Часть 14. Чаепитие

Катара проснулась совершенно разбитой. Точнее, проснулась — слишком громкое слово. Потому что для начала нужно было уснуть. А с этим прошлой ночью возникли серьезные трудности. Она лежала на спине и смотрела в расписанный золотом потолок своих покоев. За окнами уже давно наступило утро. Где-то в садах пели птицы. Во дворце начинался новый день. А Катара чувствовала себя так, будто вовсе не ложилась. Стоило ей закрыть глаза, как память снова и снова возвращала ее к вчерашнему вечеру. К рынку. К фейерверку над рекой. К смеху Зуко. К его голосу. К тому моменту у дверей. Боги. Катара резко накрыла лицо подушкой. Что с ней происходит? Это было просто смешно. Совершенно нелепо. И от этого становилось только хуже. Катара тяжело вздохнула и снова уставилась в потолок. Сегодня у нее были дела поважнее собственных мыслей. Например, чаепитие. Приглашение от госпожи Ланьсюй. Супруги Верховного Советника Тэнсю. Одной из самых влиятельных женщин столицы. И, по словам Мейлин, одной из самых опасных. Сам Верховный Советник Тэнсю был человеком, о котором при дворе говорили удивительно мало. Что уже само по себе настораживало. В мире политики самыми опасными обычно оказываются не те, кто постоянно находится в центре внимания. А те, кого невозможно до конца понять. Тэнсю редко выступал публично. Почти никогда не повышал голос. Не участвовал в открытых конфликтах. Но каким-то образом именно через его руки проходило большинство решений Совета. Он пережил двух предыдущих Хозяев Огня. Несколько дворцовых переворотов. С десяток политических кризисов. И до сих пор сохранял влияние. Настолько большое, что даже Зуко говорил о нем крайне осторожно. Проблема заключалась в том, что никто до конца не понимал, на чьей стороне находится Тэнсю. Он поддерживал реформы Зуко. Но никогда не поддерживал их слишком активно. Он критиковал старую знать. Но никогда не ссорился с ней окончательно. Он словно всегда оставлял себе путь для отступления. Поэтому Мейлин несколько раз повторила Катаре одну и ту же мысль. Если Тэнсю союзник — его нужно удержать рядом. Если враг — вычислить раньше, чем он сделает первый ход. Катара закрыла глаза. И попыталась вспомнить лицо обоих. Безуспешно. Потому что она за ужином познакомилась с три десятками семей. Зато прекрасно помнила описание Госпажи Ланьсюй. Полная женщина. Краснощекая. С высокой сложной прической, которая каждый раз стоила ее служанкам нескольких часов работы. И маленькой родинкой над верхней губой. Когда-то госпожа Ланьсюй считалась первой красавицей столицы. Именно поэтому весь двор до сих пор обсуждал тот факт, что она выбрала себе в мужья молодого чиновника Тэнсю, который был младше нее почти на девят лет. По слухам, тогда никто не понимал этого выбора. Теперь же никто не понимал, как Ланьсюй умудряется знать обо всех придворных тайнах раньше самих участников этих тайн. Катара наконец сдалась. Все равно лежать в постели и смотреть в потолок дальше не было никакого смысла. Она отбросила одеяло и подошла к двери. За последние дни жизнь во дворце стала настолько размеренной, что она уже почти безошибочно определяла время по шагам служанок в коридоре. Мейлин приходила каждое утро почти минута в минуту. И сейчас Катара была уверена, что уже слышит знакомый ритм шагов. Поэтому, не дожидаясь стука, резко распахнула дверь. — Доброе утро, Мейлин! Мейлин едва не вздрогнула от неожиданности. А потом рассмеялась. Редко. Очень тихо. Но совершенно искренне. — Доброе утро, госпожа Катара. Катара тут же перевела взгляд на остальных девушек. Еще несколько дней назад она бы обязательно перепутала их имена. Теперь же знала каждую. — Доброе утро, Юна. Доброе утро, Линь. Мэй. Ши. На лицах служанок мгновенно появились улыбки. До сих пор они не могли привыкнуть к тому, что невеста Хозяина Огня помнит их имена. Да еще и здоровается первой. — Вы можете войти. Мейлин обменялась со служанками быстрым взглядом. И в ее глазах мелькнуло что-то очень похожее на гордость. Словно Катара только что снова сдала какой-то невидимый экзамен. Комната быстро наполнилась привычным