Глава 4 Руна, которой не должно быть

«Самая опасная ложь — та, что завернута в правду. Как яд в любимом чае». (из личного дневника С.С.) На третье утро Гермиона пришла раньше. Не специально — просто не спалось. Сны были рваные, липкие, полные образов, которые она предпочла бы забыть: мраморный пол, смех Беллатрисы, холодные пальцы Люциуса на её ключице. Она проснулась в четыре утра, сбросила влажную от пота простыню и поняла, что больше не заснёт. В Тупик Прядильщиков она аппарировала, когда над крышами ещё висел туман. Дверь в лабораторию была открыта — Снейп, видимо, забыл запереть на ночь, или у него вообще не было привычки запирать двери. Кому придёт в голову грабить дом бывшего Пожирателя Смерти? В лаборатории было холодно. Кристалл в углу едва тлел, освещая стол с аккуратно расставленными приборами. Котёл с основой зелья был накрыт крышкой и оплетён стазис-чарами — тонкая серебристая сетка мерцала в полумраке. Гермиона провела пальцем по краю стола. Пыли не было. Снейп содержал лабораторию в идеальном порядке, и это почему-то её успокаивало. Она села в его кресло — жёсткое, с высокой спинкой, пахнущее старым деревом и чем-то терпким, похожим на можжевельник, — и достала свиток. Тот самый свиток. Украденный из архива Отдела Тайн. Её единственная надежда. Она развернула его на столе, придавив углы подручными предметами — стеклянной ступкой, медным тиглем, собственной палочкой. Заклинание было сложным, многослойным, с рунными вязями на древнеанглийском. Она перечитывала его десятки раз — и каждый раз находила что-то новое. Сегодня ей нужно было проверить один узел — третий рунный круг, отвечающий за направление магического потока. Что-то не давало ей покоя. Какая-то мысль, которая вертелась на периферии сознания и отказывалась формулироваться. Она склонилась над пергаментом, водя пальцем вдоль строчек. — Lumos Minima, — прошептала она, и кончик её палочки загорелся узким, сфокусированным лучом. И тогда она увидела. В самом низу свитка, в углу, почти скрытая потёртостью пергамента — руна. Мелкая, выписанная не чернилами, а чем-то другим. Кровью? Нет, не кровью. Чем-то, что слабо мерцало в магическом свете, как старая, подсохшая люминесцентная краска. Гермиона поднесла палочку ближе. Руна была ей знакома. Она видела такие в книгах по запрещённой магии — в тех, что хранились в закрытой секции Отдела Тайн и выдавались только по специальному разрешению. Это была Эйваз-перевёрнутая — руна перенаправления. В классическом виде Эйваз означала защиту, связь с предками, мост между мирами. Но перевёрнутая, да ещё вписанная в ментальное заклинание... она перенаправляла магический поток. Крала энергию. Передавала её кому-то, кто не был указан в основном круге. Гермиона почувствовала, как холодеют пальцы. — Этого не может быть, — прошептала она. Она проверила ещё раз. Потом ещё. Перевернула свиток, посмотрела на просвет, сравнила с рунной таблицей, которую наколдовала прямо в воздухе. Сомнений не было. Руна была вписана позже основного текста — другими чернилами, другой рукой. И она меняла всё. Ритуал, который Гермиона готовила, не возвращал память её родителям. То есть он мог это сделать — технически, теоретически, — но руна перенаправляла большую часть эмпатической энергии в другое место. В другого человека. В того, кто был привязан к этой руне кровью или магией. — Кому? — прошептала она. — Кому ты нужна, эта энергия? Она начала вспоминать. Свиток она нашла три месяца назад. В архиве Отдела Тайн, в секции «Неклассифицированные ментальные артефакты». Его подсунул ей — нет, не подсунул, а показал — один из коллег. Неприметный человек, один из тех, кого она знала ещё до войны. Он работал в отделе давно, ещё при прежнем руководстве, и уцелел при всех чистках. После падения Волдеморта его оправдали — он доказал, что был под Империусом. Таких было много. Слишком много, чтобы проверять