Часть 7: И только попробуй сделать подобное с кем-то.

Прошло около двух недель. Хогвартс постепенно привыкал к новым союзам, но поле для квиддича оставалось зоной, где старые обиды вспыхивали с новой силой. Финальный свисток ознаменовал победу Слизерина, и стадион взорвался криками. Драко только что поймал снитч, буквально вырвав его из-под носа у Джинни Уизли, но сделал это настолько грубо, что Гермиона, наблюдавшая за игрой с трибун, едва не сломала свои перила от негодования. Она не стала ждать его у выхода. Она ворвалась в раздевалку Слизерина, когда команда уже разошлась, оставив своего ловца одного наслаждаться триумфом. Драко сидел на деревянной скамье, тяжело дыша. Его черная квиддичная форма была пропитана потом и грязью, волосы растрепаны, а в руке он всё еще сжимал трепещущий золотой шарик. Когда дверь с грохотом распахнулась, он даже не вздрогнул — он знал этот шаг. — Ты — подонок, Малфой! — Гермиона пролетела через комнату, её глаза метали молнии. — Это была не игра, это была грязная бойня! Ты чуть не сбросил Джинни с метлы, ты использовал запрещенный финт... — Это называется тактика, Грейнджер, — лениво отозвался Драко, поднимая на неё взгляд. Его глаза горели лихорадочным блеском победы и адреналина. — Тебе стоит почитать правила внимательнее. Хотя, о чем я, ты же знаешь их наизусть, просто тебе не нравится, когда побеждает кто-то, кроме твоих «святых» гриффиндорцев. — Тактика? — она подошла вплотную, тяжело дыша от ярости. — Ты едва не покалечил человека ради куска золота! В тебе нет ни капли чести! — О, замолчи, — Драко резко встал, и она оказалась зажата между ним и деревянными шкафчиками. От него пахло озоном, кожей, мокрой травой и тем самым мускусным запахом пота, который в эту секунду почему-то не вызывал отвращения. Воздух в тесной раздевалке мгновенно стал слишком густым. — Ты пришла сюда читать мне лекции о чести? Или тебе просто не терпится сорвать с меня эту «грязную» форму? — он склонился к её уху, обжигая дыханием. — Ненавижу тебя, — прошипела Гермиона, но её пальцы, вместо того чтобы оттолкнуть его, вцепились в воротник его формы. — Ложь, — выдохнул он, накрывая её губы своими. Это не было похоже на нежный поцелуй. Это было столкновение, битва. Гермиона ответила с той же яростью, с которой только что кричала на него. Драко подхватил её под бедра, снося всё на своем пути, и прижал к широкой скамье. Звук её рвущегося джемпера потонул в его хриплом стоне. Кожа Драко была горячей, почти обжигающей. Когда он сорвал с себя футболку, ту самую, черную, Гермиона впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под её ладонями. Ощущение грубого дерева скамьи под спиной, запах его пота и вкус победы на его губах — всё смешалось в один безумный коктейль. Малфой действовал жадно, напористо, словно стараясь закрепить свой триумф не только на поле, но и здесь, подчиняя себе ту, что была его главным вызовом. Гермиона выгнулась навстречу ему, отбрасывая в сторону все правила и запреты. В этот момент не было ни войны, ни факультетов, ни Пэнси, ни Гарри. Была только эта скамья, его тяжелое тело сверху и пульсирующее желание, которое жгло сильнее любого заклятия. Драко действовал стремительно, его движения были лишены изящества, но полны первобытной нужды. Он резко задрал подол её юбки, обнажая бедра, которые всё еще дрожали от избытка адреналина. Не тратя времени на то, чтобы снять белье, он просто грубо отодвинул тонкую ткань в сторону. Его пальцы, мокрые от пота и сохранившие жесткость от древка метлы, вошли в неё одним резким движением. Гермиона издала задушенный звук — не то стон, не то вскрик — и выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его предплечья. Это было слишком остро, слишком внезапно, но именно это ей было нужно, чтобы заглушить гудящую в голове ярость. — Смотри на меня, Грейнджер, — прохрипел Драко, склоняясь к самому её лицу. Он не прекращал движения, заставляя её тело содрогаться на жесткой скамье. Каждое его нажатие было выверенным, почти садистским в своей точности. Он видел, как расширяются её зрачки, как она судорожно хватает ртом воздух, и это пьянило его сильнее, чем пойманный снитч. Гермиона закинула голову назад, её волосы разметались по темному дереву. Она чувствовала холод камня стен раздевалки и невыносимый жар, исходящий от его тела. Его пальцы внутри неё создавали ритм, от которого плавились мысли, превращая её праведный гнев в чистую, неразбавленную