утренним движением Открылись окна. Внутрь ворвался теплый морской воздух. Где-то зашуршала ткань. Зазвенели украшения. Служанки двигались удивительно легко и слаженно, словно каждая точно знала свое место в этой ежедневной церемонии. Катара до сих пор не могла привыкнуть, что столько людей собираются только ради того, чтобы помочь ей собраться. Особенно когда через несколько минут ее уже усадили перед большим зеркалом. Кто-то осторожно расплетал волосы. Кто-то подбирал украшения. Кто-то готовил ароматные масла. Из соседней комнаты уже доносился легкий запах жасмина и цитрусов. Для ванны. Все происходило настолько спокойно и привычно, что почти усыпляло. Если бы не одно обстоятельство. Мейлин внимательно посмотрела на ее отражение. Слишком внимательно. Катара сразу это заметила. — Что? — Ничего. — Мейлин. — Абсолютно ничего. Катара прищурилась. За последние дни она успела понять одну важную вещь о Мейлин. Мейлин замечала почти всё. Гораздо больше, чем говорила вслух. Иногда Катаре даже казалось, что от ее внимательного взгляда невозможно скрыть ни одну эмоцию, ни одну случайную улыбку или неловкую паузу. Но именно за это Катара начинала уважать ее все сильнее. Потому что Мейлин никогда не использовала чужую слабость против человека. Никогда не загоняла в неловкость. Никогда не произносила вслух то, что лучше оставить недосказанным. Она просто замечала. Понимала. И великодушно делала вид, что ничего не произошло. Поэтому сейчас Катара была почти уверена, что Мейлин прекрасно знает причину ее бессонной ночи. Вчерашний ужин. И именно поэтому предпочитает не говорить об этом. Утро прошло удивительно быстро. Будто кто-то украл несколько часов из этого дня. Сегодняшний наряд оказался гораздо сдержаннее тех, что ей приходилось носить последние дни. Именно так, как любила Мейлин. Достаточно роскошный, чтобы никто не усомнился в статусе невесты Хозяина Огня. Но не настолько роскошный, чтобы затмить хозяйку дома. Мейлин называла это искусством выживания среди знати. Катара называла это головной болью. После прически, украшений и последней проверки наряда ее наконец усадили за завтрак. К счастью. Потому что еще немного — и она начала бы подозревать, что дворцовый этикет требует умереть от голода красивой. Завтрак подали в маленьком солнечном павильоне, окна которого выходили в сад. Легкий ветер шевелил занавеси. В пруду лениво плавали золотые карпы. А где-то среди деревьев пели птицы. Все выглядело настолько мирно, будто в этом дворце никогда не существовало интриг, заговоров и политических игр. Катара почти не заметила, как закончила есть. Мысли были слишком заняты предстоящим чаепитием. И, к ее большому раздражению, не только им. Когда они наконец покинули покои и направились через дворцовые галереи к ожидавшей повозке, Катара вдруг поймала себя на совершенно нелепой мысли. Она надеялась не встретить Зуко. Осознав это, она едва не споткнулась о собственный подол. Что? Почему? Еще вчера ей хотелось, чтобы вечер не заканчивался. Сегодня же мысль увидеть его неожиданно заставляла нервничать. Словно после вчерашнего что-то изменилось. Хотя ничего не изменилось. Совершенно ничего. Именно поэтому она так старательно избегала смотреть в сторону каждого приближающегося мужчины в красной форме. Это было нелепо. Совершенно нелепо. Во внутреннем дворе их уже ожидала роскошная закрытая повозка. Черный лакированный корпус блестел на солнце, словно зеркало. Золотые драконы извивались по дверцам среди алых облаков. А шелковые занавеси скрывали пассажиров от посторонних взглядов. Катара забралась внутрь и только тогда неожиданно спросила: — А где Зуко? Вопрос вырвался быстрее, чем она успела его остановить. Мейлин удивленно подняла бровь. Совсем чуть-чуть. Но Катара это заметила. — Его Величество с самого утра на заседании Совета. Она устроилась напротив. — Сегодня обсуждают торговые соглашения с колониями и новый налоговый указ. Катара почувствовала странное облегчение. И тут же разозлилась на себя за это облегчение. Что вообще происходит? И чтобы разрядит обстановку в своей же голове, Катара начала