Книга первая. Глава 10. Тайна под замком.

Потолок больничного крыла был стерильно белым, лишь в некоторых местах отражая золотистое свечение лучей уходящего солнца. Сознание Гермионы вернулось не острым рывком, а медленным приливом, вытягивающим ее из глубокой, удушающей тьмы. Первым, что она ощутила был запах: приторная смесь эссенции лечебных трав, медицинского спирта и слабый металлический привкус засохшей крови. Маленькая бледная рука крепко сжимала правое запястье Гермионы. Она перевела взгляд, шея ее ощущалась так, словно была сделана из ржавого железа. Дафна Гринграсс лежала, свернувшись калачиком, на жестком деревянном стуле, придвинутом к больничной кровати. Ее голова покоилась на матрасе, светлые волосы рассыпались по простыням, как пролитый шелк. Ее пальцы крепко сомкнулись на руке Гермионы, хватка была инстинктивной и непоколебимой даже в глубоком утомительном сне. Гермиона попыталась вздохнуть, но в боку вспыхнула острая, зазубренная боль, которая заставила на миг задержать дыхание. Она ахнула – тихий прерывистый звук, эхом прозвучал в тихой палате. В другом конце комнаты зашевелились две фигуры. Драко Малфой и Теодор Нотт топтались возле одной из разделяющих ширм, их голоса были низким шепотом, который прекратился в тот момент, когда Гермиона открыла глаза. Драко шагнул вперед первым, его обычная ухмылка сменилась искренней встревоженностью. Тео последовал за ним, выражение его лица было мрачным, челюсти стиснуты. – Ты очнулась, – сказал Драко, в его голосе отсутствовали типичные растягивающие слова интонации. – Выглядишь так, словно тебя пожевал и выплюнул горный тролль. Гермиона попыталась заговорить, но горло ощущалось так, словно по нему прошлись наждачной бумагой. Ей удалось справиться со слабым, хрипящим кашлем. Тео подошел ближе, его глаза всматривались в ее карие. Он не смотрел на нее с тем презрением, которое было у него во время их последней встречи. Высокомерие испарилось, оставив после себя острое, тревожное напряжение. – Грейнджер, – произнес он голосом, лишенным обычной резкости. – Я… я должен перед тобой извиниться. Гермиона моргнула, удивление на мгновение притупило боль в боку. – Я сказал тебе держаться от Дафны подальше, – продолжил он, его взгляд метнулся к спящей девочке. – Я сказал, что твоя дружба стала для нее обузой. Что ты втягиваешь ее в вещи, с которыми ей не под силу справиться. Я ошибался. Он остановился, его пальцы беспокойно барабанили по изголовью соседней кровати. – Она не покидала эту комнату последние сутки, – сказал Тео. – Ни для еды, ни даже ради сна. Она была в ужасе, Гермиона. Ее имя, вырвавшееся из его уст, добавило аккорд уязвимости. Гермиона посмотрела на спящее лицо Дафны, темные круги под глазами рассказывали историю бессонной ночи, проведенной в агонии. Вина, холодная и тяжелая, поселилась в животе Гермионы, соперничая с физической болью от раны. – Я не хотела… – голос Гермионы прозвучал призрачным отголоском ее обычного уверенного тона. – Независимо от того, хотела ты этого или нет, – прервал Драко, прислонившись к спинке кровати, – очевидно, что одержимость Дафны тобой – это не то, что можно исправить несколькими предупреждениями. Тебе удалось заставить ее потерять самообладание, которым она всегда славилась. Это почти впечатляет, в каком-то катастрофическом смысле. Словно почувствовав перемену в комнате, Дафна пошевелилась. Ее веки затрепетали, и она открыла глаза. Когда она остановила свой взгляд на Гермионе, она не просто пошевелилась – она бросилась вперед, чуть не опрокинув стул, и обняла подругу за плечи. – Идиотка, – всхлипнула Дафна, ее голос был приглушен из-за густых каштановых волос. – Ты абсолютная, безрассудная, раздражающая идиотка! Гермиона вздрогнула, когда движение потревожило рану на боку, но не отстранилась. Она потянулась вверх и похлопала Дафну по спине, ее движения были вялыми. – Я в порядке, Даф, – выдохнула Гермиона. Дафна отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, ее лицо было раскрасневшимся и залитым слезами. – Я думала, ты мертва. Я чувствовала запах крови на твоей мантии. Я чувствовала исходящий от тебя холод. Ты хоть представляешь, что я испытала в тот момент? Тео и Драко отступили назад, давая им пространство, хотя их лица оставались настороженными. Гермиона отвела взгляд, ее глаза скользили по