каждого. Как его звали? Кроули? Крауч? Нет. Корвин. Эдгар Корвин. Тихий, вежливый, всегда готовый помочь. Именно он посоветовал ей эту секцию архива. Именно он сказал: «Ты знаешь, Грейнджер, там есть кое-что по твоей проблеме. Мнемонические заклинания. Обратный Обливиэйт. Взгляни, когда будет время». И она взглянула. И нашла свиток. И ни разу не задалась вопросом, почему такое мощное заклинание лежало без дела, никем не востребованное, дожидаясь именно её. — Потому что оно дожидалось не меня, — прошептала она. — Оно дожидалось идиотку, которая клюнет. — Браво, мисс Грейнджер. Вы наконец-то включили мозг. А я уж начал беспокоиться. Она вздрогнула так сильно, что едва не опрокинула чернильницу. Снейп стоял в дверях — неслышно, как всегда. В руке — дымящаяся чашка. На лице — непроницаемая маска, но в глазах что-то новое. Цепкое. Опасное. — Вы давно здесь? — выдохнула она. — Достаточно, чтобы увидеть, как вы тычете палочкой в руну, которая не должна существовать. — Он поставил чашку на стол и, не спрашивая разрешения, взял свиток. — Позвольте. Он смотрел на руну дольше, чем требовалось для простого опознания. Его лицо оставалось бесстрастным, но Гермиона заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимающих пергамент. — Вы знаете, что это, — сказала она. Не вопрос. Утверждение. — Знаю, — Снейп опустил свиток на стол. — И знаю, кто её нарисовал. Тишина в лаборатории стала плотной, как вода. Гермиона слышала только стук собственного сердца. — Кто? — Человек, которого я лично похоронил четырнадцать лет назад, — голос Снейпа звучал ровно, но в нём появился странный, металлический оттенок. — Эван Розье. Младший брат Эйвери Розье, одного из первых Пожирателей Смерти. Эван был... не бойцом. Он был теоретиком. Разрабатывал заклинания для Тёмного Лорда. Ментальные ловушки. Проклятия замедленного действия. Он был гением, и этот гений стоил жизни десяткам людей. — Вы сказали — похоронили? — Я присутствовал при его казни. Аврорат взял его через неделю после падения Тёмного Лорда в первый раз. Его приговорили к Поцелую дементора. Я видел, как это произошло. — Снейп помолчал. — По крайней мере, я так думал. Гермиона встала с кресла. Её трясло — но не от страха. От злости. — Кто-то подделал казнь? — Или подменил тело. Или использовал дублирующие чары. У Розье были связи в Министерстве — он снабжал заклинаниями половину Отдела Тайн. Неудивительно, что ему удалось выжить. — И теперь он хочет... — ...вернуться, — закончил за неё Снейп. — Эта руна — не просто перенаправление. Это якорь. Ваша эмпатическая связь, ваш «Ключ-аффект», вся энергия, которую мы с вами накопим, — она пойдёт не вашим родителям. Она пойдёт на восстановление Розье. На его возвращение из того состояния, в котором он пребывает. Возможно, он не совсем мёртв. Возможно, он где-то законсервирован. И ждёт. Гермиона опустилась обратно в кресло. Ноги не держали. — Но Корвин... он дал мне этот свиток. Он работает в Министерстве. Он прошёл все проверки. — Корвин, — Снейп произнёс это имя, словно пробуя на вкус. — Эдгар Корвин. Я помню его. Он был протеже Розье. Неофициально. Розье учил его. И, видимо, Корвин остался верен учителю. — Тогда почему он просто не проведёт ритуал сам? Зачем ему я? — Потому что для ритуала нужен мощный эмпатический всплеск. Спонтанный. Неподдельный. Его нельзя сымитировать или заказать. Нужны два человека, которые добровольно войдут в эмоциональную бурю — через ненависть, через боль, через... — он осёкся. — Через что? — тихо спросила Гермиона. — Через влечение, — холодно закончил Снейп. — Корвин не мог найти пару, способную на такой накал. А вы пришли к нему сами — отчаявшаяся, готовая на всё, идеальная жертва. Ему оставалось только подобрать для вас партнёра. — Но партнёра выбрала я. Я пришла к вам. — Именно. — Снейп взял чашку и сделал глоток. Движение было нарочито спокойным. — Вы выбрали меня. А