спрашивать очевидные вещи: — Значит, сегодня ты едешь со мной? — Разумеется. В голосе Мейлин появилась легкая улыбка. — Неужели вы думали, что я отпущу вас одну к госпоже Ланьсюй? Повозка плавно тронулась. За окнами медленно поплыл дворец. Красные стены. Золотые крыши. Сады. Башни. А впереди их уже ждало чаепитие, на котором за улыбками и комплиментами скрывалось гораздо больше опасности, чем в половине сражений, которые Катара пережила за свою жизнь. Уже через некоторое время повозка свернула с главной улицы и начала подниматься по широкой дороге, ведущей к резиденции семьи Тэнсю. Катара ожидала увидеть богатство. Все-таки речь шла о Верховном Советнике Народа Огня. Но то, что предстало перед ней, оказалось чем-то совершенно иным. Это было не богатство. Это была демонстрация богатства. Повозка остановилась перед огромными воротами из черного дерева, покрытого золотой резьбой. По обе стороны дороги возвышались статуи драконов. Настолько большие, что под их лапами спокойно мог поместиться взрослый человек. Дальше было только хуже. Или лучше. Катара еще не решила. Фонтаны. Мрамор. Позолота. Дорогие деревья, привезенные из Царства Земли. Редкие цветы из островных провинций. Даже камни на дорожках выглядели так, словно их лично полировали каждый день. Когда они вышли из повозки, Катара невольно подняла голову. Особняк возвышался над садами подобно небольшому дворцу. Конечно, по сравнению с резиденцией Хозяина Огня он казался почти игрушечным. Но только по сравнению с ней. Для любого другого человека это место выглядело бы вершиной роскоши.И, что самое интересное, во всем этом ощущалось какое-то странное желание впечатлить. Слишком сильно впечатлить. Словно хозяева дома каждое утро просыпались с мыслью: «А не добавить ли нам еще немного золота?». Катара заметила золотые вставки даже на фонарях. На перилах. На дверных ручках. На рамах окон. Боги. Кажется, если бы можно было позолотить воздух, они бы и это сделали. — Впечатляет, правда? — тихо произнесла Мейлин рядом. Катара еще несколько секунд рассматривала очередную статую дракона, у которой даже когти были украшены драгоценными камнями. — Я начинаю понимать, куда уходят деньги Верховного Советника. Мейлин кашлянула, скрывая улыбку. — Госпожа. — Да? — Пожалуйста, постарайтесь не говорить это вслух. Катара снова посмотрела на особняк. Потом на очередной золотой фонарь. Потом на золотую крышу беседки. Потом снова на фонарь. — Я приложу все усилия. Мейлин окончательно отвернулась, чтобы скрыть смех. А Катара внезапно почувствовала себя гораздо спокойнее. Потому что если хозяева дома собирались запугать ее своим величием, то первая битва была ими уже проиграна. Последние дни она жила во дворце Хозяина Огня. Видела залы, рядом с которыми этот особняк казался гостевым павильоном. Впрочем, долго рассматривать особняк ей не дали. Едва они поднялись по широкой лестнице, как двери распахнулись, и навстречу им буквально выплыла целая процессия придворных дам. Посреди этой шумной компании сразу выделялась одна женщина. Настолько выделялась, что Катара поняла, кто перед ней, еще до того, как их представили. Госпожа Ланьсюй. Она была высокой и удивительно статной, несмотря на пышные формы. Ее темно-бордовое платье переливалось золотыми нитями так густо, словно кто-то решил вышить на ткани целое состояние семьи Тэнсю. Широкие рукава мягкими волнами спадали почти до земли. В сложной прическе сверкали нефритовые шпильки, жемчуг и крошечные золотые драконы. А над верхней губой действительно виднелась та самая маленькая родинка, о которой рассказывала Мейлин. Красавицей в привычном понимании слова она уже не была. Но обладала куда более опасным качеством. Обаянием. Тем самым, которое заставляет людей невольно улыбаться в ответ. — Госпожа Катара! Ланьсюй всплеснула руками и поспешила навстречу. — Наконец-то! Наконец-то вы здесь! Она поклонилась с удивительной для своего положения искренностью. — Простите меня великодушно. Я собиралась лично встретить вас у ворот, но заболталась с гостями и совершенно потеряла счет времени. Катара уже открыла рот, чтобы