узорам на каменном полу. – Я должна была это сделать. – Сделать что? – Дафна так сильно сжала ее руку, что у нее чуть не остался синяк. Гермиона не решалась признаться в том, в чем сама еще окончательно не разобралась. Она напряглась. Воспоминание о препятствиях, шахматной партии и обжигающей боли нахлынули с новой силой. Она почувствовала призрачное жжение на коже. Она подумала о предмете, который сейчас был надежно спрятан в ее сундуке, о его тяжелом, пульсирующем весе. Тайна камня ощущалась как физический груз, который не следовало раскрывать. Пока нет. Дафна смотрела на нее, сузив глаза. Тишина затянулась, густая и удушающая. Гермиона ожидала начала допроса, ожидала требования рассказать всю правду. Но выражение лица подруги смягчилось глубокой, усталой печалью. – Послушай меня, Гермиона. Мне плевать на баллы. Мне плевать на то, что говорят другие. Мне плевать на то безумие, которое происходит в этом замке. Она снова взяла Гермиону за руку. Сжимая ее так сильно, что костяшки пальце побелели. – Пообещай мне, – приказала Дафна дрожащим голосом. – Пообещай мне, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного. Никаких одиночных миссий. Никакой игры в мученицу. Если ты и дальше собираешься попадать в смертельные ловушки, скажи мне, и я пойду с тобой. Ты понимаешь? Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком. Изоляция, которую она культивировала последние несколько недель – стены, которые она возвела, чтобы защитить Дафну от ее собственной безрассудности, – рухнули в одно мгновение. – Обещаю, – прошептала Гермиона. Момент был нарушен звуком распахнувшихся дверей, из-за которых появилась мадам Помфри. Ее шаги были быстрыми. Она двигалась с точностью, продиктованной годами опыта, поднося зелье к губам Гермионы. Лекарство было холодным и живительным, стекая по горлу, словно благословение. – У Вас была сильная лихорадка, мисс Грейнджер. Рана была глубокой, а затраченная магия… могла оказать непредсказуемые последствия. Вам повезло, что профессор Снейп вовремя доставил Вас ко мне. Она отступила назад, бросив предупреждающий взгляд на слизеринцев. – Вон. Все вы. Ей нужна тишина и покой, а не толпа однклассников, которые постоянно крутятся вокруг. Драко открыл рот, чтобы возразить, но Тео вовремя схватил его за рукав, оттащив назад. *** Несколько часов спустя, когда Дафна под настойчивым и неумолимым взглядом мадам Помфри покинула лазарет, дверь палаты со скрипом отварилась. Прозвучавшие в тишине шаги были нерешительными и слегка шаркающими. Гарри Поттер выглядел не лучшим образом – он казался измученным и осунувшимся. Мальчик остановился у изножья кровати, в его зеленых глазах плескалось чувство вины. – Привет, Гермиона, – сказал он. Девочка поерзала, откинувшись на подушки. – Привет, Гарри. Выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку. Гарри слабо улыбнулся, почесывая затылок. – Что-то вроде того. Послушай, я хотел прийти раньше и… извиниться. Ты была права. Насчет всего. Насчет Философского камня, насчет Снейпа, насчет опасностей. Мне следовало тебя послушать тогда. Гермиона наблюдала за ним, ее взгляд был проницательным. – Что случилось, Гарри? – тихо спросила она. – Ты остановил того, кто пытался его заполучить? Гарри кивнул, на его лице появилось торжествующее выражение, хотя оно тут же исчезло под натиском пережитых событий. – Это был не Снейп, – объяснил Гарри, его слова вырвались потоком. – Это был Квирелл. И то… что жило под его тюрбаном будто паразит. Это было ужасно. Нам пришлось пройти через все эти испытания. Думаю, Рон до сих пор вздрагивает при звуке малейшего шороха. Мне пришлось идти до конца одному, так как Рон был слегка ранен. И там я столкнулся с ним лицом к лицу. Гермиона немного приподнялась, игнорируя протест мышц. – Тот-Кого-Нельза-Называть? – прошептала она. Гарри лишь кивнул. – Он пытался заставить меня отдать ему Философский камень. Он говорил, что это единственный способ вернуть ему силу, сделать нас обоих бессмертными. Но Зеркало… оно не дало его ему. Оно дало его мне. Я почувствовал, как Камень материализовался у меня в кармане. Затем все было как в кошмаре. Огонь и крики… Квирелл пытался дотронуться до меня, но он просто… сгорел. Превратился в пепел. Гарри посмотрел на свои руки. – Дамблдор забрал камень. Он сказал, что теперь он уничтожен, так