевывая кровь на ее идеальный ледяной пол. В моей уцелевшей правой руке вспыхнул изумрудный свет, из подпространства, повинуясь моей воле, материализовался лук — легендарное пятизвездочное оружие, принадлежавшая возлюбленной Декарабиана. Тетива натянулась сама собой, без участия моей искалеченной левой руки. В ней, сгущаясь до ослепительного сияния, зазвенела яростная сила ветра. БАМ! Выстрел сорвался с бешеной скоростью, а воздух в зале разорвало звуковым ударом, изумрудная стрела, похожая на комету, помчалась прямо в грудь Царицы. Но снаряд остановился в полуметре от ее тела с оглушительным скрежетом, словно врезался в невидимую, бесконечно прочную преграду. Царица даже не моргнула, за ее спиной мгновенно сформировались сотни ледяных копий, готовых изрешетить меня в ответ, на ее губах уже начала появляться торжествующая усмешка. Но в этот момент она не заметила главного. Стрела не исчезла. Она не разбилась о её божественный барьер, напитанная древней магией Жены Тирана Бурь, она закрутилась, превращаясь в крошечный, но всесокрушающий ураган. Глаза Царицы внезапно расширились от шока. С пронзительным воем Анемо-бур пробил ее абсолютную защиту, изумрудная вспышка врезалась прямо в ее плечо, Крио Архонта, владычицу Снежной, просто снесло с места. Ее оторвало от пола и швырнуло назад, прямо на ее собственный трон, который разлетелся на куски искрящегося льда. Гнев схлынул так же внезапно, как и накатил, оставив после себя лишь звенящую пустоту и пульсирующую боль в искалеченной руке. Я тяжело выдохнул, глядя на оседающую ледяную пыль у разрушенного трона. Ну вот и всё, приплыли. Я только что собственными руками подписал себе смертный приговор, объявил персональную войну главному антагонисту этого мира, находясь прямо в центре её неприступной крепости. Гениальный тактический ход, ничего не скажешь. Воздух рядом со мной сгустился, и из изумрудного вихря вывалился Венти. Его вечная пьяная икота, дурацкая ухмылка и шаткая походка куда-то бесследно испарились. Сейчас передо мной стоял не бродячий бард, а перепуганный насмерть мальчишка. — Странник! — его голос дрожал, лишенный привычной музыкальности. — Извини меня! Боги, это всё из-за меня... В прошлый раз, когда мы виделись — а прошло-то всего лет десять! — она была куда более адекватной! Я думал, мы просто... Он осекся. Его огромные бирюзовые глаза опустились на мою левую руку, вокруг которой клубился кроваво-красный вакуум, удерживающий хлещущую из обрубков кровь. Лицо Венти стало белее снега за окном. Я молча занес над ним уцелевшую правую руку. Бард инстинктивно вжал голову в плечи и крепко зажмурился, ожидая заслуженного удара, который должен был выбить из него остатки дури. Но удара не последовало. Я просто тяжело опустил ладонь на его хрупкое плечо. — Забудь, — хрипло произнес я, чувствуя, как накатывает чудовищная усталость. — Что было, то прошло, может, я и прибью тебя когда-нибудь, но явно не сейчас. На данный момент я официально объявил войну Царице в её же тронном зале. Так что я уже ходячий труп, береги нервы перед смертью. Венти приоткрыл один глаз, недоверчиво посмотрел на мою руку на своем плече, затем перевел взгляд на мое изувеченное, залитое кровью лицо. Он сглотнул, в его взгляде что-то неуловимо изменилось, словно спала многовековая маска беспечного дурачка. — Да... — тихо, но на удивление твердо произнес Барбатос, он закрыл глаза, и когда открыл их снова, они светились глубоким, древним светом, в котором бушевали настоящие ураганы. — Всё из-за меня, и ветер должен отвечать за свои глупые поступки. Я удивленно уставился на него, впервые за всё время нашего знакомства от этого зеленого алкоголика повеяло аурой настоящего божества. Воздух вокруг него начал потрескивать от колоссального напряжения. Но времени на удивление не осталось. Температура в колоссальном зале рухнула до абсолютного нуля, дыхание мгновенно замерзало в легких, превращаясь в колючие льдинки. Со стороны разрушенного трона раздался оглушительный хруст. Аура первобытного, смертоносного холода черной