привычно ответить: «Ничего страшного». Но Мейлин оказалась быстрее. — Госпожа Ланьсюй слишком скромна, — произнесла она с безупречной вежливостью. — Мы прекрасно понимаем, сколько забот ложится на хозяйку такого дома. На одно короткое мгновение взгляды двух женщин встретились. И Катара неожиданно почувствовала себя зрителем в поединке, правил которого еще не понимала. Ланьсюй улыбнулась. Мейлин улыбнулась в ответ. Обе выглядели совершенно дружелюбно. И именно поэтому это показалось Катаре особенно подозрительным. Внутри особняк оказался еще более впечатляющим, чем снаружи. Высокие потолки терялись где-то вверху среди расписанных золотом балок. Огромные окна пропускали солнечный свет, который отражался от полированного камня и бесчисленных украшений так, что весь зал словно мерцал. Даже воздух здесь пах дорого. Сандалом. Благовониями.Редкими цветами. И деньгами. Очень большими деньгами. Катара едва удержалась от улыбки. Госпожа Ланьсюй тем временем уже увлекла их дальше. Через несколько коридоров они вошли в просторный зал, где и проходило чаепитие. И вот тут Катара наконец поняла, зачем ее на самом деле пригласили. Потому что разговоры мгновенно стихли. Все присутствующие женщины посмотрели на нее. Одновременно. Словно стая очень вежливых хищников только что заметила новую добычу. Улыбки остались на лицах. Разговоры потихоньку возобновились. Но Катара уже почувствовала эти взгляды. Оценивающие. Внимательные. Любопытные. Госпожа Ланьсюй словно ничего не заметила. — Позвольте представить вам госпожу Чжэнь. Первая женщина оказалась удивительно худой и высокой. Настолько прямой, будто проглотила бамбуковый шест. Ее темно-зеленое платье выглядело строже военного мундира, а на каждом пальце сверкало по кольцу. Она наклонила голову ровно настолько, насколько требовали приличия. Ни больше. Ни меньше. — Супруга министра финансов. Катара сразу вспомнила. Мейлин рассказывала о ней. Опасна. Запоминает каждое сказанное слово. — Госпожа Юйлань. Невысокая женщина с добрым лицом и серебряными нитями в волосах. На первый взгляд она казалась самой безобидной среди присутствующих. Что, по словам Мейлин, делало ее особенно опасной. — Госпожа Сайфэнь. Молодая красавица в нежно-розовом шелке. Она улыбалась так широко, что Катара моментально заподозрила подвох. И судя по тому, как напряглась Мейлин, не зря. Знакомства продолжались. Имена. Улыбки. Поклоны. Титулы. Катара старательно вспоминала все, чему ее учили последние дни. Кто с кем дружит. Кто кого ненавидит. Кто связан родственными узами. Кто поддерживает реформы Зуко. А кто только делает вид. Каждая женщина легко склоняла голову в знак уважения. Сейчас перед ними сидела Катара. Поэтому они приветствовали ее как равную. И внезапно Катара вспомнила слова Мейлин. Совсем иначе выглядело бы приветствие супруги Хозяина Огня. Тогда они бы поднялись со своих мест. Склонились бы гораздо ниже. А некоторые и вовсе опустились бы на колени. Наконец все расселись вокруг длинного чайного стола. Катара заняла приготовленное для нее место. И почти сразу почувствовала на себе десяток взглядов. Они были слишком опытны, чтобы смотреть открыто. Но она все равно ощущала их. Ее изучали. Взвешивали. Сравнивали с ожиданиями. Искали недостатки. Ошибки. Слабости. Что угодно. Все хотели увидеть женщину, которую выбрал Хозяин Огня. Катара медленно выпрямила спину. Спокойно расправила складки платья. Подняла взгляд. И улыбнулась. Будто совершенно не замечала этого невидимого допроса. — Как здесь красиво. В зале на мгновение стало чуть тише. И именно тогда Катара окончательно поняла, что игра только началась. — Вы очень добры, госпожа Катара, — тут же просияла Ланьсюй. — Хотя, должна признаться, после дворца Хозяина Огня наш дом наверняка выглядит весьма скромно. За столом раздались вежливые смешки. Первая ловушка. Катара поняла это сразу. Если согласиться — покажется высокомерной. Если начать слишком сильно отрицать — покажется неискренней. Поэтому она спокойно взяла чашку. — Наоборот. Во дворце живет Хозяин Огня. А здесь живут люди. Мне кажется, это большая