что Воландеморт не сможет использовать его, чтобы вернуться. Мы победили, Гермиона. Гермиона молчала, сохраняя маску хладнокровия. Она наблюдала за Гарри, отмечая искреннюю веру в то, что опасность миновала и могущественный источник силы исчез. Но он нашел всего лишь подделку. Он сражался за кусок зачарованного стекла. Странная смесь облегчения и иронии захлестнула ее. Гарри верил, что спас мир; Дамблдор верил, что угроза нейтрализована. Ни один из них не знал, что настоящий Философский камень – катализатор вечной жизни – сейчас спрятан на дне ее запертого сундука в подземельях Слизерина. – Это… это чудесно, Гарри, – сказала Гермиона, ее голос звучал отстраненно. Мальчик неуверенно взглянул на нее, одарив ее своей искренней улыбкой. – Я оставлю тебя отдыхать. Надеюсь, ты скоро поправишься. Не успел он покинуть лазарет, как внутрь ворвался Северус Снейп, его мантия развивалась за ним, словно надвигающаяся буря. Он не столько шел, сколько скользил, его присутствие мгновенно охладило температуру комнаты на пару градусов. Он остановился у кровати Гермионы, его черные глаза изучали ее бледное лицо. – Поттер, – сказал Снейп низким, опасным голосом. – Полагаю, Ваша квота на нахождение приключений на свою пятую точку на этот год исчерпана. Так что даже не пытайтесь подбить студентку моего факультета на новые приключения в Вашей компании. Оставьте нас. Гарри моргнул, выглядя растерянным, но один взгляд Снейпа заставил его поспешно вернуться к выходу. Как только в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Гермионы, Снейп снова обратил внимание на нее. – Мадам Помфри сообщила мне, что Ваши жизненные показатели стабилизировались, – сказал он. В его голосе не было тепла, но в нем чувствовалось странное, скрытое признание. – Однако рана на Вашем боку была… странной. Гермиона напряглась. – Глубокая рванная рана, – продолжил Снейп, прищурив глаза. – Похожа на удар острием камня или, возможно, на удар другим острым предметом. Потребовалось значительное количество заживляющей мази и несколько хорошо наложенных швов. Такая рана обычно появляется после сражения. Сражения, в котором используется высокоуровневая магия и полное пренебрежение собственной безопасностью. Гермиона затаила дыхание, сердце бешено колотилось. – Скажите мне, мисс Грейнджер, – произнес Снейп, слегка наклонившись. – Что заставило Вас отправиться в коридор третьего этажа в одиночку? Вы жаждали смерти или просто переоценили свои способности? – Я хотела защитить школу, – прошептала Гермиона. Снейп издал короткий, резкий звук – что-то среднее между насмешкой и издевкой. – Защитить школу. Как благородно. Как это… по-гриффиндорски с Вашей стороны, – усмехнулся он, хотя в его тоне не было и намека на злобу. – Давайте внесем ясность. Даже если бы Темный Лорд заполучил камень, который, как считает Поттер, теперь уничтожен Дамблдором, он не смог бы восстановить свою полную силу за одну ночь. Процесс восстановления изнурителен, мучителен и требует гораздо большего времени. Гермиона замерла. Слова «камень, который, как считает Поттер, теперь уничтожен Дамблдором» вызвали у нее электрический разряд. – Вы… Вы знаете? – выдохнула она. Выражение лица Снейпа оставалось маской безразличия. Он не подтвердил это и не опроверг. Он просто поправил мантию и посмотрел на нее сверху вниз с выражением глубокой усталости. – Я знаю, что ты слишком умна, Гермиона. И я знаю, что зеркало Еиналеж имеет обыкновение давать людям именно то, чего они желают, даже если мотив этого желания самому человеку до конца не ясен. Он сделал паузу, его голос понизился до шепота. – Я не буду настаивать на правде. В Слизерине мы ценим осмотрительность и умение хранить секреты. Однако, – он посмотрел ей прямо в глаза, – не принимай мое молчание за одобрение. Ты рисковала жизнью, не просчитав до конца все входы и выходы. В следующий раз будь мудрее. Используй свой ум, чтобы управлять игровым полем, а не тело, чтобы защищать фигуры. Он резко развернулся. – Вы можете вернуться в гостиную ровно тогда, когда сможете ходить, не опираясь на мисс Гринграсс, как новорожденный олененок. И не заставляйте меня снова левитировать Вас сюда. Когда Снейп исчез из комнаты, Гермиона снова опустилась на подушки. Она чувствовала себя так, словно только что пережила еще одну битву. Битву, сыгранную словами