неизлечимо

За окнами больницы уже темнеет, на подоконник падает снег, очень много снега. Снег как белый шум на экране телевизора, только в оконной раме. Она сидит на мягком кресле напротив девушки в белом халате, которая слишком добра к ней. – Рэйчел, – психиатр чуть наклонилась к ней. Ее зовут Элис, ей двадцать шесть, и она считает, что сможет помочь ей. – Ты сегодня ела? Снег, как белый шум на экране старого телевизора, мелькает перед глазами. – Да. – Что именно? Снег как белый шум на экране сломанного телевизора, только в сломанном разуме Рэйчел. – Не помню. – Мы говорим с тобой уже больше трех недель, – устало выдыхает Элис, – но я чувствую, что ты не говоришь мне главного. Рэйчел не отвечает. Белый шум за окном и в ее голове звучит интереснее сеанса с психиатром. – Рэйчел, посмотри на меня. Рэй поднимает голову. С самого начала ничего не выражающие, пустые глаза сейчас выглядят еще более тускло. – Я уже слишком долго пытаюсь помочь тебе, я уже очень много разговариваю с тобой, но совершенно не вижу результата. – Вы хотите мне помочь... Но помогают тем, кто хочет жить, – наконец отвечает Рэй, – а я не хочу. – Ты не можешь знать наверняка,– мягко возразила Элис, – Иногда желание жить прячется очень глубоко. – А вы можете знать наверняка? – Впервые за все это время в голосе Рэйчел послышалась не привычная пустота, а холодная резкость. Элис замерла, всматриваясь в ледяные глаза. В их стекле отражается белый шум снега. – Я правда хотела помочь. – Я понимаю. Поэтому мне вас жаль. – Как же мне до тебя достучаться?.. – Элис проводит пальцами под глазами, откладывая блокнот с ручкой, и начинает собирать со стола бумаги. – Как же помочь тому, кто не хочет принимать помощь, а? – Я неизлечимо больна, да? Элис уходит из кабинета, не отвечая. Она хотела помочь. Она хотела вылечить. Она хотела, чтобы Рэйчел захотела жить. Она хотела, чтобы Рэйчел начала улыбаться. Но Рэйчел неизлечимо больна. И будет, пока сама не захочет вылечиться.