разница. Несколько женщин удивленно переглянулись. Ланьсюй улыбнулась чуть шире. — Какая интересная мысль. — А еще очень опасная, — тихо заметила госпожа Чжэнь и подключилась. Катара повернулась к ней и с улыбкой спросила: — Почему? — Потому что если Его Величество услышит, что его дворец не похож на дом, он может обидеться. За столом снова раздался смех. На этот раз искренний. Катара тоже улыбнулась. — Тогда хорошо, что Его Величества здесь нет. — Вы так уверены? — неожиданно спросила госпожа Сайфэнь. — Говорят, Хозяин Огня очень внимательно слушает ваши советы. Вторая ловушка. Уже опаснее. Если согласиться — начнутся слухи, что Катара влияет на решения трона. Если отрицать — покажется, что между ней и Зуко нет близости. Катара медленно поставила чашку. — Если бы Зуко слушал все мои советы, половина министров давно бы поседела. На этот раз рассмеялась даже Мейлин. А напряжение за столом заметно ослабло. Катара ожидала от них таких вопросов, но ее удивила, что они начали прощупывать почву сразу же. После первого обмена любезностями разговор неожиданно ушел в совершенно безобидную сторону. По крайней мере, так это выглядело со стороны. — Вы слышали о госпоже Ларсон? — вздохнула госпожа Сайфэнь, аккуратно ставя чашку на блюдце. Несколько женщин тут же оживились. — Которая овдовела? — Уже в четвертый раз, — уточнила госпожа Чжэнь. — Бедная женщина. — Бедные мужчины, — негромко поправила другая дама. За столом раздался смех. — Я обязательно навещу ее на следующей неделе, — сказала Юйлань. — Все-таки такое горе… — Все четыре раза? — невинно уточнила Ланьсюй. На этот раз даже Катара едва не подавилась чаем. Разговор плавно перетек на другие темы. На новую оперу. На какого-то купца, который разорился после неудачного морского контракта. На дочь генерала, внезапно отказавшуюся от выгодной помолвки. На новую моду в столице. Катара слушала. Улыбалась Иногда отвечала. И постепенно начала понимать правила этой игры. Потому что на самом деле разговор никогда не был о вдове Ларсон. Или об опере. Или о моде. Настоящий разговор шел под поверхностью. Там, где вопросы задавались словно случайно. — А вам нравится столица, госпожа Катара? — Очень. Прекрасный город. — И что понравилось больше всего? Катара задумчиво улыбнулась. — Люди. Ответ получился настолько расплывчатым, что госпожа Чжэнь слегка приподняла бровь. Через несколько минут последовал новый вопрос. — Вам, наверное, тяжело привыкать к дворцовому этикету? — Иногда. — И кто помогает вам больше всего? — Очень многие. Еще одна улыбка. Еще один туманный ответ. Еще один неудовлетворенный вопрос. Катара уже начинала получать от этого странное удовольствие. Потому что прекрасно видела, что происходит. Каждая из женщин за столом пыталась собрать маленькие кусочки информации. О ней. О Зуко. О дворце. О помолвке. Но всякий раз, когда им казалось, что они почти добрались до нужного ответа, Катара мягко уводила разговор в сторону. Так в детстве она ловила рыбу подо льдом. Стоило рыбе приблизиться к крючку, как та внезапно исчезала в темной воде. — Его Величество, должно быть, очень занят в последнее время? Спросила наконец госпожа Чжэнь. Вот он. Первый настоящий вопрос за весь вечер. Катара медленно поставила чашку. И снова улыбнулась. — Он Хозяин Огня. Поэтому да. Женщины переглянулись. Ответ был абсолютно вежливым. И совершенно бесполезным. Мейлин за ее спиной едва заметно спрятала улыбку. Катара понимала почему. Потому что последний час она делала именно то, чему Мейлин пыталась научить ее все эти дни. Отвечала на каждый вопрос. Не отвечая ни на один. — Ах, точно! Мэй, — неожиданно громко произнесла Госпожа Сайфэнь , — все это время никак не смогла вспомнить ее имя. Ланьсюй внимательно наблюдала за ней поверх чашки. И решила поддержать свою гостью. И эта была вторая волна опасности. — Кстати, да, — произнесла она почти небрежно, — Госпожа Катара вы знаете ее? Вопрос прозвучал неожиданно. Катара подняла взгляд от чашки. — Да. И тут же пожалела, что ответила так быстро. — Правда? Одна из молодых девушек заметно оживилась. Кажется, она была слишком