Часть 2. А-Жун, посмотри на меня!

Почему, почему, ПОЧЕМУ?! Он же столько делает чтобы брат его заметил, он даже упал с лестницы, специально чтобы Се Лянь хоть на минутку с ним заговорил, чтобы пожалел, отправил к лекарю. Хоть что-то! А он.. вместо этого распереживался о каком-то слуге, которого Ци Жун сшиб с ног! – Князь! Да этот долбаёб сам виноват, что под ноги попался! Он всего-то ударился об пол, в то время как Ци Жун порезался о разбившуюся миску. И всё равно... – Князь Сяоцзин! В груди жжёт от невыносимой горечи, слезы обжигают лицо. Почему? Чем он заслужил такое отношение к себе? – Боже, прости мою грешную душу... А-Жун, повернись и посмотри на меня! Ци Жун замирает и несколько секунд переваривает ласковое обращение, а после резко переворачивается на спину. Какого хуя?! У кровати стоит Сяо Лей, обеспокоенно смотрящий на него. – Услышал. – выдыхает он и кланяется. – Простите этому недостойному его дерзость... Вы не откликались, и я.. – Если я, блять, не отзываюсь, ЗНАЧИТ Я НЕ ХОЧУ С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ! В голову слуге летит тарелка вместе с виноградом, стоявшая на столике у кровати. Тот уворачивается. – Князь Сяоцзин, у вас кровь! Вам нужно к лекарю! И снова смотрит с этим невыносимо теплым беспокойством, напоминая о брате. – Уйди! – шипит Ци Жун. – Я это и сам знаю! – Давайте я принесу вам воды, чтобы вы умылись, и отведу к лекарю? Князь Сяоцзин, вы заставляете этого слугу волноваться! Медового оттенка глаза смотрят с подкупающе искренней преданностью и беспокойством. Как будто ему правда есть дело до Ци Жуна. Князь некоторое время молчит, глядя на него и чувствуя что вот вот опять расплачется. – Тебе то блять какое дело?! – голос непроизвольно дрожит. – Ну упал, порезался, и что теперь? Не делай вид что тебе не плевать! Уйди! Сяо Лей осторожно подходит к нему, так, будто боится спугнуть лесного зверька. – Этот недостойный рад служить вам, князь. Вам одному принадлежит моя преданность. Конечно этот слуга беспокоится за вас! Иначе и быть не может! Иначе и быть не может... Вот только всё всегда было иначе, но только не так. До него было дело только матери. Даже тетушка относилась к нему хорошо лишь потому что чувствовала вину перед покойной сестрой. Всегда всё было иначе! Всегда всем было плевать! – Неправда! – шипит Ци Жун, и резко отворачивается, чувствуя как по щекам снова начинают течь слёзы. Позади тишина. Затем тихий звук закрываемой двери. Ци Жун оглядывается на пустую комнату и снова падает лицом в подушку. А ведь на секунду он хотел поверить. Зря. – Князь Сяоцзин, поднимитесь пожалуйста. – его плеча касаются жестковатые пальцы. Ци Жун вздрагивает, но не поднимает голову, продолжая дрожать от рыданий. – Князь, ну пожалуйста. Вам нужно умыться, хорошо? – Уйди! – глухо кричит он в подушку, но прикосновение не пропадает. Сяо Лей тихо бормочет слова извинений, и взяв его за плечи, отрывает от подушки. – Ты совсем ахуел?! Убери от меня свои грязные руки! – Они у меня чистые. – с тихим смешком возражает слуга, усаживая его на кровати. Уже из чистой вредности Ци Жун пытается упасть снова, но бережные руки на плечах не дают ему этого сделать. – Грязные! – упрямиться он, снова пытаясь. – Князь, вам нужно умыться, ну же! Или мне умыть вас? – Я сам! Сяо Лей подвигает к нему столик, на который он поставил таз и кувшин с водой. Рядом лежит небольшое полотенце для лица. – А потом я отведу вас к лекарю. – сообщает он Ци Жуну, не сводя с него взгляда. Невыносимо теплого взгляда.