волной прокатилась по полу, покрывая всё на своем пути толстой коркой непробиваемого льда. Огромные двустворчатые двери, через которые я вошел, с грохотом захлопнулись, намертво врастая в дверной проем, окна покрылись многослойным инеем. Любой выход наружу был отрезан. Мы оказались заперты в морозильной камере с разъяренным божеством. Из облака ледяной пыли медленно, пугающе грациозно поднялась Царица, в её плече зияла дырка в одежде, от моей стрелы, но ничего небыло для ее божественный сущности. Архонт Ветра небрежно огляделся по сторонам, изучая сковавший нас непробиваемый лед. — Великая Ледяная Темница, — задумчиво протянул Венти. — Не сдерживаешься, значит, решила использовать ультимативные приемы прямо с порога. — У вас не осталось времени на пустую болтовню, — голос Царицы резонировал со всех сторон, отражаясь от ледяных стен. — Вы умрете здесь и сегодня, оба. Выходка, такого паса Барбатос, стала последней каплей. Венти укоризненно поцокал языком и помахал указательным пальцем из стороны в сторону. — Ни, ни, ни. Извини, подруга, но умирать тут никто не будет, по крайней мере, не в мою смену Архонта. — Мелкий алкоголик, — Царица презрительно скривила губы. — Кого ты пытаешься напугать? Ты пропил свою силу и развеял ее давным-давно по ветру, отказавшись править своим народом. Ты — пустышка. Я вспомнил один наш разговор, когда эта зеленая пиявка, рассказала про мою жизнь. Он сам говорил, что его силы почти иссякли из-за того, что он не присутствует в жизни своего региона. — Верно... — Венти мило склонил голову набок, его косички качнулись. — Я действительно развеял ее по ветру. Но собрать ее обратно... Царица не стала дослушивать, она не была злодеем из дешевых комиксов, который ждет, пока герой закончит свой пафосный монолог. Пространство перед ней взорвалось, сотни гигантских ледяных шипов, каждый размером с телеграфный столб, сорвались с места, устремившись к нам со скоростью артиллерийского залпа. Я инстинктивно шагнул вперед, выкидывая вперед уцелевшую руку, чтобы сформировать максимально плотный вакуумный щит, я знал, что это не спасет, но рефлексы кричали о необходимости защищаться. Но Венти остановил меня. Он просто положил свою, теплую ладонь на мое предплечье. Одно легкое касание — и моя магия послушно угасла, словно свеча на ветру. Я в шоке уставился на него, готовясь быть насаженным на ледяные колья. Но атака не достигла нас. Смертоносные глыбы льда остановились прямо возле самой создательницы, они замерли в воздухе, словно напоролись на невидимую, абсолютно непреодолимую стену в паре метров от Царицы. Крио Архонт нахмурилась, в ее холодных глазах впервые мелькнуло непонимание того, что происходит. Она попыталась протолкнуть магию дальше, но лед лишь жалобно заскрипел. А затем началось нечто невообразимое. Воздух в зале исчез, каждое дуновение, каждый сквозняк, даже ледяной ветер, что кружил вокруг Царицы, внезапно изменил свое направление. Ветра со всех сторон, пробиваясь сквозь толщу льда, сквозь закрытые двери и замерзшие окна, начали стремительно стягиваться к одному-единственному существу в этой комнате: к Венти. Его берет слетел с головы, растворившись в изумрудной вспышке, одежда барда затрепетала, меняя свои очертания, на моих глазах зеленый алкоголик преображался. Его аура, до этого едва ощутимая, сейчас разрасталась до колоссальных, чудовищных масштабов. Это была не та острая, с нотками безумия, режущая сила Декарабиана. Это был свободный, всепоглощающей ураган, способного стирать с лица земли горы и менять русла рек. Вокруг него закружились ослепительные кольца чистого Анемо-света, глаза Венти вспыхнули ровным, божественным сиянием, в котором не осталось ни капли человечности. — ...