Исповедь в тени

      Середина июня принесла в префектуру Сидзуока липкую, удушливую жару. Солнце неохотно сползало за горизонт, окрашивая небо над Юэй в грязно-розовые и багровые тона. Занятия давно закончились, и большинство студентов уже поспешили к станции, чтобы уехать домой, но Сэцуки медлила. Ей казалось, что если она сейчас зайдёт в пустую квартиру, где её ждёт только тишина и грустный Хару, стены просто раздавят её.       Она медленно шла по каменистой тропинке в глубине парка академии, прячась под сенью раскидистых клёнов. Рядом с ней, бесшумно ступая по гравию, шёл Шото. Они оба ждали своих поездов, но не спешили на вокзал. -Ты сегодня почти не прикоснулась к обеду, Куроми- тихо произнёс Тодороки, нарушая тишину. Его разноцветные глаза внимательно изучали её бледное, осунувшееся лицо. -И на тренировке твои разрезы были нестабильными. Что происходит?- с беспокойством за свою подругу спрашивал парень. Сэцуки остановилась, смотря пол, чувствуя как влага наполняла её светлые островки. Она сделала глубокий вдох, пытаясь подавить подступивший к горлу ком, но усталость, копившаяся месяцами, наконец пробила её стальную броню.       -Мама- выдохнула она, и этот единственный слог прозвучал как признание в поражении. -Сегодня звонил её лечащий врач из больницы. Лейкемия прогрессирует быстрее, чем они рассчитывали. Новый курс химиотерапии не даёт результатов. Ей... ей становится только хуже, Шото.- после этих слов, девушке стало немного легче. Она никому об этом не говорила, а держать в себе подобную информацию — слишком трудно. Обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь согреться под палящим июньским солнцем продолжила -Я разрываюсь. Я учусь здесь, пытаюсь казаться сильной, а в это время моя матушка медленно умирает на больничной койке. Хару заперт в четырёх стенах один, он ждёт меня, заглядывает в календарь, ждёт своего десятилетия... А я? Я просто никчёмная дочь и паршивая сестра. Я боюсь, Шото. Боюсь, что однажды я приеду в больницу после уроков, а там... пустая палата.- Её голос сорвался. Сэцуки опустила голову, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Она ненавидела плакать, считала это проявлением слабости, но сейчас силы окончательно покинули её. Предательские капли катились по щекам, оставляя мокрый след.       Тодороки повернулся к ней и от увиденного он на секунду застыл. После чего сделал шаг вперед и мягко, но с уверенностью положил свою ладонь на плечо девушки. В его взгляде не было жалости — только глубокое, личное понимание той боли, которую приносит разрушенная семья. -Ты не никчёмная, Сэцу- его голос звучал ровно и успокаивающе. -Ты тащишь на себе то, с чем не каждый взрослый герой справится. Мой старик... он сильный, но он разрушил нашу семью. А ты свою созидаешь, даже когда тебе больно. Если тебе будет слишком тяжело... просто скажи. Я помогу. Чем угодно. Ты не одна, слышишь?- эту черту характера она ценила в Тодороки. Он готов ей помочь в любую минуту, лишь бы она не расстраивалась. Девушка была рада, что у неё есть такой человек и такая дружба.       Сэцуки подняла на него глаза. Она не сбросила его руку. Ей просто жизненно важно было почувствовать это тепло и знать, что кто-то готов разделить с ней её неподъёмную ношу перед тем, как она вернётся в свою пустую квартиру. -Спасибо тебе, Шото..- заплаканным и хриплым голосом прошептала она.