юной, чтобы помнить все эти старые истории. — А кто она? За столом воцарилось почти довольное оживление. Словно кто-то наконец открыл дверь в комнату, куда все давно хотели заглянуть. — Кто она? — переспросила Сайфэнь. — О дорогая, точно вы же не знаете ее. Женщины переглянулись и бурно начали обсуждать информируя друг друга. — А она же дочь чиновника Укано, да? — Кстати она училась вместе с моей племянницей в бывшей Императорской академии для девочек. — Она была образованная и очень красивая. Просто идеальная девушка с богатой родословной. — Но она была слишком закрытой. — Да да — Именно поэтому наверное половина молодых людей столицы сходила по ней с ума. — А вторая половина боялась заговорить. По столу прокатился смех. И в воздухе резко чувствовалась, что атмосфера изменилась. Стало опаснее. Тяжелее. — Впрочем, она была совершенно невозможной девушкой, — вздохнула госпожа Сайфэнь. — О да. — Ужасно мрачной. — Постоянно недовольной. — Почти никогда не улыбалась. — И разговаривала так, словно делала всем огромное одолжение. Женщины дружно закивали. Словно перечисляли недостатки. Но почему-то каждый новый “недостаток” звучал как воспоминание о человеке, которого они очень хорошо знали. И еще лучше знали того, кто был рядом с ним. — Я слышала от своей служанки… Сайфэнь задумчиво покрутила чашку в руках. — Нет, не от своей. То есть моя услышала от другой служанки. Она когда-то работала во дворце. Ланьсюй тихо рассмеялась. — Самые надежные источники. — Разумеется. — И что же она рассказывала? Сайфэнь выдержала паузу. Слишком театральную, чтобы быть случайной. — Говорят, госпожа Мэй практически жила во дворце. Несколько молодых женщин ахнули. Именно так, как Сайфэнь и ожидала. — Говорят, Его Величество был совершенно без ума от нее. Тишина. Катара почувствовала, как ее пальцы чуть сильнее сжали чашку. Совсем немного. Настолько, что со стороны этого никто бы не заметил. Кроме, возможно, Мейлин. Странное чувство скользнуло где-то под ребрами. Легкое. Почти невесомое. Именно поэтому такое неприятное. Словно маленькая заноза, которую невозможно увидеть, но невозможно не чувствовать. — Ну, мы ведь не можем знать наверняка, — с улыбкой заметила одна из женщин. — Конечно не можем, — согласилась другая. — Мы всего лишь слышали. — Какой абсурд, — удивилась Госпожа Юйлань— Практически жила? — Мхм… — Говорят, что ей было выделено целое крыло дворца. Только для нее — Она проводила там очень много времени. — Невероятно много. — Настолько много, что некоторые слуги считали ее частью дворца. Снова смех. Легкий. Безобидный. Только Катара уже начала понимать. Ничего здесь не было безобидным. Абсолютно ничего. — Я слышала еще кое-что. Голос госпожи Чжэнь прозвучал настолько тихо, что всем пришлось немного наклониться вперед. Именно поэтому ее услышали все. — Говорят, Его Величество днями не выходил из тех покоев. Тишина. Совсем короткая. Потом кто-то смущенно рассмеялся. Кто-то прикрыл рот веером. Кто-то покачал головой. Будто все это было ужасно неприлично. И ужасно романтично одновременно. —Да, бывают же женщины , от которой теряют голову. Ну уж потом некоторым достается взрослый, разумный мужчина. Хотя они всегда будут помнить первую и грезить о ней. Катара почувствовала, как сердце почему-то неприятно дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Настолько незначительно, что она тут же разозлилась на себя. Что за глупость? Что вообще происходит? Это было прошлое. Конечно, Катара знала Мэй. Трудно было не знать. Она несколько раз встречала ее после войны. Видела рядом с Зуко. Видела на официальных приемах. Высокая. Спокойная. Из тех людей, которые почти ничего не говорят, но все равно притягивают взгляды. Катара всегда считала ее красивой. И всегда считала ее частью окружения Зуко. Не более. Если бы кто-то спросил ее еще вчера, что она думает о Мэй, Катара бы пожала плечами. Подруга Зуко. Ничего такого, над чем стоило бы задумываться. Но сейчас женщины за этим столом словно доставали одну ниточку за другой. И постепенно перед Катарой открывалась картина, которую она раньше никогда не