Глава 11. Мистер Малфой едет к дантистам

— Ты уверена, что мне обязательно? Гермиона застёгивала пальто и делала вид, что не замечает паники в его голосе. У них ушло три недели на то, чтобы согласовать дату. Три недели уговоров, переносов, отговорок — Драко Малфой, который спорил с Визенгамотом, отступал перед перспективой ужина с магловскими родителями своей девушки. — Обязательно, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Это мои родители. Ты живёшь с их дочерью. Они хотят с тобой познакомиться. — Они маглы. — И что? — И я не знаю, как разговаривать с маглами! — Он вскочил с дивана и начал мерить шагами гостиную. — Я не могу использовать магию. Не могу обсуждать работу. Не могу упоминать, что моя семья владела тёмными артефактами, а отец пытался убить твоих друзей. Что мне им сказать? «Здравствуйте, я Драко, у меня чистая кредитная история и никаких судимостей за последние десять лет»? — Для начала этого достаточно. Остальное не говори. — Я серьёзно! — Я тоже. — Она подошла, поправила ему воротник — он снова надел тот самый тёмно-синий свитер, который она любила. — Ты умный. Ты адаптивный. Ты очаровательный, когда хочешь. Включи обаяние Малфоев на минимальную мощность, и они будут в восторге. — Твои родители — дантисты, — пробурчал он. — Они с детства внушали тебе важность гигиены и говорили, что магия — это ненаучно. — Они изменили мнение о магии. И да, они дантисты. Это значит — не шути про зубы. — Я не шучу про зубы. — Ты пошутил про зубы на совещании в четверг. — Там был контекст! Я сказал Говарду, что его бюджет такой же здоровый, как зубы дракона. Это метафора! — Драко. — Она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. — Ты выжил после допроса Джинни Поттер. Ты выжил после «приемлемого» от Гарри. Ты переживёшь моих родителей. Они милые. Они пекут печенье. Они до сих пор называют меня «солнышком». — Солнышком? — Его бровь поползла вверх. — Попробуешь использовать это против меня — и ночуешь на диване. — Понял. Никаких «солнышек» при свидетелях. Только в постели. — Драко! — Молчу. Дом Грейнджеров находился в тихом пригороде Лондона — аккуратный, с палисадником, где даже в октябре цвели какие-то кусты, и с табличкой «Доктор и миссис Грейнджер, стоматологическая практика» у входа. Драко стоял на пороге с букетом цветов и коробкой бельгийского шоколада — и то и другое выбрано лично, без магии, — и с выражением лица человека, которого ведут на казнь. — Ты готов? — спросила Гермиона. — Если я скажу «нет», это что-то изменит? — Нет. — Тогда я готов. Дверь открылась прежде, чем она успела позвонить. На пороге стояла Маргарет Грейнджер — невысокая, с пышными каштановыми волосами и тёплой улыбкой. За ней маячил Майкл Грейнджер, высокий мужчина в очках для чтения, которые он забыл снять. — Гермиона! — Маргарет немедленно заключила дочь в объятия. — Ты совсем пропала! Работа, работа... — Привет, мам. Привет, пап. — А это, должно быть... — Маргарет перевела взгляд на Драко, и её глаза слегка расширились. — О боже. Драко вежливо улыбнулся — та самая улыбка, которой он когда-то очаровывал профессоров в Хогвартсе. — Драко Малфой, мэм. Рад наконец познакомиться. — Маргарет, — сказала она, пожимая ему руку. — Можно просто Маргарет. И это мой муж, Майкл. — Драко? — Майкл поправил очки. — Это... необычное имя. — Семейная традиция, сэр. Нас всех называют в честь созвездий. — Правда? — Майкл заметно оживился. — Астрономия! Какое именно созвездие? — Дракон, сэр. — Дракон — это прекрасно. Расположен в северном полушарии. Вы знаете, что его хвост указывает на Малую Медведицу? — Я слышал об этом, — ответил Драко с такой искренней заинтересованностью, что Гермиона едва не подавилась воздухом. — Говорят, Тубан когда-то был полярной звездой. — Вы разбираетесь в астрономии! — Майкл просиял. — Маргарет, он разбирается в астрономии! — Я слышала, дорогой. Проходите, проходите. Не стойте на пороге. Когда