***

В пятидесяти метрах от них, за густыми ветками живой изгороди, застыл Бакуго. Он возвращался с индивидуальной тренировки на дальнем полигоне, тяжело дыша, с перекинутым через плечо полотенцем, на котором висел рюкзак — он как раз направлялся к воротам академии, чтобы ехать домой. Он случайно заметил знакомую макушку Стальной. *Какие люди* подумал с хитрой улыбкой Кацуки и хотел было привычно окликнуть её, чтобы поиздеваться над её уставшим видом, но замер, увидев рядом с ней Половинчатого. *Какого хера этот двумордый стоит рядом с ней?!*       Кацуки наблюдал за ними сквозь листву, и с каждой секундой его лицо становилось всё более хищным и угрожающим. Он видел, как она опустила голову. Видел, как её плечи мелко подрагивали — *она плакала? Эта ледяная девка, которая ни разу не поморщилась от моих взрывов на практиках, плакала перед этим красно-белым ублюдком?* А когда Тодороки сделал шаг к ней и положил руку на её плечо, внутри Бакуго будто всё взорвалось.       Обжигающая, ядовитая волна ревности ударила ему в голову, лишая возможности здраво мыслить. Это было новое, пугающее своей интенсивностью чувство. Ему хотелось выскочить из кустов, за шиворот оттащить Тодороки от Сэцуки и размозжить его идеальное лицо о ближайший камень. *Моя* билась в голове сумасшедшая, собственническая мысль. *Она думает обо мне. Она пишет обо мне в своём блокноте. Какого хера этот ублюдок трогает её?!* На его ладонях, затянутых в чёрные тренировочные перчатки, с треском начали вспыхивать искры. Жар был настолько сильным, что прочная ткань перчаток начала обугливаться и дымить, но Бакуго даже не заметил боли. Его взгляд был прикован к руке Тодороки на плече Сэцуки. *Сука, свали от неё!* с каждой секундой, его пульс учащался. -Чёртов Двумордый...- прошипел он сквозь плотно сжатые зубы, и изо рта вырвалось облачко горького дыма.       Он хотел выйти. Хотел устроить скандал, взорвать всё вокруг, заставить её смотреть только на него. Но в самый последний момент какая-то непривычная, болезненная гордость удержала его на месте. Кацуки прекрасно понимал, что сейчас он ей никто. Она не будет слушать его и тем более подчиняться, но когда-то это время наступит — он был уверен в этом.       Бакуго вспомнил строчки из её дневника о том, как тяжело ей даётся каждый день. Ей было плохо. У неё умирала мать, а он... он просто злился из-за того, что её утешал не он. Он не умел подбирать мягкие слова, как этот придурок Тодороки. Всё, что он умел — это разрушать. Блондин резко развернулся и быстрыми, тяжёлыми шагами пошёл в сторону станции, пиная попадающиеся под ноги ветки и камни, а обугленные перчатки дымились в его кулаках. *Думаешь, он сможет тебе помочь, Заноза?* яростно думал он, садясь в полупустой вагон поезда и до боли сжимая поручень. *Этот маменькин сынок ничего не знает о том, как выгрызать зубами право на жизнь. Жди своего двадцатого июня. Я покажу тебе, кто здесь действительно чего-то стоит*

***

      В эту ночь в доме Бакуго допоздна не гас свет. Кацуки яростно избивал боксёрскую грушу в своей комнате, выбивая из себя эту злость, но образ Сэцуки, стоящей в тени деревьев рядом с Тодороки, так и не пожелал исчезать из его головы. *Я сделаю всё возможное, чтобы ты стала моей.. чтобы никакая дрянь не коснулась твоего чистого тела* после чего последовал сильный удар. *Стану для тебя тем, кого хочешь видеть рядом до конца своей жизни..* еще удар.. *Хочу видеть твоё невинное тело в нашей общей кровати... вдыхать твой аромат сутками, чтобы он отпечатался на моей коже..* руки Кацуки начали забиваться, а капли пота катились по вискам. *....хочу овладеть тобой* после этой жадной и собственнической мысли, Кацуки резко схватил своё полотенце и направился в душевую. Резко распахнув дверь, он закрылся на замок и открыл кран.        Вода стекала по его волосам, а следом и по крепкому телу парня. Он чувствовал, как внизу всё напряжено. Как кровь поступает к его половому органу, от чего он не может нормально соображать. Вся голова была заполнена мыслями о ней. Бакуго хрипло рыча, провел рукой по члену. *Сука..* вспоминая её запах, он сделал ещё пару движений. -Прелестный запах..- томно дыша прошипел парень, продолжая свои действия. Его рука всё быстрее двигалась, моментами сжимая пальцами головку. *Хочу оставить на ней след.. показать всем, что она моя!* хриплые стоны окутывали ванную комнату. *Готов вцепиться в её рот... услышать её жалкий стон...моя Куроганэ.. * эта мысль стала последней точкой. Он до конца понял, что по уши влюбился в одноклассницу, которую не мог терпеть в самом начале. Через секунду, беловатая жидкость стекала по его рукам и стене, на которую упирался парень. Торс Бакуго невольно сокращался, ноги слегка тряслись, а желание в глазах никуда не пропало. Было чувство, что он готов сутками думать о ней и вытворять грязные вещи. Он пытался восстановить дыхание, но рычащие хрипы от неистового удовольствия не давали этого сделать. -Слишком жарко..- прошептал тот и повернул кран в сторону холодной воды. Остужая своё тело от переизбытка эмоций, он задумался о своих дальнейших действиях. О том, как влюбить в себя малышку Куроми. Примечание: как то так...хаха. Надеюсь не сошли с ума от неожиданных смен эмоций в данной главе. Жду отзывы и предложения!