глава III. i hate you, Aegon

Предрассветный сумрак спальни обволакивал предчувствием тишины. Эйгон, полуодетый, не мог окончательно стряхнуть тяжесть сна. Слова его, хриплые и глухие, словно продирались сквозь утреннюю дрёму: — Трон — сестры, а не мой. Я был бы недостойным братом, осмейся я посягнуть на то, что принадлежит ей по праву рождения, — промолвил он, и в его устах звучала не покорность, но глухая, непоколебимая воля. Кристон Коль приблизился. Едва слышный лязг его кольчуги нарушил безмолвие. Взгляд его, исполненный тревоги и упрёка, упал на принца. — Корона не успеет осесть на её чело, как вы сами устремитесь под меч, — произнёс он ровным, ледяным тоном.

Давно тлевшая вражда вспыхнула с новой силой на исходе третьего дня третьего месяца 129 года от З.Э. Слуга отнёс королю Визерису I подогретого вина с пряностями и обнаружил, что тот не дышит. Комната встретила его тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Пламя плясало, бросая дрожащие тени на стены, и лишь оно оживляло неподвижную фигуру, возлежащую на ложе. Король казался спящим, но застывшее лицо его несло печать окончательности, чуждой сну. Слуга замер, поражённый увиденным, а затем, очнувшись, бросился прочь. Мысли метались в смятении: кто поверит простому слуге? Но медлить было нельзя. Он нёсся через залы и галереи, словно вихрь, минуя изумлённых стражников и придворных, пока не достиг покоев королевы Алисент. Распахнув двери без стука, задыхаясь, он произнёс: — Ваше величество… король… король Визерис… он больше не дышит! Королева Алисента в сопровождении сира Кристона Коля направилась в опочивальню короля. Шаги их, тяжёлые и мерные, гулко разносились в пустынных коридорах замка. Оба хранили молчание, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Вступив в покои, они увидели то, чему суждено было случиться: Визерис лежал неподвижно, черты его лица застыли в безмятежном покое, словно навечно уснувшем. Алисента на мгновение замерла. Её взор скользил по знакомым чертам мужа, и в глубине её глаз смешались горечь утраты, стальная решимость и едва уловимая тень облегчения. Она аккуратно коснулась его руки — та была холодна, как камень. Сомнений не осталось: король мёртв. Королева выпрямилась, вмиг преображаясь. Лицо её снова стало непроницаемой маской. Четко и властно, рождая повиновение, она отдала распоряжения: — Поставьте у дверей надёжную стражу. Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа. Сир Кристон коротко кивнул: тело его уже было готово исполнить волю королевы. Но Алисента ещё не закончила: — Слугу, что первым обнаружил тело, немедленно взять под стражу. Посадить под замок, изолировать от всех. Ни единая весть не должна покинуть эти стены, покуда я не решу, как поступить дальше. Её взгляд метнулся к Кристону Колю: в нём читалась немая, но требовательная просьба о поддержке. Сир молча склонил голову, давая понять, что стоит на её стороне. В этот миг, без единого слова, между ними было заключено негласное соглашение: они возьмут ситуацию в свои руки, дабы не допустить хаоса и кровавой борьбы за власть, которая неизбежно вспыхнет, стоит лишь слуху о смерти короля разлететься по замку. Тело короля ещё источало последнее тепло в верхних покоях, когда королева Алисента собрала малый совет. — Немедля нужно отправить ворона на Драконий Камень, дабы уведомить принцессу Рейниру о кончине её отца, — произнёс мейстер Орвил, разглаживая складки своего серого одеяния. Его голос прозвучал неожиданно громко в этой гнетущей тишине. — И, разумеется, мы должны приступить к приготовлениям коронации королевы Рейниры… Члены совета обменялись взглядами, кивнули в знак согласия, но королева резко подняла руку, пресекая их молчаливое единодушие. — Всё это может подождать, — прозвучал холодный голос Отто Хайтауэра, опередившего королеву. — Пока не будет улажен вопрос о престолонаследии. До того, как новый король взойдёт на престол, правителем остаюсь я. Мейстер Орвил побледнел. — Новая королева… — начал он неуверенно. — Нет, король, — твёрдо возразила Алисента. Она выпрямилась, и в глазах её сверкнул стальной блеск. — Железный трон по праву должен перейти к старшему законному сыну его величества. — Прежде чем предпринимать какие-либо шаги, — вмешался Отто, — мы должны взвесить все варианты и убедиться, что избранный путь послужит благу Семи Королевств. Орвил сжал губы, но промолчал. Остальные члены