они вошли в гостиную — уютную, с клетчатыми пледами и книжными полками, — Гермиона поймала взгляд Драко и беззвучно прошептала: «Ты изучал астрономию?», и он так же беззвучно ответил: «Нет, я паниковал и читал магловскую энциклопедию». Ужин начался хорошо. Маргарет подала жаркое, и Драко, к удивлению Гермионы, не сделал ни одного замечания о магловской кухне. Он ел, хвалил соус, интересовался рецептом. Майкл продолжал астрономическую тему, и Драко поддерживал разговор с лёгкостью человека, который действительно провёл несколько вечеров за магловскими книгами по астрономии. А потом Майкл, разливая вино, спросил: — Чем вы занимаетесь, Драко? Гермиона замерла. Они не обсудили этот вопрос заранее, и теперь она лихорадочно соображала, как можно описать работу в Министерстве магии без слова «магия». Но Драко даже не запнулся. — Я консультант по международным правовым вопросам, сэр. Специализируюсь на налоговом законодательстве и урегулировании коммерческих споров. Гермиона чуть не подавилась. Это было настолько близко к реальности — просто магловская версия, — что она сама не смогла бы придумать лучше. — Правовое консультирование, — повторил Майкл. — Сложная работа? — Бывает. Особенно когда клиенты не могут договориться. Но я нахожу это... стимулирующим. — Гермиона говорила, вы работаете вместе, — вставила Маргарет. — Как вы познакомились? «О, мама, — подумала Гермиона, — если бы ты знала, какой это долгий ответ». — Нас поставили в одну команду по проекту, — сказал Драко. — Довольно сложный проект с участием нескольких отделов. Поначалу мы спорили почти каждый день. Честно говоря, я думал, что она меня возненавидит. И не без оснований. — А что изменилось? — спросила Маргарет. Драко посмотрел на Гермиону. Он мог бы соврать. Мог бы придумать банальность. Но он выбрал правду — настолько, насколько это было возможно. — Я начал слушать, — сказал он. — Не просто ждать своей очереди возразить, а действительно слушать. Оказалось, что когда ты споришь с умным человеком достаточно долго, — он едва заметно улыбнулся, — ты начинаешь слышать не только аргументы, но и кое-что ещё. — И что же вы услышали? — спросила Маргарет, подаваясь вперёд. — Что она чертовски умна. Хотя это я знал с самого начала. Что она никогда не сдаётся. Что она способна простить то, что другие не прощают. И что когда она чем-то увлечена — всё остальное перестаёт существовать. — Он сделал паузу. — Мне понадобилось время, чтобы понять, что я хочу быть тем, чем она увлечена. В гостиной повисла тишина. Майкл и Маргарет переглянулись. Гермиона под столом нашарила руку Драко и сжала её — сильно, до хруста. — О боже, — выдохнула Маргарет, и в её глазах блеснула влага. — Майкл, ты слышал? — Я слышал, — кивнул Майкл. — Драко, я должен вас предупредить: моя жена сейчас заплачет. Это хороший знак. — Я не плачу! — возмутилась Маргарет, промокая глаза салфеткой. — Просто... это так мило. И неожиданно. — Спасибо, мэм. Я старался сформулировать. — Боже, зови меня Маргарет. Или Мардж. Или мама, когда будете готовы. — Мама! — воскликнула Гермиона. — Что? Я просто говорю. Он хороший. Сразу видно. После ужина, когда мужчины ушли в гостиную, и Майкл с энтузиазмом показывал Драко свою коллекцию магловских пластинок (и Драко, Мерлин его побери, действительно заинтересовался), Маргарет утащила Гермиону на кухню под предлогом помощи с чаем. — Он чудесный, — сказала Маргарет, расставляя чашки. — Совсем не такой, как я ожидала. — А что ты ожидала? — спросила Гермиона осторожно. — Ну, ты говорила, что он из очень богатой семьи. Аристократической. Я представляла себе такого... надменного типа. С моноклем. — С моноклем?! — Я не знаю, как выглядят аристократы! Я дантист из Суррея. Но он совсем не такой. Он приятный. И смотрит на тебя... — Маргарет поставила чайник и повернулась к дочери. — Он смотрит на тебя так, будто ты — единственный человек в комнате. Всегда так