Глава 4. Часть 1. Прерванный обед

Солнечные лучи мягко касались лица спящей волшебницы, пока на тумбе рядом с кроватью вибрировала палочка, покорно выполняя функцию умного будильника. Гермиона Грейнджер боролась со сном, находясь сознанием где-то между двух миров: сладостная нега была очень соблазнительной, но рациональная часть тисками тащила волшебницу, не давая погрузиться обратно в неё, убеждая очнуться и принять бой. День обещал был долгим и насыщеным на работу. Последнее суточное дежурство перед выходным и Днём рождения не могло пройти иначе: необходимо было навести порядок в отделении перед отлучкой на несколько дней. Вернее, привести дела в порядок, сохранив его и в голове — проверить состояние всех пациентов, согласовать их планы лечения, наверняка принять несколько экстренных и, Годрик знает, сколько еще выполнить неотложных задач. Эти волнующие размышления окончательно отбили желание оставаться в кровати. Высокий уровень ответственности и капля тревоги — замечательный допинг для раннего и быстрого подъема. Гермиона садится в кровати и несколько секунд просто пытается осознать себя в пространстве своей спальни. Голова волшебницы опущена, глаза всё ещё закрыты, руки упираются в пыльно-сиреневое постельное бельё, ноги уже нашли домашние мягкие тапочки. Чтобы окончательно закрепить успешный подъем, который на каждом шагу исполнения достаётся с превеликим трудом, девушка встаёт, накидывает тонкий халат из вискозы и быстро направляется в ванную. Второй этаж её уютной квартиры имел одну хозяйскую спальню, гостевую и ванную комнаты. Последняя была выполнена в молочных оттенках плитки и вмещала прозрачную душевую кабину, тумбу с двумя раковинами и зеркало над ней. На столешнице тумбы стояли средства по уходу за кожей — милые радости, использование которых существенно снижало градус недовольства утренними и усталости вечерними часами. Волшебница к тридцати годам сумела достичь баланса между быстрыми сборами и поддержанием высокого уровня ухоженности. Кроме того, эти ритуалы продолжали радовать её, потому не заслужили участи быть отвергнутыми из-за глупых стереотипов о том, что врачи не должны расходовать время на заботу о своем внешнем виде. Индустрия красоты и ухода в волшебном мире существенно уступала таковой в маггловской Великобритании. Это, конечно, объяснялось наличием разнообразных чар, с помощью которых волшебницы могли преображать свой внешний вид в определенных случаях или ежедневно. Однако их эффект был временным, требующим постоянного поддержания, достаточной концентрации и расхода магии. Не то, чтобы магия имела свойство заканчиваться из-за чар гламура, просто «тратить» столько своей фокусировки ежедневно ради сохранения лица казалось Грейнджер неразумным. Потому она неплохо сочетала в своем арсенале средств красоты и здоровья маггловские Lancome, Estee Lauder и Dior с продуктами зельеварения и магией палочки. Гермиона Грейнджер, награждая себя за ранний подъем, позволяет себе медитативное принятие долгого душа с парфюмированным гелем. Аромат моной и флердоранжа наполняют стеклянное пространство, смешиваясь с каплями на запотевших стеклянных стенках душевой кабины. Она встаёт под тропический душ с головой и использует на своих волосах избранные годами средства с маслами и пептидами в составах. Время и немного усилий унесли с собой лохматую кудрявую девочку из Хогвартса и принесли молодую женщину, ровные частые локоны которой были её гордостью и предметом комплиментов. Получив удовольствие от чистоты своего тела и немного уняв волнение, словно смыв его струями теплой воды в водосток, Гермиона выходит из душа и заматывается в большое махровое полотенце. Верхний ящик под раковиной открыт, в ход идет её скорая помощь по приведению себя в порядок перед суточным дежурством. Отыскивая следом в нижнем ящике ватные диски, волшебнице, словно яркой вспышкой, снисходит воспоминание об обещанной мази для Эмили из кофейни. Гермиона, изучая наполнение нижнего ящика, где также хранились её запасы зелий и других лечебных средств, находит пол баночки остатков мази от суставной боли. Нахмурившись, волшебница подумала о том факте, что дефицит продуктов зельеварения никуда не годится, и если даже больницы, обеспечиваемые в первую очередь, испытывают необходимость, то что говорить об обычных волшебниках, надеющихся получить нужное через частные аптеки. Это был один из вопросов, решение которого не могло прийти волшебнице в ближайшее время и ни коим образом