Глава 24. Генда?

Ольга Дмитриевна продолжала линейку в своем привычном темпе: рассказывала про чистоту в домиках, про план мероприятий и про то, что дисциплина — это лицо пионера. Санёк слушал это краем уха, ожидая, когда уже можно будет свалить в столовую. Но вдруг голос вожатой изменился. В нем появились нотки торжественности и какого-то странного трепета. Ольга Дмитриевна: — И напоследок, товарищи пионеры, — произнесла она, поправляя шляпу. — Сегодня особенный день. К нам вернулся человек, который создал этот райский уголок. Встречайте — наш директор «Совёнка». Едва эти слова слетели с её уст, Санёк почувствовал, как по спине пробежал холод. Рядом дернулся Семён — он буквально напрягся всем телом, глаза его расширились, а дыхание стало тяжелым. Это не был просто «сюрприз». Это был сдвиг самой реальности. На крыльцо, рядом с Ольгой, вышел мужчина. Он был в строгом костюме, в очках, с аккуратной бородкой. Лицо — суровое, волевое и до боли знакомое. Санёк помимо воли перевел взгляд на центр площади, где стоял памятник… Это был он. Живая копия того самого памятника «Генда», который в каноне БЛ был просто частью фона, полузабытым объектом. Мужчина поправил очки, и его взгляд, холодный и проницательный, медленно прошелся по рядам пионеров, задержавшись на мгновение на Саньке и Семёне. Генда: — Здравствуйте, дети, — голос директора был низким и спокойным, но от него веяло такой властью, что на площади стало невыносимо тихо. — Меня зовут Генда. Надеюсь, мы с вами сработаемся. Семён рядом едва слышно прохрипел: Семён: — Этого не может быть… А в голове Санька пульсировала лишь одна короткая мысль: (Мысли Санька): «Что за нахуй?!»