совета зашевелились, шепчась и обмениваясь многозначительными взглядами. Воздух наполнился ощущением надвигающейся бури — тихой, пока ещё сдерживаемой, но неизбежной. Отто Хайтауэр, лорд-десница, медленно поднялся со своего места, пронзая присутствующих взглядом. — Рейнира замужем за принцем Деймоном… А что это за человек, мы все хорошо знаем. Будьте уверены: если на Железный трон взойдёт Рейнира, нами будет править лорд Блошиного Конца, король-консорт. Головы полетят — и моя будет первой, а голова вашей королевы вскоре последует за ней. Его голос, холодный, как сталь, эхом отдавался от каменных стен, заставляя лордов вжимать головы в плечи. В глазах некоторых мелькнул страх: они слишком хорошо помнили вспыльчивость и жестокость Деймона Таргариена, его неукротимую жажду власти, его репутацию. Алисента Хайтауэр, сидевшая неподалёку, вздрогнула. Её пальцы судорожно, почти болезненно, сжали край платья. Она подняла глаза, и в их глубине плескалась неподдельная тревога. — И детей моих тоже не пощадят, — тихо, но с несгибаемой твёрдостью подхватила она. Голос её дрожал от сдерживаемых эмоций. — Эйгон и его братья — законные сыновья короля. Они имеют право на престол, и я не позволю, чтобы их судьбы были перечёркнуты из-за амбиций Деймона и слепой веры Рейниры в свои притязания. — Такое наше решение наверняка приведёт к войне, — мрачно произнёс мейстер Орвил, словно подводя итог сказанному. — Принцесса своих прав не уступит, и у неё есть драконы, — добавил он, словно напоминая о весомом аргументе. — И друзья, — присовокупил лорд Бисбери. На его лице отразилось праведное негодование. — Люди чести, не забывавшие присяги, данной её отцу. Я сам, хоть и стар, не стану сидеть здесь и слушать, как вы замышляете отнять у неё корону. О том, что произошло дальше, никто не знает. Лишь туман тайны окутал события той ночи. Известно было одно: комната, где собрались лорды, оставалась запертой до рассвета. Вороны не взлетали с башни в ту ночь, унося вести. Слуг, знавших о смерти короля, отправили в темницу. А лордов и леди, которые могли бы встать на сторону Рейниры, уже собрали в тронном зале.

***

Дейнира застыла у окна. Её взгляд — напряжённая нить — пронзал сумеречный воздух, отслеживая, как лорды и дамы, словно обречённые тени, движутся к тронному залу. Пальцы, сжатые до боли в костяшках, цеплялись за холодный подоконник. В этот миг тишину нарушил скрип отворяемой двери. — Принцесса Дейнира, прошу вас, пройдемте с нами. Она не шелохнулась, продолжая стоять спиной к внезапным гостям. Лишь когда последние отблески лордов и дам окончательно утонули за поворотом, Дейнира медленно, будто нехотя, обернулась. Её глаза, тёмные, как безлунная ночь, и пронзительные, будто копья, скользнули по лицам стражников. Пятеро. Не считая Кристона Коля. — Вы лично исполните приговор, Кристон Коль? — произнесла она голосом ровным, почти лишённым жизни, но в нём звучала горькая, ядовитая насмешка. — Или у вас есть кто-то на примете? Уголок её губ дёрнулся, едва заметно, в ироничной усмешке. — Почему вы всей армией не явились? — добавила она, вложив в эти слова откровенную издевку. — Не успели собрать? Дейнира сделала несколько неторопливых шагов навстречу, грациозно, словно направляясь на бал, а не под конвой. Но стоило ей приблизиться, как крепкие руки стражей, словно кандалы, грубо сомкнулись на её тонких запястьях. Без лишних слов её повели прочь из комнаты, оставив позади лишь эхо её безмолвного вызова. Ступив под своды тронного зала, она увидела тех же лордов и леди, что мгновение назад наблюдала сквозь оконное стекло. Часть этой немногочисленной группы уже стояла на коленях, головы их были низко склонены; остальные же покидали зал под руки стражников. Дейнира слышала, как ей вслед раздавались голоса: — Принцесса, скажите матери, что мы не предавали её! — Принцесса, ваша мать — единственная наследница! Она стояла одна, ослепленная всеобщим вниманием. Этот свет, направленный на неё, вызывал ужас в глазах наблюдавших — они ясно осознавали бездну, в которую низвергнет их непокорность королю. — Принцесса Дейнира, — промолвил Отто, медленно спускаясь по ступеням Железного трона и направляясь прямиком к ней. — Вы… Он не успел договорить. Голова его резко мотнулась в сторону, а щеку обожгла резкая, жгучая боль. — Ублюдок! — прошипела она, высвобождая клубок ярости. — Ты затеял войну против моей матери! Вернувшись