не зависело от неё, пока она не решила бросить на это свои силы. Потому эта проблема осталась лишь неприятной отложенной мыслью, но подслащенной тем, что ей всё же удастся помочь кому-то своим запасом. Спустя полчаса ведьма была одета, собрана и готова спуститься вниз к кухне, чтобы приступить к ещё одному испытанию: завтрак ранним утром. Для многих знакомых Гермионы Грейнджер завтрак был главным приемом пищи, и сама волшебница, осведомленная о принципах здорового питания, осознавала, насколько этот ритуал важен. Дело было в том, что несмотря на ранний ужин, у волшебницы напрочь отсутствовал аппетит. Как она сама себе это объясняла, трудно испытывать пищевой интерес, когда каждое утро перед большими сменами перманентно сопровождается стрессом из-за обостренного ощущения обязательств перед этим днём. Поесть было нужно, чтобы минимально обслужить свой организм, доставив ему хоть какой-то энергетический субстрат, но давалось это волшебнице очень непросто. Ранний завтрак перед сменой для Гермионы Грейнджер был больше испытанием, чем счастливым началом нового дня. Завтракать позже или обедать было для неё сильно приятнее и совершенно не требовало внутреннего принуждения. Преодолев и эту непростую задачу, затолкав в себя тост с сыром и варёное яйцо, совместно с не таким уж плохим зелёным чаем, Гермиона идет в прихожую. Накидывает свой тренч, берет любимую Longchamp и выходит из квартиры, для отвлечения включая в наушниках наиболее энергичный трек из имеющихся. Достаточно быстро достигнув любимой волшебной кофейни, но все еще испытывая утреннюю тошноту, волшебница принимает решение быстро передать мазь и не задерживаться здесь. Звук открывающейся двери не даёт оказаться незамеченной, и Гермиону уже обнаруживает пара воодушевленных глаз за стойкой. — Мисс Грейнджер! — Здоровается незаменимая сотрудница заведения и, когда волшебница подходит ближе, продолжает, — Что сегодня готовим для Вас? — Вообще-то, я сегодня по делу, — Засунув руку по локоть в свою сумку, Грейнджер достаёт небольшую стеклянную баночку и ставит на прилавок. — Как обещала. Наносить на чистую сухую кожу, лучше сработает, если сделать компресс из какой-нибудь ткани, или… В прочем, вы, наверняка, сами уже эксперты в этом. Гермиона заставила себя прекратить декламирование классических лечебных рекомендаций, что приходилось делать довольно часто, ведь подробности и нюансы были мало кому интересны. Гермиону Грейнджер останавливали посередине умной речи или просто переставали слушать столько раз за свою жизнь, что она научилась улавливать такие моменты ещё до их зарождения. Это оставляло небольшой осадок неудовлетворенности, но она научилась с этим жить. — Это… Спасибо. — у вечно веселой Эмили на глаза навернулись слёзы. — Позвольте мне отблагодарить вас, пожалуйста, не отказывайтесь. Ваш заказ будет за мой счет. Это меньшее, что я могу сделать для Вас. Эмили рукой указывает на столешницу справа от неё, закрытую стеклянными панелями с подсветкой. Следует запретить дизайнерам или кому бы то ни было так красиво презентовать покупателям ассортимент. Гермиона хотела по привычке отмахнуться, но заставила себя принять предложение девушки. Она часто размышляла над тем, что с феноменом благодарности обращаться нужно очень чутко. Если нам хочется, чтобы нашу благодарность принимали люди, которым мы чем-либо обязаны, идеально было бы и другим давать возможность проявить её в отношении себя. Предаваясь этим мыслям, волшебница блуждала глазами по спрятанным за стеклом каркасным и фигурным пирожным – видимо, новинкам, поскольку она не замечала здесь таких раньше. И вот, остановив свой взгляд, она смотрит на пирожное, а пирожное смотрит на неё в ответ своими шоколадными глазами-бусинами на съедобном муссовом тортике в виде кота. Оно было прекрасным и очень подходящим для одного особенного человека. Решение было принято без шанса на переигровку. — Я возьму этого кота. — прищурившись, притворно серьезно заявляет волшебница, упирая свой изящный пальчик в стекло, вектором указывающий на морду с бусинами. — Он ждал Вас. — Нежно улыбается Эмили, начиная вызволять неживое существо из стеклянной клетки. Гермиона не сдерживает смешок. — У вас возможна волшебная доставка? — Конечно, если получатель давал разрешение на почтовую сову от Вас, то мы доставим всё в лучшем виде, — Бариста достает с верхней полки зачарованный на стазис контейнер с розовой лентой. — Мне нужны реквизиты получателя. — Альбус Северус Поттер.

