Том 3: Трагедия Икари Глава 101: Анатомия разбитого мира

От лица Шурика: Прошло два часа с тех пор, как кровавый шторм на площади наконец утих. Все это время Шурик чувствовал себя так, будто его пропустили сквозь гигантские шестерни какого-то неисправного механизма. Голова гудела, а перед глазами все еще стояла страшная картина: безумный Санёк, изуродованное тело Лорда и застывший, стеклянный взгляд Лены. Шурик медленно подошел к Рок-Алисе и Ниточнику, которые стояли у разбитого крыльца администрации, тихо обсуждая что-то между собой. — Что планируете, господа? — глухо спросил Шурик, поправляя очки. Рок-Алиса устало вздохнула, закинув руку за голову: — Дел, на самом деле, много. Мы-то разбили Совет Пионерии, вот только куча версий Семенов осталась. Да и Соловей... он единственный, кто выжил. Его прикончил Лорд, но обычным способом, без ножа Генды. Так что в следующем цикле он просто проснется в своем лагере. Нам придется разгребать последствия с остатками Совета и с ними самими. — Вот же живучая падаль, выжил... С ним всегда куча проблем, — процедила Женя, которая как раз подошла к разговору, потирая ушибленное плечо. — Ничего, разберемся, — спокойно отрезал Ниточник, затягивая узел на своей стальной нити. — Тем более, многие бывшие члены Движения Сопротивления сейчас вернутся. Да и многие наши хорошие версии тоже начнут все восстанавливать. Шурик на мгновение задумался, анализируя услышанное: — Вот как... А сколько вас вообще изначально было? Лицо Рок-Алисы заметно скисло, а в глазах промелькнула давняя горечь: — Нет, не очень много... Вообще нас было гораздо больше. Изначально нас было шестеро. И главой была наша версия Славы. Но ее сломали... и тогда лидером стала я. — А шестой член команды? — спросил Шурик. — Ну, это версия Электроника, — ответил Ниточник. — Его схватили. Совет Пионерии где-то держит его, надо только найти, где именно. И все. — Надеюсь, с ним все будет хорошо, — тихо добавила Рок-Алиса, глядя на залитый кровью костер в центре площади. Шурик молча стоял и разглядывал эту странную, мрачную версию «Совенка», которая так сильно отличалась от его родного лагеря. Когда другие члены Движения Сопротивления отошли, чтобы заняться ранеными, Рок-Алиса задержалась на секунду. — Не знаю, как вас утешить... с этой потерей. С Леной... ну... — неуверенно начала она. — Не надо, — перебил ее Шурик, покачав головой. — Это по большей части для него беда... Для Санька. Рок-Алиса лишь понимающе кивнула и отошла. Через несколько минут к Шурику подошел Ромашкин, который тяжело опирался на самодельный костыль. — Тяжелая победа, — тихо сказал он. — И не говори, — вздохнул Шурик. — Все слишком тяжело. Сначала это странное пробуждение, потом битва в нашем лагере с теми Семенами-гвардейцами, потеря моего Электроника... А тут — выстрелы, битвы, хаос. Теперь еще и смерть Лены. Я даже не знаю, что мне делать, Ромашкин. Ромашкин посмотрел на него серьезными, взрослыми глазами: — Я бы ответил, но скажу точно: у вас есть враг. Сейчас это явно Генда. Теперь вы точно будете с ним разбираться. Странный тип, но я думаю, он очень опасен. Только... мне показалось, будто он чем-то ограничен. Сказав это, Ромашкин медленно поплелся в сторону медпункта. Шурик остался наедине со своими мыслями. «Ограничен? Да, но почему? Почему он сам лично ничего не делает? Зачем все это создает и раздает оружие? Зачем он расставил фигуры именно так? Зачем, зачем... Не могу понять, не выходит проанализировать его логику». Шурик медленно пошел по разгромленному лагерю Совета Пионерии. Это место действительно выглядело как застывшая антиутопия: высокие железные заборы, ржавые громкоговорители на столбах, суровые бараки вместо привычных деревянных домиков. Повсюду валялись гильзы, брошенные красные галстуки и обломки арматуры. Все это угнетало. Сама архитектура лагеря словно кричала о тотальном контроле, который теперь разлетелся на куски. «Здесь царил железный порядок, а теперь осталась лишь пустота, — думал Шурик. — Лорд хотел сжечь это место... Что ж, у него почти получилось». В конце площади, у ворот, Шурика догнали Пивовар и Красная Алиса. Старый Семен, как обычно, держал в руках открытую бутылку. — Ик... ну что, как дела? — спросил Пивовар, пытаясь улыбнуться. Красная Алиса резко развернулась к нему, ее глаза пылали яростью: — Ах ты, пьяная морда! Тебе весело?! Когда такое вокруг происходит?! Вот же, все вы, Семены, одинаковые! Ни капли серьезности! Шурик успокаивающе поднял руку, прерывая их ссору: — А что там он? Санёк? Красная Алиса мгновенно погасла, опустив взгляд: — Он... он сидит на пристани. Один. Пивовар вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало необычно серьезным, а взгляд — глубоким и тяжелым. Он сделал небольшой глоток и тихо сказал: — Лучше сейчас к нему не ходить. Не надо.