Часть 9

Библиотека была почти пуста, если не считать мадам Пинс, чьи шаги эхом отдавались где-то между стеллажами. В самом дальнем углу, за столом, заваленным свитками, Драко и Гермиона вели диалог на грани фола. Воздух между ними буквально искрил, и дело было не только в магии последние пять минут. — Твой драгоценный Блэк просто старый безумец, Грейнджер, — вкрадчиво произнес Драко, наклоняясь через стол. Его голос опустился до опасного шепота. — Он вбивает в голову чушь о «свободе изгоев», потому что сам не знает, что делать со своей собственной жизнью. — Он знает о чести больше, чем ты когда-либо узнаешь, Малфой, — парировала Гермиона, подаваясь вперед. Её глаза горели вызовом, а губы, всё еще сохранившие припухлость после их последней встречи в раздевалке, поджались. — Он единственный, кто нашел в себе силы уйти, когда всё вокруг было пропитано ядом. — Уйти — это легко. Остаться и выжить — вот где настоящая работа, — Драко проследил взглядом за тем, как нервно дернулась жилка на её шее. — Но тебе ведь всегда нравились мученики, не так ли? Или тебя просто тянет к тем, кого общество считает сломленным? Гермиона хотела ответить что-то резкое, но её слова застряли в горле, когда она поймала его потяжелевший взгляд. Спор о Сириусе стремительно терял свой политический окрас, превращаясь в нечто интимное, в прелюдию, где каждое слово было как прикосновение. В этот момент тишину нарушил резкий скрежет дерева о камень. — О, Мерлин, избавьте меня от этого зрелища, — Блейз Забини бесцеремонно вклинился между ними, ставя стул прямо по центру стола. — От вашего напряжения у меня сейчас палочка в кармане искрить начнет. Он вальяжно откинулся на спинку стула, переводя взгляд с тяжело дышащей Гермионы на опасно прищуренного Драко. — Я составлю вам компанию, — провозгласил Блейз с непроницаемым лицом. — Исключительно ради вашего же блага. Не хочу, чтобы вы поубивали друг друга... или сделали что-то похуже на глазах у Аберфорта, если он вдруг решит заглянуть сюда за старой книгой рецептов медовухи. — Блейз, исчезни, — процедил Драко, не отрывая взгляда от Грейнджер. — И не подумаю, — Забини обернулся через плечо. — Джинни, присаживайся. Здесь как раз наметился очень... поучительный вечер. Джинни Уизли, которая до этого момента стояла в тени ближайшего стеллажа, подошла к столу. Она окинула взглядом гневную Гермиону и Драко, чьи пальцы всё еще судорожно сжимали край стола. В её глазах промелькнула смесь иронии и понимания. — Пожалуй, я останусь, — Джинни села рядом с Блейзом, положив руки на стол. — А то я боюсь, что если Гермиона еще раз так на него посмотрит, то мы отправим Малфоя в Азкабан за убийство. Гермиона резко отстранилась от стола, густо покраснев и лихорадочно перебирая свои пергаменты. Драко же, напротив, медленно выпрямился, возвращая себе маску ледяного безразличия, хотя желваки на его скулах всё еще продолжали ходить. Вечер тянулся медленно, наполненный шуршанием страниц и приглушенным шепотом Блейза и Джинни, которые, на удивление, нашли общую тему в обсуждении тактик «Холихедских Гарпий». В какой-то момент Драко бесцеремонно пересел, оказавшись прямо напротив Гермионы под предлогом того, что ему нужен учебник Джинни по продвинутым рунам. Он не читал. Вместо этого он методично изводил Грейнджер, бросая на неё тяжелые, немигающие взгляды. Каждый раз, когда она поднимала глаза от своего конспекта, она натыкалась на его серый, штормовой взгляд, в котором читалось неприкрытое воспоминание о раздевалке. Гермионе было неловко: щеки горели, а перо в пальцах подрагивало, выводя неровные буквы. Однако в какой-то момент страх и смущение в ней перегорели, уступив место чистому, коварному азарту. Если он хочет играть в провокацию, она покажет ему, что Гриффиндор умеет нападать первым. Гермиона медленно выпрямила спину и, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, вытянула ногу под столом. Драко, как раз собиравшийся в очередной раз одарить её многозначительным взглядом, внезапно замер. Он ощутил, как носок её ноги без туфли мягко, но уверенно притронулся к его паху, а затем начал медленно подниматься выше, надавливая ровно там, где ткань его брюк стала слишком тесной. Малфой резко дернулся, его пальцы судорожно вцепились в край стола, а из горла вырвался едва слышный, задушенный звук. Он поднял на неё взгляд исподлобья — в нем смешались шок, ярость и мгновенно вспыхнувшее возбуждение. Его челюсти сжались так сильно, что, казалось, зубы сейчас треснут. Блейз и Джинни в этот момент активно спорили о том, стоит ли выпускать