пыталась увидеть целиком. Не просто знакомая. Не просто подруга или девушка. Не просто часть прошлого. Они говорили о ней так, словно когда-то весь двор уже считал ее будущей хозяйкой дворца. И почему-то именно это оказалось неприятнее всего. Не сами рассказы. Не воспоминания. Не слухи. А осознание того, что она никогда даже не задумывалась, насколько важное место Мэй занимала в жизни Зуко. Тогда почему каждое новое слово оставляло после себя такое странное ощущение? Будто кто-то осторожно проводил пальцем по старому синяку, проверяя, больно ли еще. Женщины за столом прекрасно знали, что делают. Теперь Катара видела это совершенно ясно. Та, которая “забыла” имя Мэй, прекрасно его помнила. Ланьсюй слишком вовремя поддерживала разговор. Остальные слишком удачно подхватывали нужные истории. Это не было случайностью. Не могло быть. Они двигались слаженно. Почти красиво. Словно музыканты, давно выучившие одну и ту же мелодию. И каждая из них знала, когда вступить со своей партией. Конечно, они не лгали. Вот что было самым неприятным. Никто ничего не выдумывал. Они действительно что-то слышали. Действительно что-то знали. Действительно вспоминали события прошлых лет. Но они могли промолчать. Могли выбрать любую другую тему. Могли оставить эти истории при себе. Однако не оставили. Потому что сегодня их интересовала не Мэй. И даже не Зуко. Сегодня их интересовала реакция Катары. Они хотели посмотреть, дрогнет ли ее улыбка. Опустятся ли глаза. Изменится ли голос. Собьется ли дыхание. Появится ли слабость. Хотя бы на мгновение. И, возможно, им уже начало казаться, что они близки к своей цели. Потому что каждая новая история ложилась в душу Катары тяжелее предыдущей. Не как удар. Нет. Гораздо хуже. Как вода. Капля за каплей. Незаметно. Настойчиво. Терпеливо. Пока однажды не понимаешь, что стоишь уже не на твердой земле, а по колено в реке. Именно в этот момент раздался голос Мейлин. — Иногда меня искренне восхищает память дворцовых слуг. По залу словно прошел легкий ветер. Не более того. Но Катара увидела, как несколько женщин едва заметно напряглись. — Простите? Мейлин перевела взгляд на госпожу Сайфэнь. И улыбнулась. Так вежливо, что это почти звучало как угроза. — Удивительно, сколько интересного можно узнать из разговоров слуг. Разговоры передаются от одной служанки к другой. От одного дворецкого к другому. Путешествуют по столице быстрее почтовых соколов. Поразительно. Ланьсюй медленно поставила чашку. Она тоже поняла. Слишком поздно. Они настолько увлеклись охотой, что забыли проверить, кто стоит за спиной добычи. А за спиной Катары стояла Мейлин. — Уверена, Его Величеству было бы крайне интересно узнать, какие именно истории до сих пор пользуются такой популярностью среди знати. На этот раз тишина получилась настоящей. Тяжелой. Звенящей. Катара услышала, как кто-то осторожно поставил чашку. Как шелк тихо зашелестел по полу. Как за окном закричала птица. И неожиданно пришла в себя. Будто до этого момента находилась под водой. Потому что голос Мейлин словно разорвал паутину чужих слов. Чужих воспоминаний. Чужих намеков. Катара медленно вдохнула. Глубоко. Спокойно. И почувствовала, как возвращается сама к себе. Вспомнила ледяные поля Южного полюса. Вспомнила штормы. Войну. Азулу. Ба Синг Се. Комету Созина. И внезапно все эти женщины с их фарфоровыми чашками и аккуратными улыбками перестали казаться такими страшными. Наоборот. Почти забавными. Потому что они сидели здесь уже битый час оценивали и проверяли Катару. Катара подняла взгляд на Мейлин. И впервые за все чаепитие улыбнулась по-настоящему. — Знаешь, Мейлин… Она задумчиво провела пальцем по краю чашки. — Если слухи во дворце действительно распространяются так быстро, как ты говоришь… Катара слегка наклонила голову. — То мне становится немного страшно за господ столицы. Катара сделала маленькую паузу и слегка прикрыла рот, чтобы показать свое удивление — О, Боги. Значит, то, что я слышала от некоторых служанок, тоже, наверное, правда? Мейлин слишком наиграно отреагировала, что женщины за столом напряглись. — О чем именно, госпожа? Катара