У меня не составит труда, — закончил свою фразу Барбатос. Голос, сорвавшийся с его губ, больше не принадлежал мальчишке. Ледяные шипы Царицы, замершие в воздухе, внезапно покрылись сетью трещин и с оглушительным звоном разлетелись в мельчайшую пыль, просто не выдержав давления его ауры. Царица отшатнулась, инстинктивно поднимая руки для защиты, иллюзия ее абсолютного превосходства рухнула в одно мгновение. — Тысячелетия назад я убрал Бурю с Мондштадта, чтобы мой народ мог жить, — произнес истинный Бог Ветров, делая шаг вперед. — Не заставляй меня вспоминать, как я это сделал, Царица. Царица не стала тратить время на пустые слова. Она просто высвободила свою истинную, первозданную энергию. Пространство тронного зала вздулось, с одной стороны на меня давил абсолютный, всепоглощающий вакуум Бога Ветров, с другой — мертвенный, кристаллизующий всё живое холод Крио Архонта. Воздух между ними затрещал, искажаяся, меня аж вжало в пол чудовищным давлением. Вот что значит истинная сила Архонтов, ты, что мы видели до этого, было лишь детской игрой в песочнице. Царица резко вскинула руки вверх. Ее ледяная темница, а вместе с ней и весь колоссальный свод личных покоев Заполярного дворца, не выдержали столкновения двух божественных концепций. Помещение расширилось на долю секунды и с оглушительным, апокалиптическим грохотом разлетелось на миллионы частей. То, что в этот момент увидели жители столицы Снежной, навсегда войдет в их историю как зрелище на десять из десяти. Монументальная крыша дворца взорвалась изнутри, выбросив в свинцовое небо столбы ослепительного света. Огромные куски черного камня и глыбы многовекового льда на мгновение зависли в воздухе, а затем, повинуясь воле Царицы, развернулись и единым, смертоносным потоком устремились в одном направлении — прямо на нас. Лучи крио-энергии, ослепительные вспышки, режущий слух визг замерзающего пространства — всё закружилось и завертелось в безумной мясорубке. В этой части дворца больше не было стен. Остались только две голые концепции: Смертельный Холод и Всесокрушающий Ураган, нормальный человеческий разум даже не мог представить себе масштаб этого столкновения. Зато я всё это видел своими глазами. Венти, окруженный плотным коконом из ревущего изумрудного света, плавно оторвался от разрушенного пола. Он небрежно взмахнул рукой, и смертоносная лавина льда, летящая на нас, просто разлетелась в пыль, столкнувшись с невидимой стеной спрессованного урагана. Царица, окутанная аурой абсолютного нуля, повторила его жест, отрываясь от земли, серебро ее платья слилось со снежным вихрем. Они взмыли в разорванное небо Снежной. Две точки — одна ослепительно бирюзовая, другая смертельно-синяя поднимались всё выше и выше, туда, где бушевала вечная метель, готовясь разорвать небеса на части. А я остался стоять посреди руин, в эпицентре урагана, удерживаемый на земле лишь остаточной магией Барбатоса, чувствуя себя ничтожной песчинкой. Я взметнул голову вверх. Голоса двух божеств разносились над дворцом, перекрывая даже оглушительный вой метели. Их слова не нуждались в воздухе, они резонировали напрямую в пространстве, сотрясая саму ткань реальности. — Богам нельзя биться, Барбатос. Ты знаешь это лучше многих, — голос Царицы был ледником. — Это прямое нарушение Божественного Порядка, Селестия не оставит это без внимания. Ты готов навлечь на себя их гнев ради какого-то смертного чужака? Венти, парящий напротив нее в эпицентре изумрудного шторма, даже не дрогнул, его косички засветились ослепительным светом, а глаза были полны древней радости. — Это мой выбор, — его тон был спокоен. — Я должен ответить за свой глупый, безрассудный поступок по отношению к Страннику, я втянул его в это, и все последствия, какими бы они ни были, я беру исключительно на себя. Царица издала сухой, презрительный смешок, от которого в небе сформировались и тут же осыпались тысячи ледяных игл. — Берешь на себя? Какая трогательная, жалкая наивность, — выплюнула она. — Ты подставляешь под удар Мондштадт! Свой собственный регион! Ты же понимаешь, что за твое неповиновение, за твою агрессию в моей столице, головой ответят твои же люди? Фатуи сотрут твой город ветров с лица земли. Венти медленно, с тяжелым вздохом покачал головой, изумрудный свет вокруг него на мгновение померк, а потом зажёгся с новой силой. — Я не их Архонт, Царица. Уже как две с половиной