похоть. — Еще... — сорвалось с её губ почти бессознательно. Драко усмехнулся — это была его фирменная торжествующая ухмылка, но теперь в ней не было яда. Он добавил второй палец, увеличивая темп, и почувствовал, как она буквально плавится под его рукой. Её внутренняя мускулатура сжималась вокруг него в судорожных спазмах, и он понимал, что она находится на самом краю. Драко резко убрал руку, обрывая ее стон на самой высокой ноте. Гермиона вскрикнула от неожиданности и разочарования, но он не дал ей опомниться. Схватив за плечи, он заставил ее перевернуться. Она почти распласталась по скамье, дезориентированная и дрожащая, но одним резким, властным движением он поднял ее бедра, заставляя встать на четвереньки. Ее юбка, успевшая опуститься, снова была безжалостно задрана вверх. Драко навис над ней, тяжело дыша, его тело было напряжено до предела. Без лишних прелюдий, ведомый лишь инстинктом обладания, он резко вошел в нее, заставляя ее позвоночник прогнуться, а грудь — почти коснуться холодного дерева скамьи. Гермиона даже не успевала осознавать, что он творит с ней. Его действия были настолько стремительными и напористыми, что логика и правила приличия выгорели дотла, уступая место жуткому желанию и первобытному возбуждению. Она вскрикнула, когда он толкнулся в нее в первый раз, глубоко и мощно, выбивая из легких остатки воздуха. — Моя... — прорычал он ей в затылок, вцепляясь пальцами в ее бедра и оставляя на бледной коже темные следы. — Слышишь, Грейнджер? Моя. И только попробуй сделать подобное с кем-то. Он задал безумный, рваный темп. С каждым толчком скамья жалобно скрипела под их весом, а по раздевалке разносились звуки их прерывистого дыхания и шлепки плоти о плоть. Гермиона зажмурилась, вцепившись пальцами в край деревянного сиденья так сильно, что под ногтями заныло. Ее мысли путались. Она должна была остановить его, должна была возмутиться его грубостью, но вместо этого она лишь сильнее подавалась назад, ища еще более глубокого контакта. Это было безумие, порожденное адреналином матча и годами подавляемого напряжения. Драко двигался в ней так, словно хотел заполнить собой всё её существо, вытесняя любые другие воспоминания, страхи и сомнения. Он впился зубами в её плечо, ставя окончательную метку, и в этот момент оргазм накрыл их обоих — ослепительный, сокрушительный, пропитанный соленым вкусом пота и триумфальной горечью победы. Гермиона попыталась сделать шаг, но её ноги, до сих пор дрожащие от недавнего напряжения, подкосились. Слабость накрыла её внезапной волной, заставляя мир вокруг слегка качнуться. Драко, заметив это, мгновенно среагировал: он протянул руку и собственническим жестом ухватил её за талию, притягивая к себе, чтобы удержать. Но едва его пальцы коснулись её кожи, Гермиона вздрогнула, словно от удара током. Она резко, с силой оттолкнула его руки, и в её глазах снова вспыхнуло то самое яростное пламя, с которым она ворвалась сюда полчаса назад. — Убери свои руки от меня! — прошипела она, судорожно оправляя задравшуюся юбку и пытаясь привести в порядок растерзанный джемпер. Её лицо пылало — и на этот раз не только от удовольствия, но и от жгучего стыда за собственную потерю контроля. Драко не выглядел обиженным. Напротив, он медленно выпрямился, ничуть не смущаясь своей голой груди, и на его губах заиграла та самая невыносимая, ленивая ухмылка победителя. Он облокотился на шкафчик, глядя на неё сверху вниз потяжелевшим взглядом. — Некоторое время назад ты просила совершенно о другом, Грейнджер, — вкрадчиво произнес он, и в его голосе всё еще слышалась хрипотца. — И, если мне не изменила память, ты делала это очень настойчиво. Гермиона замерла на секунду, захлебываясь от возмущения и не имея возможности подобрать достойный ответ. Она выглядела как растрепанная, разгневанная фурия, чьи губы были припухшими от его поцелуев. — Пошел к черту, Малфой! — выплюнула она, развернулась на каблуках и почти вылетела из раздевалки, громко хлопнув дверью. Драко остался один в наступившей тишине. Он проводил её взглядом, а затем медленно опустился обратно на скамью, откидывая голову назад и закрывая глаза. Запах её парфюма всё еще витал в воздухе, смешиваясь с запахом его триумфа. Он чувствовал себя абсолютно, запредельно удовлетворенным. Снитч был в его кармане, а Грейнджер — в его мыслях, и теперь он точно знал, что за её праведным гневом скрывается такой пожар, который он намерен раздувать снова и снова.