задумалась. Словно действительно пыталась вспомнить. — Ну… Она подняла взгляд. Сначала на госпожу Чжэнь. Потом на госпожу Сайфэнь. Потом на Ланьсюй. Очень медленно. Очень спокойно. — Например, сколько денег проиграл в прошлом месяце один очень уважаемый господин в Азартных Играх. Тишина. — Или почему одна уважаемая семья уже третий год не появляется на семейных праздниках. Госпожа Чжэнь резко выпрямилась. — Или чьи письма приходится сжигать некоторым очень уважаемым слугам прежде, чем их увидят законные супруги. Кто-то поперхнулся чаем. Мейлин опустила взгляд. Очень вовремя. Потому что уголки ее губ уже начали предательски подниматься. Катара же продолжала говорить с совершенно искренним любопытством. — Странно, правда? Она посмотрела на Мейлин. — Если слухам действительно можно доверять, то у Совета, похоже, слишком много дел, чтобы находить время на воспоминания о чужой юности. И только теперь подняла взгляд на женщин. Мягко. Вежливо. С улыбкой. — Но, возможно, это всего лишь слухи. Конечно же. Никто не ответил. Потому что каждая женщина за этим столом внезапно узнала историю своего мужа. После этого наступила тишина. Не та неловкая тишина, которая возникает после неудачной шутки. И не та напряженная тишина, которая бывает перед ссорой. Нет. Это была тишина людей, которые внезапно увидели собственное отражение. Каждая женщина за этим столом прекрасно поняла, что только что произошло. Катара одними словами показала, насколько хрупкими являются их собственные стены. Катара медленно поднялась из-за стола. Шелк ее платья тихо скользнул по полу. — Прошу простить меня, милые дамы. Она склонила голову так легонько. Безупречно. Спокойно. — Боюсь, я слишком засиделась. Ее взгляд на мгновение задержался на столе. На чашках. На сладостях. На женщинах, которые еще недавно чувствовали себя хозяйками положения. — Надеюсь, вы продолжите без меня. Уверена, у вас осталось еще много интересных историй. После этих слов несколько женщин заметно смутились. Кто-то отвел взгляд. Кто-то поспешно взял чашку. Кто-то неловко улыбнулся. А одна даже начала подниматься со своего места. Словно хотела что-то сказать. Оправдаться. Смягчить произошедшее. Но Катара уже отвернулась. Она больше не нуждалась ни в объяснениях, ни в извинениях. И уж точно не собиралась выпрашивать их. Поэтому она просто пошла к выходу. Катара покинула зал с той же спокойной улыбкой, с которой выдержала весь этот разговор. Шелест шелка за ее спиной постепенно стихал. Голоса становились все дальше. Все тише. Пока наконец тяжелые двери особняка не сомкнулись между ней и этим чаепитием. Только тогда она позволила себе выдохнуть. Медленно.Так, словно все это время держала на плечах невидимую тяжесть и лишь сейчас получила право опустить ее на землю. Повозка уже ожидала у лестницы, словно все это время терпеливо наблюдала за происходящим и знала, что рано или поздно этому представлению придет конец. Мейлин помогла Катаре подняться внутрь. Тяжелая дверца мягко закрылась, отрезая их от особняка, от чужих улыбок, от фарфорового звона и от бесконечных историй, которые так старательно рассказывали за чайным столом. За окном медленно поплыли улицы столицы. Солнце уже клонилось к закату, и золотой свет ложился на крыши домов, превращая весь город в огромное море расплавленного янтаря. Внутри же было тихо. Так тихо, что слышно было лишь мерное покачивание повозки да приглушенный шум колес по мостовой. Мейлин украдкой посмотрела на Катару. Еще несколько минут назад она собиралась похвалить ее. Сказать, как блестяще она выдержала этот разговор. Как не позволила загнать себя в угол. Как заставила замолчать женщин, которые всю жизнь считали себя хозяйками подобных игр. Но слова так и не сорвались с губ. Потому что сейчас Катара сидела у окна и смотрела на проплывающий мимо город так, словно вовсе его не видела. Катара выиграла этот бой. Безоговорочно. Красиво. Без единой ошибки. Но где-то глубоко внутри все равно чувствовала себя проигравшей. Потому что слова этих женщин достигли цели. И Катара еще сама не понимала, почему ей так больно.