тысячи лет, — произнес он. — Я сотню лет побывал в качестве их лидера, помог отстроить город, а потом ушел в закат. Оставил им то, за что они так отчаянно сражались: Свободу. Он развел руками, словно пытаясь обнять весь мир, который давно его забыл. — Никто не знал меня в лицо уже через сотню лет. Для них я стал мифом, сказкой на ночь, и с того самого момента я был просто бродячим бардом. Ветром, что появляется раз в столетие, чтобы спеть пару песен, выпить вина и снова исчезнуть в никуда. Они свободны от меня, Царица, а я свободен от них. Если Селестия или твои Фатуи хотят крови — они придут за мной, а не за городом, который давно правит сам собой. Царица сузила глаза, её ледяная аура дрогнула, столкнувшись с такой обезоруживающей, разрушительной честностью. — Ты отрекся от своего долга, — процедила она, сжимая кулаки. — Ты еще более жалок, чем я думала. — Может быть, — эхом отозвался Бог Ветров. Он подмигнул Царице — нагло, по-мальчишески, и сорвался с места, воздух взорвался, звуковой барьер был преодолен. Небо над Снежной превратилось в гигантское, пульсирующее полотно, ореолы и колоссальные круги чистой энергии расходились на сотни километров во все стороны. Бирюзовые ураганы сталкивались с ослепительно-белыми ледяными штормами, порождая ударные волны, которые разрывали облака. Любая живность в радиусах сотен миль в панике разбегалась кто куда. Медведи, волки, крио-слаймы — всё живое инстинктивно пыталось зарыться как можно глубже в землю. Люди внизу, в столице, падали на колени и пригибались к земле, закрывая головы руками, оглушенные непрерывным громом. Наверное, где-то там, среди трясущихся от ужаса Фатуи, прятался и Одиннадцатый Предвестник. Я почти наяву видел, как этот боевой маньяк, побледнев до синевы, рефлекторно перекрещивается всеми известными ему знамениями, мысленно благодаря всех богов за то, что вовремя открестился от нашей компании и оттолкнул меня как прокаженного. Потому что выжить здесь, в эпицентре этого локального Армагеддона, было бы физически невозможно, не будь я заменяющим Главным Героем с сюжетной броней толщиной в метр и остаточным щитом Венти. А битва в небесах продолжалась, переходя на какие-то совершенно запредельные скорости. Я, задрав голову и прищурившись от невыносимого блеска, следил за их танцем. Не скажу, что тут кто-то явно доминировал, но было заметно, что Венти очень сильно буксовал. Его изумрудная аура то и дело мерцала, а движениям иногда не хватало божественной плотности. Видимо, энергия была далеко не полной, а тело, привыкшее к вину и ленивым песням в тавернах, банально не привыкло к таким чудовищным перегрузкам после спячки. Царица же давила сырой, неисчерпаемой мощью, она обрушивала на него целые ледники, формировала в небе сотни гигантских лезвий и запускала их с пулеметной скоростью. Пространство вокруг нее замерзало до абсолютного нуля, сковывая саму ткань реальности. Но в то же время у зеленого барда было то, чего не было у обозленной владычицы льдов: Опыт. Две тысячи шестьсот лет кровавого, жестокого опыта Войны Архонтов. Даже если Венти не развивался, даже если он растерял половину своих сил, его боевые инстинкты были выкованы в эпоху, когда боги рвали друг друга на куски голыми руками. Он не пытался пересилить Царицу, а скользил между её атаками с невозможной, издевательской грацией. Когда она била в лоб, он распадался на потоки ветра, собираясь у нее за спиной. Когда она пыталась заморозить его по площади, он создавал вакуумные карманы, в которых лед просто рассыпался в прах. Он использовал её же инерцию, перенаправляя колоссальные глыбы льда легкими касаниями воздушных потоков. В его руках материализовался лук, и каждая выпущенная им стрела, пусть и не обладала разрушительной мощью метеорита, била с хирургической точностью — в стыки её ледяных щитов, в слепые зоны, заставляя Царицу раз за разом уходить в глухую оборону. Это был бой старого, хитрого Рэмбо ветерана против молодого, разъяренного титана, и, судя по искаженному от гнева лицу Крио Архонта, этот ветеран бесил её