Питер и Париж

Прошёл год с тех пор, как Максим и Маша начали жить вместе. Их квартира на Патриарших прудах стала настоящим семейным гнёздышком: на стенах появились совместные фотографии, на полках — сувениры из поездок, а на кухне всегда пахло свежесваренным кофе и выпечкой. Одним утром, когда Маша готовила завтрак, Максим вошёл на кухню с загадочным выражением лица. — Маш, у меня для тебя кое‑что есть, — он достал из кармана небольшую коробочку. — Макс, ты опять? — она улыбнулась, вытирая руки о фартук. — Мы же только вчера были в ресторане… — Это не то, что ты думаешь, — он сел напротив и открыл коробочку. Внутри лежало изящное кольцо с небольшим бриллиантом. — Хотя, может, и то. Маша замерла, не в силах вымолвить ни слова. — Я долго думал, как сделать это правильно, — Максим взял её руку. — Мы прошли через столько всего, и каждый день рядом с тобой доказывает мне: я хочу провести с тобой всю жизнь. Маша, ты выйдешь за меня? Слезы навернулись на глаза Маши. Она смотрела на него, на кольцо, снова на него — и наконец прошептала: — Да. Конечно, да! Максим улыбнулся, надел кольцо ей на палец и обнял так крепко, что стало трудно дышать — но это было самое прекрасное ощущение на свете. — Наконец‑то, — прошептал он ей на ухо. — Теперь ты точно никуда от меня не денешься. — И не собираюсь, — она рассмеялась сквозь слёзы. — Ни за что. Новость о помолвке быстро разлетелась среди друзей и коллег. Соня, узнав об этом, тут же позвонила подруге: — Машка, я так рада! — её голос звенел от счастья. — Наконец‑то вы дошли до этого! — Сама не верю, — призналась Маша. — Но так правильно. Всё как‑то встало на свои места. — Когда свадьба? — нетерпеливо спросила Соня. — Пока не решили, — Маша посмотрела на Максима, который в этот момент наливал ей чай. — Но точно не раньше следующего лета. Хочется всё сделать красиво, по‑человечески. — Отлично, — обрадовалась Соня. — Значит, у меня есть время придумать лучший подарок! Подготовка к свадьбе оказалась не таким простым делом, как они думали сначала. Споры о месте проведения, количестве гостей, меню и цветах заняли немало вечеров. — Может, сделаем всё просто? — предложила Маша однажды вечером, когда они в очередной раз листали каталоги с банкетными залами. — Без пафоса, без сотен гостей. Только самые близкие. — Ты уверена? — Максим поднял бровь. — Твои родители, мои… продюсеры, коллеги… — Плевать на продюсеров, — она засмеялась. — Пусть снимают нас в сериале, а личную жизнь оставь нам. Давай сделаем это для себя. — Тогда я знаю идеальное место, — он улыбнулся. — Помнишь, как мы гуляли по Парижу? Там есть маленький отель на берегу Сены, с видом на Нотр‑Дам. Я как‑то проходил мимо и подумал: вот бы здесь сыграть свадьбу. — В Париже? — глаза Маши загорелись. — Макс, это же потрясающе! — Значит, решено, — он обнял её. — Париж, лето, только мы и самые близкие. За несколько месяцев до свадьбы они слетали в Париж, чтобы всё организовать. Отель оказался ещё прекраснее, чем запомнилось: белые скатерти, цветы на столах, вид на реку и собор вдалеке. — Это будет самый счастливый день в нашей жизни, — прошептала Маша, глядя в окно. — Не самый, — поправил Максим. — Самый счастливый день — это тот, когда мы снова нашли друг друга. А свадьба — просто красивое подтверждение того, что мы сделали правильный выбор. За неделю до парижской церемонии они решили провести официальную роспись в Санкт‑Петербурге — городе, который оба очень любили за его атмосферу и красоту. Утро выдалось прохладным, но солнечным. Белые колонны ЗАГСа на набережной Невы сверкали в лучах рассвета. Маша надела лёгкое шёлковое платье цвета слоновой кости, а Максим — светлый льняной костюм. Оскар, которого взяли с собой, важно восседал в переноске. На нём был изящный ошейник с маленькой бабочкой — специально подобранный к случаю. Когда пара подошла к входу, кот величественно оглядел собравшихся и одобрительно мяукнул. — Видишь, даже Оскар одобряет, — засмеялся Максим. — Конечно, — улыбнулась Маша. — Он же знает, что теперь у него будет двойная порция лакомств на праздниках. Роспись прошла в уютной атмосфере — только они вдвоём, без гостей. Регистратор улыбнулась, заметив