9 часть. Пленница?

Каждый шаг давался Ветрянке с трудом, словно лапы налились свинцом. Гулкое биение собственного сердца заглушало шелест сухой листвы под когтями. Она чувствовала на себе десятки взглядов: колючих, как иглы терновника, и холодных, как первый лед. Шиповник шел впереди, его широкие плечи рассекали толпу, словно киль корабля — мутную воду. Ветрянка поймала взгляд маленького котенка, прижавшегося к тощей матери. Его глаза были затянуты белесой пленкой болезни. В этот момент страх за свою жизнь внезапно сменился жгучей жалостью. Эти коты не были монстрами — они были жертвами. — Сюда, — голос Шиповника вырвал её из мыслей. Ветрянка подняла голову. В самом центре лагеря, в тени искривленного дуба, виднелся вход в глубокую нору под вывернутыми корнями. Там, в непроглядной темноте, вспыхнули два ледяных глаза. Это был Коршун. — Стой здесь, — скомандовал Шиповник. Он почтительно склонил голову, когда крупный чёрно-коричневый кот вышел из своей норы. Его движения были пугающе плавными для такого массивного тела. Он не смотрел на своих воинов. Его взор, острый и холодный, как осколок обсидиана, сразу впился в Ветрянку. — Чужачка на нашей территории? — голос Коршуна был тихим, но от него по спине Ветрянки пробежал мороз. — Надеюсь, Шиповник, у тебя есть очень веская причина, почему она еще дышит. Ветрянка слышала лишь бешеное биение собственного сердца и прерывистое, тяжелое дыхание Вербы рядом. На фоне её страха Шиповник казался пугающе спокойным. — Она ищет ночлег. Но не это главная причина, по которой я привел её сюда, Коршун, — голос воина эхом разнесся по притихшему оврагу. — Она знает травы. Она смыслит в целительстве. На этих словах лагерь взорвался. Коты ахнули; кто-то издал недоверчивый возглас, а кто-то, напротив, закричал от неожиданной радости и надежды. Но буря эмоций утихла мгновенно — Коршуну хватило одного едва заметного взмаха хвоста. Предводитель племени Оврага медленно вышел вперед. И тогда Ветрянка наконец смогла его разглядеть. Его темно-коричневая шерсть лоснилась и выглядела удивительно ухоженной среди этих изможденных котов. Черные, как угли, глаза и огромные… невероятно мощные лапы. Этот кот был вдвое больше любого из своих соплеменников; он выглядел не просто сильным, а пугающе здоровым. Коршун держался абсолютно спокойно, но его взгляд был настолько безжизненным и холодным, что Ветрянка не могла понять: смотрит ли он на неё или сквозь неё. Кошка нерешительно выступила вперед, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Моё имя Ветрянка. Я забрела на ваши земли случайно, мой путь долог и неопределен... Мне нужен ночлег лишь до завтрашнего утра. На рассвете я уйду. Ветрянка хотела добавить что-то еще, но её оборвал глубокий, устрашающе ровный и ледяной голос: — Разве я позволял тебе говорить? Коршун не повысил тона, но в воздухе словно похолодало. — Кажется, я вел беседу с Шиповником, а не с тобой. Взгляд Коршуна пронзил Ветрянку насквозь, ударив больнее любого когтя. Кошка замерла, её зрачки расширились от шока. Что это за кот? Мало того что он превосходил остальных физически, он подчинял их волю одним лишь присутствием, заставляя воздух вокруг застывать. — Она будет нам полезна. Если мы хотим выжить, нам нужно ей довериться. К тому же, эта кошка раньше жила в лесном племени, она знает гораздо больше любого из нас, — наконец смог продолжить Шиповник, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно перед лицом предводителя. Коршун слушал молча, не сводя с Ветрянки своих пустых, темных глаз. Затем он медленно, почти грациозно, сократил разделявшее их расстояние. Он наклонился к ней так низко, что их носы почти соприкоснулись. Ветрянка замерла, боясь даже вздохнуть; она чувствовала его размеренное, ледяное дыхание и видела каждый волосок на его ухоженной морде. — Значит, тебе нужен ночлег, бродяга? — прошептал он, и в этом шепоте слышался скрежет когтей по камню. — А нам нужны твои знания. Поэтому ты не покинешь это место, пока не обучишь нас всему, что умеешь сама. А если вздумаешь сбежать... Коршун замолчал, намеренно растягивая тишину. Воздух в овраге, казалось, стал тяжелым, как свинец. — Что ж, у нас довольно быстрые лапы. Мы тебя догоним... И тогда ты не уйдешь отсюда живой. Ты не сделаешь ни шага за пределы оврага, пока я сам тебе не позволю. Он резко выпрямился, и тень, накрывавшая Ветрянку, исчезла, но страх остался — он сковал её лапы, словно невидимые ледяные путы. — И для начала займись Вербой... Сделай всё возможное, чтобы ей стало лучше, — бросил напоследок Коршун и, словно растворившись, исчез в густой тени под нависшим скалистым выступом. Ветрянка нервно сглотнула. Холодный комок в животе подсказывал: она застряла здесь надолго. Очень надолго. — Идём. Я отведу тебя в пещеру целителей, — угрюмо буркнул Шиповник. Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь. Ветрянка покорно последовала за ним, чувствуя себя совершенно раздавленной. Тишина оврага давила на плечи, а косые взгляды изможденных котов заставляли шерсть на загривке вставать дыбом. Ей отчаянно хотелось, чтобы кто-то защитил её, утешил, сказал, что всё будет хорошо... «Бурелом бы сейчас точно что-нибудь придумал... — вдруг пронеслось у неё в голове. — Сказал бы какую-нибудь глупость, лишь бы я улыбнулась...» Кошка сама удивилась этой мысли. С того момента, как она покинула Грозовое племя, она старалась не вспоминать о доме, выжигая в себе любую тоску. Но сейчас образ весёлого и преданного воина согрел её сердце коротким, болезненным теплом. Вскоре они спустились в глубокую пещеру. Здесь было сухо и тихо, а стены изрезали естественные выступы, похожие на полки. На них сиротливо лежали пучки каких-то растений. Ветрянка подошла ближе, принюхалась и почти мгновенно начала сгребать «запасы» лапой. Она набрала полную пасть сухих стеблей и, выйдя к порогу, брезгливо выплюнула их на камни. Оставила она только один пожухлый пучок кошачьей мяты. Шиповник, наблюдавший за этим, удивлённо повёл ухом. — Эй! Зачем ты это сделала? Мы собирали это по всему оврагу! — Это не целебные травы, — отрезала Ветрянка, и в её голосе снова прозвучали твердые нотки. — Единственное, с чем вы угадали — это кошачья мята, да и та почти сгнила. Всё остальное — просто мусор и сорняки. Шиповник замер. На его морде отразилась смесь досады и жгучего стыда. Он отвел взгляд, рассматривая свои костлявые лапы. — Мне нужно выйти за пределы лагеря, — спокойно мяукнула кошка, поворачиваясь к выходу. — Нужно найти настоящие лекарства, пока Вербе не стало совсем плохо. Шиповник мгновенно вскинулся, его глаза недобро блеснули, а шерсть на загривке приподнялась. — Одна ты никуда не пойдёшь! Я иду с тобой, — выпалил он, и в его голосе снова послышалось раздражение, за которым он пытался скрыть свою неуверенность. Ветрянка не стала спорить. Она лишь молча кивнула и направилась к выходу из оврага, чувствуя на себе пристальный взгляд Шиповника.