Часть 1.Чужая футболка

Казань встретила Евлалию противным мелким дождём и запахом мокрого асфальта. После московской суеты здесь всё казалось медленнее, что ли. Или просто у неё было плохое настроение. — Ну и берлога, — вслух сказала она, толкая ногой дверь в квартиру брата. Ключ повернулся со второго раза, и её встретил запах табака, мужского пота и чего-то горелого. Квартира выглядела так, будто здесь переночевал притон. В прихожей — чьи-то кроссовки, на кухне в раковине горы посуды, на столе — пачка сигарет и остывший чай в кружке с отбитой ручкой. «Вахиту всегда было поебать на порядок», — с лёгкой злостью подумала Ева, пробираясь через завал из обуви. Свою старую комнату она нашла в конце коридора. Раньше здесь стоял её туалетный столик, висели плакаты. Сейчас комната выглядела как мужской закуток: спортивная форма на стуле, на тумбочке зарядка для телефона, на подоконнике — какие-то папки. И главное — мужские вещи, аккуратно сложенные на её кровати. Футболки, тёмная толстовка, джинсы.И на удивление чисто. «Наверное, Вахит свои сюда закинул», — лениво подумала она. Разбирать чемодан не хотелось категорически. После поезда ломило спину, и единственное желание сейчас — сходить в душ и спать. Она стянула кофту, джинсы, бросила их на пол. Из чемодана вылетели чёрные короткие шорты — то что надо, в такой духоте не сваришься. А сверху она натянула серую мужскую футболку. Широкую, мягкую от частых стирок, с вытертым воротом. Футболка висела на ней мешком, закрывая шорты почти полностью, но Ева быстро сообразила — завязала узел на животе, оголив тонкую полоску кожи. Получилось даже неплохо. Она долго стояла перед мутным зеркалом в ванной, заплетая волосы в низкий пучок, оставляя пару прядей у лица. Макияж с утра уже смылся, но Еве было и так нормально. В конце концов, дома она, не на показ. Из комнаты она не выходила часа два. Валялась на кровати, листала ленту, переписывалась с кем-то из московских подружек. Потом услышала голоса. Сначала не разобрала, потом — хлопок входной двери, гулкие шаги, мужской смех. И голос Вахита — спокойный, вкрадчивый, как всегда. Потом другой — низкий, с хрипотцой. Потом третий, молодой, с вызовом. Любопытство пересилило. Ева выскользнула в коридор босиком и пошла на голоса. На кухне было накурено. В плохом свете люстры она увидела брата — Вахит стоял у холодильника, прислонившись бедром к дверце, и лениво пил минералку из горла. Рядом на стуле, широко расставив ноги, сидел кучерявый парень. Тёмные кудри, выбритые виски, резкое, будто вырезанное ножом лицо. Он даже не смотрел в её сторону, а что-то листал в телефоне, но чувствовалось в нём — хищное, сжатое. На шее угадывалась татуировка, скрытая воротом футболки. Ева на долю секунды замерла. На нём была точно такая же серая футболка, только чистая, без узла. И вдруг она поняла, что надела вещь этого парня. Не Вахита. Этого… с хищной ухмылкой. В углу кухни нашлись ещё двое. Один — молодой, смуглый, с карими глазами, в которых горел азарт. Второй — постарше, при усах, с крепкими плечами, больше похожий на взрослого мужика, чем на пацана. Их взгляды упали на неё одновременно. Повисла тишина. Такая, когда слышно, как тикают часы на стене. Младший, смуглый, первым не выдержал. С присвистом, долгим, наглым, он выдохнул: — О-о-о… Вахит, а ты, я смотрю, не один живёшь? Второй, с усами, хмыкнул и тоже выдал короткое: — Чего не рассказывал? Давно встречаетесь? У Евы дёрнулся уголок губ. Она не растерялась, не покраснела, не спряталась. Вместо этого она скрестила руки на груди, откинула голову и с лёгкой насмешкой посмотрела на брата. — Вахит, ты бы предупредил, что у тебя тут табор, — голос спокойный, с хрипотцой. — А то я в одних шортах. Вахит допил минералку, вытер рот тыльной стороной ладони. На его ледяном лице мелькнуло что-то вроде усмешки. — Моя сестра, — кивнул он в её сторону, коротко, как отрезал. — Евлалия. Смуглый — Марат, как она поняла позже — тут же перевёл взгляд с ног на лицо. Совсем не стесняясь. С усами — Вова — тоже с интересом, но более сдержанно. А вот кучерявый наконец оторвался от телефона. Поднял голову. Серо-зелёные глаза, не заинтересованные. Их обладатель разглядывал Еву так, будто оценивал: игрушка не игрушка? Он перевёл взгляд с её лица на серую футболку, завязанную узлом на животе. Заметил. Узнал. Медленно, очень медленно его губы растянулись в улыбке. Хищной, широкой, с ямочками на щеках. Зубы идеальные, белые. Но улыбка эта была не добрая — такая бывает у тех, кто знает что-то, чего не знаешь ты. — Это моя футболка, — сказал он. Не спросил, не возмутился. Утвердил. Голос низкий, спокойный. Вахит посмотрел на друга, потом на Еву, потом снова на Турбо. — Ну, ты ж её здесь оставил, — пожал плечами Вахит так, будто речь шла о старом носке. — А она не знала. — Я не знала, что это чужое, — Ева не опустила взгляд. Она смотрела прямо на кучерявого, чувствуя, как внутри поднимается то самое — упрямое. — Подумала, брата вещи. А твои… — она повела плечом, и футболка чуть сползла, — удобные, кстати. Марат снова издал какой-то звук, похожий на смешок. Вова покачал головой и полез за сигаретой. А Турбо не отвел глаз. Он смотрел на неё с тем самым выражением, которое она знала по себе — ты мне интересна, но не надейся, что я это покажу первым. — Не парься, — наконец сказал он и отвернулся обратно к телефону, но уголок губ так и остался приподнятым. — Носи. Я не жадный. Вахит усмехнулся в кулак. Вова прикурил и выпустил дым в потолок. Марат всё ещё пялился, но уже с открытым любопытством. Ева на секунду замерла, чувствуя странное напряжение, повисшее в воздухе. Она не понимала, почему этот кучерявый так на неё посмотрел, но знала точно — это только начало. Она развернулась, бросила через плечо: — Приятно познакомиться, мальчики. И, не дожидаясь ответа, ушла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Только там, прислонившись спиной к холодной стене, она позволила себе выдохнуть. И поняла, что ей абсолютно всё равно, чья это футболка. Ей понравилось, как он на неё посмотрел.