и взглядами, а не заклинаниями. Снейп знал. Или, по крайней мере, подозревал. Но он дал ей то, что сейчас было просто жизненно необходимо: разрешение хранить секрет. *** Вечером следующего дня Большой зал был полон шума и красок. Пир в честь окончания учебного года был в самом разгаре. Длинные столы ломились праздничными угощениями. Гермиона сидела за столом Слизерина рядом с Дафной. Она чувствовала странное отстранение от всеобщего хаоса. На ней была надета ее лучшая мантия, бок все еще слегка болел под тканью, но ее мысли были где-то в другом месте. За высоким преподавательским столом Альбус Дамблдор встал, его очки в форме полумесяца сверкали под парящими свечами. – Теперь, – сияя произнес директор, его голос отразился от высоких стен, – прежде чем мы все уйдем на каникулы, я хочу присудить несколько последних баллов. В зале воцарилась тишина. Все знали, что факультет Слизерина лидировал большую часть учебного года, их дисциплина и амбиции прокладывали путь к победе. Драко самодовольно посмотрел на Гарри Поттера, представляя расстроенное выражения лица Золотого Мальчика. – Мистеру Невиллу Лонгботтому за смелость противостоять своим друзьям – двадцать баллов Гриффиндору. По рядам Слизерина прокатилась волна замешательства. – Я уверен, что «смелость» мальчика, вздрагивающего от каждого шороха – это именно то, что школе нужно ставить выше академических достижений и преданности факультету, – в голосе Драко сквозил сарказм. – За блестящую партию в волшебные шахматы мистер Рон Уизли получает пятьдесят баллов, – продолжил Дамблдор. За красно-золотым столом раздалось оглушительное ликование. Рев был физическим, волна звука сотрясла кубки на столах. – И, наконец, мистеру Гарри Поттеру за храбрость перед лицом тьмы – шестьдесят баллов Гриффиндору! Гермиона наблюдала за происходящим с холодной отстраненностью. Она видела, как Дамблдор сиял, глядя на Гарри, как от старика исходил явный фаворитизм. Были объявлены окончательные результаты. Гриффиндор победил с небольшим отрывом. Слизеринцы сидели в ошеломленном, ледяном молчании. – Совершено предсказуемо, – язвительно заметил Тео. – Золотой Мальчик получает золотой кубок. Гермиона посмотрела через зал. Гарри Поттер смеялся, окруженный друзьями, но затем его взгляд встретился с ее. Он замер, его улыбка чуть смягчилась, превратившись в извиняющуюся, признающую несправедливость всего происходящего. Она не улыбнулась в ответ, просто кивнула. Сейчас ей было все равно на Кубок факультетов. Ей было все равно на баллы. Гарри не знал, что могущественный артефакт, который, как он думал, был уничтожен, сейчас лежал в ее сундуке, который был уже упакован и ждал у дверей. Он не знал, что настоящая победа принадлежала не факультету или школе, а девочке, которая училась играть в эту игру лучше многих. *** Утро их отъезда сопровождалось суетой. Сундуки грохотали по каменным полам, совы ухали в клетках, а студенты обнимались, прощаясь со слезами на глазах. Гермиона и Дафна шли вместе к карете, их шаги были синхронными. – Готова к лету? – спросила Дафна, напряжение прошедшего года наконец начало спадать. – Готова, – ответила Гермиона. Дафна взглянула на сундук подруги, который слегка накренился под весом. – Твой багаж кажется немного тяжелым, Гермиона, – заметила она с игривым блеском в глазах. – Ты упаковала туда всю библиотеку Хогвартса? Гермиона рассмеялась, искренний смех развеял последние остатки мрачного послевкусия праздничного пира. – Что-то вроде того, – ответила девочка, в ее голосе слышалась секретность. – Просто почувствовала необходимость взять с собой несколько важных вещей. Они сели в карету, прохладный ветерок высокогорья развевал их волосы. Когда кареты начали отъезжать от замка, Гермиона оглянулась на возвышающиеся шпили Хогвартса. Школа научила ее многому. Она научила ее магии, истории и искусству зельеварения. Но что еще важнее, она научила ее тому, что мир не вознаграждает честных или трудолюбивых. Он вознаграждает тех, кто достаточно смел, чтобы взять то, что хочет, и достаточно умен, чтобы это сохранить. Она потянулась вниз, положив руку на крышку своего сундука. Под деревом и кожей пульсировал Философский камень, ритмичное, беззвучное сердцебиение, которое совпадало с ее собственным. И сейчас его тайна согревала сердце слизеринки, словно скрытый огонь.