до зубовного скрежета. Царица дёрнулась, её идеальная прическа растрепалась, а на безупречно белой коже проступили синеватые вены от колоссального напряжения. Она поняла, что просто закидать этого увертливого барда сосульками не выйдет. Она воздела обе руки к небесам, пространство над ней потемнело, и прямо из туч начал формироваться колоссальный, размером с небольшой город, ледяной метеорит. Он заслонил собой тусклое солнце Снежной, отбрасывая на разрушенный дворец гигантскую тень. Воздух зазвенел от чудовищной массы замороженной воды и магии. — Посмотрим, как ты увернешься от этого, жалкий бродяга! — голос Царицы прокатился над небесами. Венти, зависший в воздухе в паре километров от нее, перестал улыбаться, его бирюзовые глаза сузились. Он понимал: если эта глыба рухнет, от столицы Снежной останется только глубокий кратер, а меня, стоящего внизу, расплющит в кровавую лепешку даже сквозь все защитные барьеры. — Эх, а я ведь только-только начал входить во вкус... — пробормотал Архонт Ветра. Он убрал лук, вместо этого он сложил руки на груди, сплетая пальцы в древней, забытой мудре, его аура вспыхнула так ярко, что мне пришлось зажмуриться и прикрыть глаза искалеченной рукой. — Ветры тысячелетий... — голос Венти больше не был человеческим. — Услышьте мой зов. Он резко развел руки в стороны, в этот момент ледяной метеорит Царицы начал свое падение. Но он не пролетел и сотни метров. Снизу, из самой земли, взвился колоссальный торнадо, который состоял из концентрированной, спрессованной до состояния твердого тела Анемо-энергии. Столб ревущего зеленого света врезался в центр падающего метеорита. БУУУУУУУМ! Звук был таким, что у меня из ушей пошла кровь. Ледяной исполин, способный уничтожить без сожаления нацию, встретился с ураганом, способным сдувать горы. На мгновение они замерли в смертельном противостоянии. Лед трещал, пытаясь продавить ветер, а ветер ревел, перемалывая лед в мельчайшую пыль. Царица вливала в свою атаку всю свою ненависть, её глаза сияли безумием, Венти же, бледный как полотно, держал торнадо на чистой силе воли и тысячелетнем упрямстве. А затем метеорит не выдержал. Он взорвался изнутри, миллиарды осколков льда, подхваченные ураганом Венти, разлетелись в верхних слоях атмосферы, превратившись в самое масштабное и смертоносное северное сияние в истории Тейвата. Ударная волна от взрыва ударила по земле, меня сбило с ног и протащило по обледенелому полу разрушенного зала метров двадцать, пока я не врезался спиной в остатки какой-то колонны. Ребра жалобно хрустнули, из легких выбило весь воздух. Я закашлялся, сплевывая кровь, и с трудом поднял голову, в небесах повисла тяжелая тишина. Царица тяжело дышала, опускаясь ниже, её серебристое платье было порвано в нескольких местах, а на щеке красовался длинный, порез от шального осколка льда. А напротив неё... Венти больше не сиял, его изумрудная аура погасла, превратившись в жалкие, мерцающие искорки. Его плечи опустились, а дыхание было прерывистым и хриплым, он потратил всё, что у него было, на этот единственный, спасительный удар. — Ты... пуст... — с мстительным удовлетворением констатировала Царица, формируя в руке ледяное копье. — Твое время вышло, Барбатос. Венти криво, устало усмехнулся и посмотрел вниз, прямо на меня. — Ну, я хотя бы попытался, друг мой, — прошептал он одними губами. Царица рванула вперед, занося копье для смертельного удара, и в этот момент пространство между ними исказилось. Воздух пошел рябью, и из этой ряби, прямо на траекторию удара Царицы, шагнула фигура, высокий силуэт в длинном, развевающемся плаще: Декарабиан. Бывший Тиран Бурь не сбежал — он лишь ждал идеального момента. И сейчас, когда оба Архонта истощили свои силы в бессмысленном столкновении, он вернулся. Его бирюзовые глаза холодно блеснули. Рука спокойно перехватила запястье Царицы и сжала его. Атака тут же развеялась. Архонт Льда нахмурилась и посмотрела на неизвестного для неё существо. Тот лишь покачал головой, без слов выражая всё, что думал о происходящем. Прагматизм во плоти.