Глава 24. Тень в Палермо

Ночь в Палермо была тёплой, но тревожной. Такой, когда город кажется слишком живым для того, чтобы быть просто фоном, а воздух — слишком плотным, будто он сам слушает, о чём говорят внутри комнат. Тсуна стоял у окна гостиничного номера и смотрел вниз. Улица была обычной: люди смеялись, машины проезжали, кто-то пил кофе на террасе. И именно эта нормальность казалась неправильной. — За нами следят, — спокойно сказала Орегано. — Я знаю, — ответил Тсуна, не оборачиваясь. Он уже давно это чувствовал. Слишком ровное давление внимания. Слишком аккуратное присутствие чужих людей в городе. Фуута сидел на кровати, перебирая фотографии и заметки, собранные за день. — Это не просто наблюдение, — сказал он. — Объясни. — Им не важно, что мы заметили слежку. Он поднял взгляд. — Им важно, чтобы мы знали, что за нами следят. Тишина в комнате стала плотнее. Хибари, стоявший у стены, открыл глаза. — Провокация. — Да, — кивнул Фуута. — Они хотят реакции, — добавила Орегано. — Или ошибки, — тихо сказал Тсуна. Он наконец отошёл от окна и сел за стол, разложив перед собой карту города. Палермо выглядел на ней спокойно, почти красиво. Но сейчас в нём уже чувствовались чужие линии. — Значит, встреча не будет простой, — произнёс он. Фуута усмехнулся. — А ты ожидал, что будет иначе? — Нет. И это «нет» звучало слишком уверенно, чтобы быть сомнением. --- Утро началось с короткого сообщения. Без подписи. Без символов. Только адрес и время: 12:40. Старый порт. Лука Морретти ждёт. — Как удобно, — пробормотал Хибари. — Слишком удобно, — добавила Орегано. — Значит, идём, — спокойно сказал Тсуна. И никто не стал спорить. Старый порт встретил их запахом соли, шумом воды и ржавыми конструкциями, которые давно перестали выполнять свою основную функцию. Здесь всё выглядело забытым, но не пустым. Лука Морретти ждал у пирса. Один. Высокий. Спокойный. Слишком спокойный для человека, который стоит между разными семьями мафии. — Вы пришли, — произнёс он. — Мы не опаздываем, — ответил Тсуна. Лука улыбнулся. — Это хорошо. И сразу стало понятно, что это не просто встреча. — Вы понимаете, зачем вас сюда позвали? — спросил Лука. — Чтобы понять, кто мы сейчас, — ответил Тсуна. — Почти. Лука чуть наклонил голову. — Чтобы понять, кем вы становитесь. Не кем были. Не кем должны были быть. А именно сейчас. Фуута тихо хмыкнул. — Неплохой вопрос. — Спасибо, — спокойно ответил Лука. Хибари стоял чуть в стороне. Не вмешивался, но его присутствие ощущалось как давление. Орегано заговорила первой: — Вы координируете контакты между семьями? Лука не отрицал. — Я передаю информацию. Иногда ресурсы. Иногда просьбы. — А иногда войны, — добавил Фуута. Лука посмотрел на него чуть дольше, чем следовало. — Иногда и это тоже. Тсуна молчал, наблюдая. Он видел перед собой не бойца и не лидера. Скорее человека, который стоит между мирами и знает слишком много для своей же безопасности. И именно поэтому он был опасен. — Кто начал атаки на наши склады? — спросил Тсуна прямо. Ветер с моря усилился. Лука не ответил сразу. И это уже было ответом. — Я не могу сказать, — наконец произнёс он. — Или не хотите? — холодно уточнил Хибари. Лука посмотрел на него и впервые отвёл взгляд. — Это не одна семья, — сказал он. — Это система. Слово повисло в воздухе тяжелее, чем всё остальное. Фуута медленно выдохнул. — Значит, мы были правы. — Тогда кто управляет системой? — спросила Орегано. Лука замолчал. И это молчание было уже другим. Не неуверенным. А опасным. — Вы действительно хотите это знать? — тихо спросил он. Тсуна шагнул вперёд. — Да. Коротко. Без колебаний. Лука посмотрел на него долго. Слишком долго для обычного человека. А потом произнёс имя. Тихо. Так, будто даже сам порт не должен был его услышать. И в этот момент даже Хибари не двинулся. Потому что это имя не объясняло. Оно меняло всё. --- Обратная дорога в гостиницу прошла в тишине. Фуута смотрел в окно. Орегано держала папку так крепко, что побелели пальцы. Хибари закрыл глаза. А Тсуна просто смотрел вперёд. И впервые за всё время это ощущение стало ясным. Они больше не разбирались в ситуации. Они вошли в то, что было выше неё. И теперь назад уже не было дороги.