было? — Всегда. С самого начала. Даже когда мы ненавидели друг друга. — Вы ненавидели друг друга? — Долгая история. Маргарет помолчала, помешивая чай. — Рон так на тебя не смотрел, — сказала она тихо. — Прости, я не хотела сравнивать, но... я рада, что ты выбрала этого. У него глаза добрые. — У него много чего доброго, — сказала Гермиона. — Просто он обычно это прячет. — Ну, от меня он не прятал. — Маргарет улыбнулась. — Расскажи мне о его семье. Я хочу знать всё. На этом моменте Гермиона слегка запнулась. Семья Малфоев. Что сказать? Что его отец — в Азкабане, а мать живёт затворницей в мэноре? — Его мать, Нарцисса, живёт в семейном поместье. Мы с ней ещё не встречались. Отец... — она замялась, — отец умер несколько лет назад. Это была не совсем ложь. Люциус Малфой был мёртв для общества — и для самого Драко. Остальное было деталями, о которых она пока не могла рассказать родителям. — Бедный мальчик, — вздохнула Маргарет. — Потерял отца так рано. А братья, сёстры? — Он единственный ребёнок. — Значит, у него только мама. — Маргарет решительно кивнула. — Мы должны с ней встретиться. Я напишу ей приглашение на Рождество. — Мама, это... сложно. — Что сложного? Рождество — семейный праздник. Если вы вместе, значит, наши семьи должны познакомиться. — Я поговорю с Драко об этом, — пообещала Гермиона, понимая, что этот разговор будет одним из самых неловких в её жизни. На обратном пути, в машине (Майкл настоял, чтобы отвезти их домой, — он обожал водить и считал, что аппарировать «неестественно»), Драко сидел на заднем сиденье с видом человека, который только что сдал экзамен, в котором не был уверен до конца. — Ну? — спросила Гермиона. — Как ощущения? — Твой отец показал мне тридцать семь пластинок, — сказал Драко. — Тридцать семь, Гермиона. Я теперь знаю дискографию «Битлз» и могу отличить Элвиса Пресли от Бадди Холли. — Это полезный навык. — Безусловно, — согласился он. — А твоя мама накормила меня второй порцией жаркого и сказала, что я «слишком худой для мужчины моего роста». Кажется, она планирует меня откармливать. — Хороший знак. — Я им понравился? — Он повернулся к ней, и она увидела, что вопрос был серьёзным. Не шуточным. Ему правда было важно. — Ты им очень понравился. Папа хочет пригласить тебя в планетарий. Мама назвала тебя «чудесным». И ещё она сказала, что у тебя добрые глаза. — Добрые глаза? — Он моргнул. — Добрые, — подтвердила она. — Это официальный вердикт доктора Маргарет Грейнджер, дантиста. Драко молчал. Потом отвернулся к окну, но она заметила краем глаза, как дёрнулся уголок его губ. — Я никогда не думал, — сказал он тихо, — что кто-то назовёт меня «чудесным» и «человеком с добрыми глазами». Всю жизнь я слышал «Малфой», «Пожиратель», «холодный ублюдок». А тут... планетарий и вторая порция жаркого. Будто я — нормальный. — Ты нормальный, — сказала она. — Я не нормальный. Я — продукт многовекового инбридинга, тёмной магии и отцовского воспитания. Но с ними я действительно чувствовал себя... нормальным. Обычным парнем, который пришёл знакомиться с родителями своей девушки. — Тебе понравилось? — Больше, чем я ожидал. — Он помолчал. — Мы пригласим их к нам? На ответный ужин? — Конечно. — Я приготовлю. Что-нибудь не слишком магловское и не слишком магическое. Пасту. Паста — это нейтрально. — Ты думаешь о пасте как о дипломатическом инструменте? — Я думаю о пасте как о гастрономическом перемирии между двумя культурами. И да, это дипломатия. Я Малфой. У нас это в крови. Она рассмеялась и взяла его за руку, и оставшуюся дорогу до дома они проехали молча. Но молчание было тёплым, не таким как утром после ссоры. Совсем другим. Это было молчание двоих людей, которые думали об одном и том же: о том, что будущее приобретало реальные очертания, и в этом будущем были родители-маглы, планетарий и мама, которая хочет пригласить Нарциссу Малфой на Рождество. И, пожалуй, именно это пугало больше всего.