Оскара в переноске: — Первый раз вижу кота в качестве негласного свидетеля! Когда их объявили мужем и женой, Максим нежно обнял Машу за талию и притянул к себе. Оскар, услышав это, выбрался из переноски, подошёл к ним и потерся о ноги — будто поздравлял по‑своему. Максим посмотрел на Машу — так, будто видел её впервые и в то же время знал всю жизнь. — Теперь точно никуда не отпущу, — тихо сказал он. — И не надо, — улыбнулась Маша. Они поцеловались — сначала нежно, потом чуть настойчивее, забыв обо всём вокруг. Регистратор деликатно кашлянула, напоминая о формальностях, но даже она не могла сдержать улыбки. После официальной части они прогулялись по набережным, сделали несколько фотографий у разводных мостов. Оскар, которого выпустили из переноски, с любопытством изучал новые запахи и даже попытался поймать бабочку. — Питер, ты как всегда волшебен, — сказала Маша, глядя на отражение солнца в Неве. — Спасибо, что стал частью этого дня. Через неделю они уже были в Париже. Церемония прошла на террасе отеля. Маша была в простом белом платье без лишних деталей — именно таком, о каком мечтала. Максим в классическом костюме выглядел невероятно элегантно. Оскар, всё ещё в своём ошейнике с бабочкой, сидел в корзине с цветами неподалёку. Когда священник спросил, согласен ли Максим взять Машу в жёны, тот ответил твёрдо и уверенно: — Да, навсегда. А когда вопрос задали Маше, она, улыбнувшись, сказала: — Да, на всю жизнь. Священник улыбнулся и торжественно произнёс: — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. Максим не заставил себя ждать: он осторожно взял Машу за талию, слегка притянул к себе и поцеловал — долго, нежно, со всей той любовью, что копилась годами. Маша обняла его за шею, отвечая на поцелуй, а вокруг на мгновение словно всё замерло: затихли шепоты гостей, остановилось время, и остались только они двое — теперь уже официально муж и жена. После этого гости взорвались аплодисментами. Соня первой бросилась обнимать подругу, Аня смахивала слёзы радости, а родители улыбались, глядя на своих счастливых детей. Оскар, услышав аплодисменты, важно выпрямился в своей корзине и сделал вид, что это всё ради него. Вечер прошёл в атмосфере тепла и веселья. Они танцевали под живую музыку, смеялись, вспоминали смешные истории из прошлого. В какой‑то момент Максим взял микрофон: — Хочу сказать спасибо всем, кто сегодня здесь. Но больше всего — Маше. За то, что она есть. За то, что простила мне мою глупость 15 лет назад. За то, что поверила в нас. Я обещаю любить тебя каждый день нашей совместной жизни. Маша, не сдержавшись, расплакалась. — А я обещаю, — она взяла его за руку, — что буду рядом в радости и в горе, в болезни и в здравии, в успехе и в неудачах. Потому что ты — мой дом. Мой человек. Моя судьба. Они снова поцеловались под аплодисменты гостей, а потом танцевали свой первый танец как муж и жена — медленно, нежно, глядя друг другу в глаза. Оскар, довольный всеобщим вниманием, мурлыкал в своей корзине. *** Вернувшись в Москву, они продолжили жить так же счастливо, но теперь уже официально став семьёй. Их отношения стали ещё крепче — будто сама свадьба добавила им уверенности в том, что они сделали правильный выбор. Теплым вечером, когда они сидели на балконе с чашками чая, Маша вдруг сказала: — Знаешь, мне кажется, что всё, что с нами было — все эти годы разлуки, ошибки, недопонимания — было нужно для того, чтобы мы оценили это счастье по‑настоящему. — Согласен, — Максим обнял её за плечи. — Если бы мы поженились сразу после училища, может, не поняли бы, насколько это ценно. А теперь… теперь мы знаем цену каждому дню вместе. И тому, как важно вовремя закрывать холодильник. — И будем беречь его, — она положила голову ему на плечо. — Будем, — он поцеловал её в макушку. — Всегда. И даже когда Оскар решит, что диван — это его трон. Кот, который услышал свое имя, лениво мяукнул. — Видишь, даже он согласен, — засмеялась Маша. — Ну тогда всё решено, — Максим улыбнулся. — Семья, любовь, счастье — всё на месте. Что ещё нужно? — Ничего, — она закрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Абсолютно ничего. Кроме, может быть, ещё одного круассана.