Корвин... Корвин, возможно, на это и рассчитывал. Кто ещё, как не бывший Пожиратель Смерти, идеально подходит для тёмного ритуала? Кто ещё, как не человек с моей... репутацией? Гермиона смотрела на него. В тусклом свете кристалла его лицо казалось вырезанным из старого дерева — резким, твёрдым, лишённым возраста. И всё же что-то в нём дрогнуло. Что-то, чего она раньше не замечала. — Вы думаете, Корвин знал, что я приду к вам? — Не знаю, — Снейп поставил чашку. — Но если это так, то ловушка была расставлена на нас обоих. И мы в неё уже вошли. Повисло молчание. Гермиона смотрела на свиток — на руну, которая мерцала в углу, как чей-то любопытный глаз. Её надежда, её единственный шанс вернуть родителей, рассыпалась на глазах. Всё, что она делала последние три дня, — слёзы, унижение, боль, — всё это было не ради спасения. Это было ради чьего-то чужого воскрешения. — Мы должны остановиться, — сказала она. Голос прозвучал глухо. — Должны, — согласился Снейп. — Но я не могу. Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы — но не те, что он собирал во флакон. Другие. Злые. Отчаянные. — Это мой единственный шанс. Даже если он отравлен. Даже если он ведёт в ловушку. Я не могу просто взять и отказаться. Мои родители... — ...не узнают вас, даже если вы вернёте им память, — жёстко перебил Снейп. — Вы понимаете это? Они прожили два года как другие люди. Счастливые люди. Вы ворвётесь в их жизнь и разрушите всё, что они построили. Вы готовы к этому? — Я хочу, чтобы они хотя бы знали, что у них была дочь, — прошептала она. — Пусть даже они возненавидят меня за то, что я сделала. Пусть. Но я хочу, чтобы они знали. Снейп долго смотрел на неё. Его эмпатия работала на полную мощность — он чувствовал всё. Её боль. Её стыд. Её упрямство, похожее на его собственное. И что-то ещё — что-то, что ему совсем не нравилось. Понимание. — Тогда мы не будем останавливаться, — сказал он наконец. — Но мы изменим правила игры. — Что вы имеете в виду? — Мы знаем о руне. Мы знаем о Корвине. Мы знаем о Розье. Это даёт нам преимущество — мы можем притвориться, что ничего не заметили. Продолжить ритуал. Но параллельно мы найдём того, кто это организовал. И когда ловушка захлопнется, в ней окажется не жертва. В ней окажется охотник. Гермиона медленно кивнула. — И вы поможете мне? — спросила она. — Даже зная, что ритуал может быть использован против вас? Снейп усмехнулся — криво, невесело. — Мисс Грейнджер, я уже тридцать лет живу с пониманием того, что всё может быть использовано против меня. Это мой modus operandi. Ничего нового. Он взял свиток и аккуратно свернул его. — Сегодня вечером мы начнём подготовку ко второму этапу зелья. А пока — вы вернётесь в Министерство и будете вести себя как обычно. Никаких вопросов Корвину. Никаких обвинений. Просто наблюдайте. Записывайте. Запоминайте. Всё, что он говорит, всё, что он делает, с кем встречается. Понятно? — Понятно. — И, Грейнджер, — он помедлил, — возьмите это. Он достал из кармана маленький флакон. Внутри переливалась серебристая жидкость — зелье, которое он варил вчера. — Что это? — Сыворотка живой памяти. Позволяет запоминать разговоры слово в слово. На всякий случай. Гермиона взяла флакон. Их пальцы снова соприкоснулись. И снова — тот самый разряд. Теперь она не пыталась его игнорировать. — Почему вы мне помогаете? — спросила она. — Не просто по обету. По-настоящему. Снейп отвернулся к котлу. Снял крышку. От зелья пошёл пар — серебристый, с искрами. — Потому что Розье должен был умереть четырнадцать лет назад, — сказал он, помешивая зелье. — И если он жив, я хочу исправить эту ошибку. Лично. Гермиона понимала: это не вся правда. Но она не стала спорить. Когда она вышла из лаборатории, в окнах Тупика Прядильщиков уже серело утро. В Министерство она аппарировала с флаконом в кармане и холодной решимостью внутри. Ловушка захлопнется. Но в ней окажется охотник.