N

Just call me angel of the morning, angel Just touch my cheek before you leave me, baby

В Лондоне всегда шёл дождь. Именно таким Кирие запомнила город, в котором прожила почти всю свою сознательную жизнь, — серым, мокрым и безразличным. Дождь барабанил по окнам их квартиры в Кенсингтоне ровно в тот день, когда умерла мать. Дождь барабанил по чёрному зонту, который она держала над головой на похоронах, глядя, как гроб опускают в землю. Дождь барабанил по стеклу такси, когда она ехала в аэропорт Хитроу с одним чемоданом, крестиком на шее и именем, которое никто и никогда больше не произнесёт вслух. ****** — имя, данное матерью. Имя, которое та выплёвывала с таким презрением, что оно навсегда пропиталось ядом. «Ты — моё наказание, Ви. Ты — пустышка. Ты никогда ничего не добьёшься». Кирие тряхнула головой, отгоняя голос. Пальцы привычно коснулись серебряного крестика на шее — единственного, что осталось от прабабушки, единственного, что она спасла из того ада. — В Токио дождей меньше, — пробормотала она себе под нос, глядя в иллюминатор самолёта. — Уже неплохо.