в исходное положение, Отто схватил её за шею. Хватка была жесткой, но в его движениях читалась внутренняя борьба — пальцы на мгновение дрогнули, прежде чем сомкнуться крепче. — Давай, убей меня, ублюдок, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Голос звучал хрипло, но твердо, без тени трепета. — Твой король-узурпатор никогда не простит этого. Её глаза не дрогнули: в них не было и следа страха. Только чистая, неприкрытая злость, смешанная с едкой, ядовитой насмешкой. Отто видел перед собой не Дейниру — он видел её отца. Тот самый взгляд: холодный, пронзительный, будто насквозь видящий все сомнения и слабости. В нем читалось презрение к угрозе, вызов самой смерти. Двери тронного зала с тяжёлым скрипом распахнулись, и гулкое эхо разнесло по залу торжественную фразу: — Эйгон Второй, король андалов, ройнаров и первых людей, лорд Семи Королевств и хранитель государства! Отто мгновенно отступил в сторону, едва увидев внука. Движения его выдавали замешательство — он невольно выпрямился, но тут же склонил голову в поклоне. Пространство заполнила внушительная фигура Эйгона. Он был облачён в роскошные королевские одеяния, а корона Завоевателя из валирийской стали венчала его голову. Массивная и строгая, она притягивала взгляд центральным элементом — глубоким красным камнем, который словно пылал, символизируя власть и силу. Он шёл уверенно, чеканя шаг. Взгляд короля был жёстким, почти звериным: он сразу заметил, как его дед, десница, буквально душил Дейниру, сжимая руку у её горла. Но стоило Эйгону встретиться глазами с Дейнирой — его лицо мгновенно изменилось. Губы тронула улыбка, смягчившая суровые черты. Он словно забыл обо всём вокруг, сосредоточившись только на ней. Дейнира не могла оторвать от него взгляда. Но вместе с восхищением в душе кипела и злость: ведь именно он отнял наследство матери, лишив её законного права, переданного по крови. — Всем покинуть зал! — прогремел голос Эйгона, остановившегося в шаге от Дейниры. — Ваше Величество, я… — начал было Отто. — Я сказал, покинуть зал! — твёрдо повторил Эйгон, бросив на деда недовольный взгляд. Лорды, стоявшие на коленях, поднялись как один и покинули зал вместе с десницей и стражей, оставив Эйгона и Дейниру наедине. Проводив их взглядом, Эйгон повернулся к Дейнире. — Дейни, — мягко произнёс он, коснувшись прохладной щеки и проведя большим пальцем по её губам. Внезапно Дейнира притянула его к себе, вовлекая в страстный, жадный поцелуй. Его руки сжали её талию, и она застонала ему в губы. Он отстранился, чувствуя, как её пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, покоившегося у него на поясе. Дейнира подняла руку, занося его собственный кинжал для удара, но он успел перехватить запястье. Пальцы, стиснувшие рукоять, были бессильны давить на его руку: он превосходил её силой и габаритами. Одним резким движением он развернул её спиной к себе, и теперь её собственная рука оказалась у горла. — Я убью тебя и принесу твою голову матери! — прошипела Дейнира, отчаянно пытаясь вырваться из его стальной хватки. — Не дёргайся, я не хочу тебя убивать, — прошептал Эйгон ей на ухо, и в его голосе прозвучала почти ласковая нотка. — Зачем, Эйгон? Зачем ты это сделал? — её голос задрожал, а слёзы, словно по команде, навернулись на глаза. Она разжала пальцы, и кинжал упал на каменный пол; его звон резко разорвал тишину тронного зала. Эйгон повернул её к себе и крепко обнял. Дейнира на мгновение поддалась: она ответила на объятие, уткнулась лицом в его плечо и дала волю слезам. — Я не хотел этого, Дейни, — тихо произнёс он. Но, резко оттолкнув его, она вытерла нос тыльной стороной ладони. — Нет, хотел! Ты выбрал предать мою мать! — с горечью выпалила она. Глаза Эйгона потемнели от внезапной ярости. — Она убила бы всех: меня, Эймонда, мою мать и моих детей, — твёрдо ответил он. — Я ненавижу тебя, Эйгон! Ненавижу! — вскрикнула Дейнира и бросилась к выходу из тронного зала. — Ты вернёшься сюда, седьмое пекло, вернёшься, потому что любишь меня! — крикнул он ей вслед. Дейнира бежала очертя голову, не разбирая дороги, а сердце билось так часто, будто пытаясь вырваться из груди. Ей чудилось, что тяжёлые шаги стражников уже раздаются совсем близко, что они настигают её по пятам. Пробегая через замковый двор, она невольно подняла взгляд и увидела тела повешенных лордов и леди, которых незадолго до этого выводили из тронного зала.