загонщиков вперед при тактике «Звезда», и совершенно не заметили безмолвной бури, разыгравшейся в десяти сантиметрах от них. Забини на секунду отвлекся, заметив странную позу друга. — Драко, ты чего? — хмыкнул он, подозрительно прищурившись. — Мышцы свело из-за тренировки, — рыкнул Малфой. Он сверлил Гермиону взглядом, в котором обещание расплаты зашкаливало за все мыслимые пределы. Но Гермиона уже не смотрела на него. На её губах расцвела та самая победная, едва заметная улыбка — коварная и торжествующая. Она подчеркнуто спокойно опустила глаза обратно в свой учебник по Трансфигурации, словно была самым прилежным подростком в Хогвартсе, и лишь легкое движение её ноги под столом продолжало доводить Драко до безумия. Гермиона не убирала ногу, продолжая свою опасную игру. Она чувствовала через тонкую ткань его брюк, как его тело отзывается на каждое её движение. Когда она смело повела пальцами выше, ощущая его твердость, Драко на мгновение перестал дышать. Возбуждение, подпитанное риском быть обнаруженными прямо здесь, под боком у Блейза и Джинни, сводило его с ума. В один момент его рука нырнула под стол. Гермиона внутренне сжалась, ожидая, что он сейчас резко отбросит её ногу, поднимется и на весь зал объявит о её «преступлении», позоря её перед друзьями. Она подняла на него взгляд, готовая к защите, но то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. На лице Малфоя не было праведного гнева. Там играла его фирменная, порочная ухмылка, а в глазах полыхал темный, первобытный огонь. Он не оттолкнул её. Напротив, его длинные пальцы крепко обхватили её щиколотку, медленно поглаживая кожу сквозь джинсы. Затем он с силой потянул её ногу на себя, прижимая её стопу плотнее к своему паху. Гермиона ощутила всю мощь его возбуждения, и теперь уже ей стало трудно сохранять невозмутимый вид. Драко зажал её ногу между своих бедер, не давая ей отстраниться, и продолжал удерживать её своей рукой, заставляя ощутить каждый сантиметр его желания. Волшебницу из этого странного, горячего оцепенения вырвал голос Гарри. Он стоял у входа в секцию, небрежно прислонившись к косяку, и едва заметно кивнул в сторону выхода. Его лицо было серьезным — он явно пришел не за учебниками. Разговор тет-а-тет был тем, чего они оба ждали весь день. Драко нехотя разжал пальцы, выпуская ногу Гермионы, и она, едва не споткнувшись, поспешно поднялась. Не глядя на Малфоя, она схватила сумку и пошла вслед за Поттером вглубь библиотеки, к столам, заваленным картами. Часы потекли незаметно. Блейз и Джинни давно ушли, их смех растаял в коридорах, и библиотека погрузилась в гулкую, пыльную тишину. Гарри сидел напротив Гермионы, его пальцы беспрестанно двигались по пергаменту, прочерчивая новые маршруты в районе Сиднея и окрестностей. — Смотри, если они поехали по побережью, мы можем подать запрос через магические почтовые отделения в Квинсленде, — Гарри пытался говорить бодро, вкладывая в голос всю ту надежду, которой ему самому часто не хватало. — Мы найдем их, Гермиона. Магия всегда оставляет след. Гермиона смотрела на карту, но видела лишь расплывчатые пятна. Каждая новая идея Гарри разбивалась о логику её собственного заклятия. — Нет, Гарри... — её голос надломился. — Ты не понимаешь. Я не просто спрятала их. Я создала им новые личности, новые мечты, новую жизнь, в которой никогда не было дочери. Я сделала это слишком профессионально. Я стерла себя из их памяти так тщательно, что теперь сама не могу найти дверь, которую заперла. Она понимала: она была слишком хорошей ученицей. Слишком талантливой ведьмой. И эта безупречность теперь стала её проклятием. В тени соседнего стеллажа, скрытый темнотой и чарами отвлечения внимания, стоял Драко. Он не ушел. Он собирался дождаться её, чтобы закончить начатое под столом, но теперь он замер, не в силах пошевелиться. Он услышал её первый сдавленный всхлип — звук, в котором было столько безысходности, что у него самого перехватило дыхание. Малфой видел, как Гарри, отбросив карты развернулся к ней, пока она сидела рядом, подался вперед и бессильно сжал её ладонь, а затем притянул к себе, обнимая за плечи. Гермиона уткнулась в плечо друга, и её тихие рыдания эхом отозвались в пустоте зала. Драко смотрел на эту сцену, и в нем бушевала ревность к Поттеру. Малфой сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает странная, незнакомая ярость на несправедливость этого мира. Он хотел выйти, оттолкнуть Поттера и забрать её боль себе, но остался на месте, понимая, что сейчас он — последний, кого она должна видеть в своей слабости.