***

Спортивные балетки быстро ступали по гладкому, но противоскользящему полу нижнего отделения, перемещая светлый образ серьезной целительницы. Обходя с папками в руках круговые палаты, она пыталась структуризировать в голове всех пациентов по тяжести их состояния и необходимости её наблюдения или вмешательства. Гермиона Грейнджер заступила на суточную смену полчаса назад, получив от предыдущего дежуранта краткий доклад о прошедшей ночи, а от привет-ведьмы обнадеживающую информацию о том, что вечером к ней присоединится целитель Забини. В течение следующих пяти часов происходило слишком много энергозатратной работы, хотя, для этого отделения понятие «слишком» вряд ли существовало. Относительно спокойное начало было положено консультацией специалистов из Германии по камину из кабинета главного врача Мунго. После чего главный врач, по совместительству её уважаемый наставник по хирургии, легко нашел, кого отправить для решения задачи в отделении хронической боли на четвертом этаже. «— Целитель Грейнджер, окажите честь проконсультировать врача на четвертом этаже по поводу его пациентки с каким-то идиопатическим болевым синдромом, который, вероятно, вовсе не идиопатический. — Конечно, главный целитель Аврелиус.» На распознавание проблемы ушло какое-то время, и все искусные способности сбора анамнеза и жалоб. Главное, загадка была разгадана: боль в груди была вызвана непрекращающейся пневмонией у женщины, работающей в теплице с магическими растениями. А конкретно со Стреломётником Вульгарным, который полгода назад был поселен пациенткой в теплице в период своего репродуктивного периода. Семенные коробочки растения, созревая, беззвучно взрываются, распространяя свои семена повсеместно, и, очевидно, даже в дыхательные пути своего садовода, если он не находится в защите. Субстрат воспаления в дыхательном дереве вызывал пневмонию, все симптомы которой упорно лечились пациенткой с помощью волшебных настоек и зелий, пока последним не осталась только хроническая боль. Гермиона Грейнджер планово забрала на свой этаж эту пациентку, чтобы провести операцию, в итоге занявшую достаточно времени из-за большого количества скрупулезной работы. Затем было несколько хирургических обработок волшебных ран, извлечение пули из аврора, работающего в отделе связи с магглами, заполнение историй болезни, написание подробных рекомендаций и планов реабилитации нескольким пациентам, ведь это была ещё одна из многочисленных её квалификаций. К этому времени, в голове волшебницы рождалось четкое ощущение благодарности себе за то, что она заставила себя позавтракать этим утром, иначе её способность делать что-либо и оставаться в сознании была бы под большим вопросом. Чтобы не продолжать дальше испытывать судьбу, и пока выдалась свободная минута, Гермиона Грейнджер делает тактический перерыв на обед в кафетерии. Минус первый этаж Святого Мунго был также светел, как и остальные, а большие стеклянные двери кафетерия прямо по коридору так и звали пройти и сделать приятную паузу заботы о себе. Поднос уже в руках волшебницы, на нем салат с курицей и горячий суп, от которого идёт пар, большая кружка зеленого чая с шоколадным печеньем. Гермиона отдавала себе отчет, какую ожесточенную борьбу ей придется вести за свою интеллектуальную работоспособность после такой расслабляющей и запускающей парасимпатическую систему еды, но она была необходима. Целительница Грейнджер садится за маленький свободный стол, делая глубокий вдох и выдох, пытаясь хотя бы на момент приёма пищи сделать паузу в своем состоянии боевой готовности. Она берет в руки ложку, уже чувствуя во рту фантомный вкус теплого супа, и превращает его в реальный. Наслаждение настолько велико, что Гермиона начинает периодически закрывать глаза во время еды. Пол тарелки супа медленными движениями ложки были исчерпаны, как перед лицом Гермионы возникает светло-голубая сфера — универсальный способ личных уведомлений, направляемых для целителей с главного приёмного поста. Светло голубое свечение быстро преобретает красный цвет и издает тревожный сигнал, говоря голосом главной медведьмы: «Всем дежурным целителям неотложки срочно вернуться в отделение. Ребенок, семь лет, остановка дыхания, кровотечение. Направлен в палату три». Гермиона Грейнджер подрывается со своего места и мигом вылетает из кафетерия. Бежит по лестнице вверх на свой этаж и ловит взглядом небольшую группу дежурных медволшебников, медведмы и целителя, везущих на большой скорости каталку по направлению к третьей палате. Грейнджер подбегает и также хватается за край каталки, помогая направлять её, попутно спрашивая детали и накладывая свои диагностические чары. Мальчик случайно попал под перестрелку, произошедшую во время преследования аврора темным магом. Осколки Сектумсемпры задели жизненно важные органы и распространились обширно по всему телу. Палата превращена в операционную, основная локализация поражения выявилась в грудной клетке, доступ сделан Гермионой совместно с ассистентом. На втором часу операции сердце ребенка останавливается. Гермиона делает прямой массаж, применяет навык, который приходилось использовать пару раз на взрослых волшебниках и ни разу на ребенке. Во время работы на сосудах легких, на пятом часу операции сердце останавливается во второй раз. Снова посредством прямого массажа и трудов реанимагологов состояние удается стабилизировать и продолжить операцию, край которой пока даже не виднеется. Двери операционной комнаты открываются, и слышится таким знакомым голосом: — Размывайся, Риадстоун, ты молодец. Меняемся. Гермиона, наложив зажим на сосуд, поднимает голову и встречается глазами с тёмными и успокаивающими. Вероятно, её собственные выражали немало беспокойства и нервозности, потому что целитель Забини хмурит брови и затем подмигивает, заверяя, что сейчас разделит с ней эту борьбу. — Практически закончили с грудной полостью, — Не прерывая зрительного контакта, за который держалась, будто за успокаивающую нить, Гермиона вводит коллегу в этап операции. — На неплохом стазисе держим кровотечение брюшной полости, нужно будет разобраться ещё там. — Всё сделаем, mia bella dottoressa. — Убеждает своими теплыми глазами Блейз и обращается к команде, — Стерилизуйте мою палочку, а пока мне пинцет и тупфер в руку.

***