Часть 2

— Бал через пару дней, Гермес, — Меньшов сидел в кресле и внимательно наблюдал за янтарной жидкостью в своём бокале. — Как же я обожаю эти балы... Вы наверняка бывали на многих в столице, а мне вот достаётся только бал выпускников в академии. — Вы же прекрасно знаете, я терпеть не могу наведываться в столицу.- поморщился Аверин. — Это из-за ваших сложных отношений с императрицей? Вообще, я считал, что вы были бы прекрасной парой. Гермес усмехнулся, покачав головой. Он взял свой бокал, но не спешил пить — аромат дорогого коньяка смешивался с запахом старых книг и весеннего ветра, врывавшегося в приоткрытое окно. — Алексей Витальевич, вы же знаете: я не из тех, кто ищет себе партию при дворе. Да и Софья... она всегда была слишком... государственной. Для неё чувства — это слабость, а брак — политический инструмент. Мы оба это понимали. Лучше быть хорошими знакомыми, чем несчастными супругами. Меньшов задумчиво кивнул, делая глоток. — И всё же, Гермес, вы всегда были для неё особенным. Даже сейчас, когда она выбрала другого, я вижу, как она смотрит на вас на приёмах. С уважением... и с сожалением. — Пусть лучше так, — Аверин отвёл взгляд к окну. — Я не жалею о своём выборе. Моя жизнь — это работа, дивы, Академия. А не интриги дворца. Меньшов улыбнулся, отставив бокал. — Что ж, тогда у вас будет отличный повод отвлечься. Бал выпускников — это не только танцы и светские беседы. Иногда именно там решаются судьбы... и сердца. Гермес ничего не ответил. Он думал о Миранде, о её взгляде, о прикосновении её пальцев. И впервые за долгие годы чувствовал: впереди его ждёт что-то по-настоящему опасное. Хотя с опасностью Аверин был занком не по наслышке, еще никогда эта самая опасть не проникала ему так глубоко в самое сердце. Да, отрицать, что Кузя не проник в его душу, было бы верхом наглости, но тут было что-то другое. Девушка с зелеными глазами дергала за те струны его души, которые, как он сам думал давно заржевели и не могли издавать мелодии. — Вы не пьёте, Гермес? — Меньшов заметил, что в бокале графа не убывает. — Кузя если узнает... в общем, я обещал ему не пить, — с лёгкой усмешкой ответил Аверин, всё ещё глядя в окно. Меньшов рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — Вот оно что! Теперь понятно, почему вы так редко появляетесь на званых ужинах с бокалом в руке. А я-то думал, это из-за вашей знаменитой выдержки. — Выдержка тут ни при чём, — Гермес наконец повернулся к другу, и в его глазах мелькнула тёплая искра. — Просто у меня есть див, который считает своим долгом следить за моим моральным обликом. И если я нарушу обещание, он будет дуться неделю, а то и две. — И вы готовы терпеть такие лишения ради спокойствия своего дива? — с иронией спросил Меньшов. — Поверьте, Алексей Витальевич, — серьёзно ответил Гермес, — когда твой див — не просто слуга, а часть твоей души, его мнение значит куда больше, чем все светские приличия вместе взятые. Меньшов задумчиво кивнул, словно что-то для себя отмечая. — Что ж, возможно, именно поэтому вы и понимаете их лучше многих. И именно поэтому ваши лекции так необходимы новому поколению. Гермес лишь пожал плечами, но в его взгляде читалась гордость за своего дива. Он знал: Кузя — не просто помощник. Он — его семья. И ради этой семьи он готов был держать данное слово, даже если для этого приходилось отказываться от бокала хорошего коньяка. — Чем займётесь завтра, Гермес? Можно сказать, у вас есть пара дней на отдых вдали от дел управления. — Думаю, что просто погуляю по Академии, вспомню былые времена. Меньшов улыбнулся, отставляя бокал. — Тогда советую заглянуть в старую библиотеку. Там до сих пор хранятся книги, которые мы с вами когда-то... *одалживали* без спроса. Да и вид из окна на внутренний двор — всё такой же, как в нашу молодость. Только вот студенты стали... смелее. Гермес усмехнулся, представив себе эту картину. — Пожалуй, так и сделаю. Заодно проверю, не завёлся ли в тех коридорах ещё какой-нибудь старшекурсник, любящий подшутить над профессорами. — О, — Меньшов хитро прищурился, — если встретите такого, передавайте привет. И скажите, что его предшественник уже давно на заслуженном отдыхе... в моём кабинете. Оба рассмеялись. Гермес поднялся, поправляя манжеты. — Что ж, Алексей Витальевич, благодарю за компанию и за коньяк. Пожалуй, пойду прогуляюсь. Хочу заглянуть в свое старое общежитие. Аверин поднялся на этаж, на котором прошло всё его детство. В коридорах было тихо, студенты уже разбредались по своим комнатам. Свет в коридоре был приглушён. Вдруг одна дверь с грохотом растворилась. Гермес замер на месте. Девушка вылетела из дверей, повернулась и бросила кому-то внутри комнаты: — Только подойди ко мне ещё раз, и тебя тут же случайно сожрёт див! Она хлопнула дверью и направилась к лестнице. Но вдруг пошатнулась и чуть не рухнула на пол. — Чёрт! — выругалась она, потянувшись к ноге. Оперлась о стену, сняла туфлю: каблук был безнадёжно сломан. Она попыталась поставить ногу на пол, но тут же снова выругалась, едва сдержав стон. Гермес шагнул из тени. — Позвольте помочь, — его голос прозвучал мягко, но уверенно. Миранда резко обернулась, в её глазах вспыхнул гнев, но, узнав профессора, она лишь поджала губы. — Я справлюсь, — бросила она, снова пытаясь опереться на повреждённую ногу. Гермес быстро преодолел разделявшее их расстояние и, не спрашивая больше, подхватил её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, а от её волос исходил тот самый дурманящий аромат сандала и ночной свежести. — Что вы делаете?! — возмутилась Миранда, но не стала вырываться, лишь крепче вцепилась в его плечо. — Спасаю вас от позорного падения на глазах у всего этажа, — с лёгкой усмешкой ответил он, чувствуя, как её дыхание обжигает шею. Гермес отметил для себя, что ни один студент не выглянул из своей комнаты, неужели у них это было в порядке вещей? — Куда вас отнести? В вашу комнату? Она на мгновение замерла, глядя ему в глаза. В её взгляде смешались смущение, злость и что-то ещё — опасное, манящее. — Моя комната в соседнем корпусе. Если Инесса увидит меня после отбоя, она оторвёт мне голову. Гермес усмехнулся, крепче прижимая её к себе. — Не переживай, в присутствии преподавателей Инесса ничего не скажет. Если что скажем, что я тренировал вас, и вы неудачно сделали выпад. Миранда фыркнула, но в её глазах мелькнула благодарность. — Тогда несите. Только... не уроните. Я хоть и умею призывать дивов, но падать с такой высоты мне бы не хотелось. — Не дождётесь, — с улыбкой ответил Гермес и уверенно направился к выходу из корпуса. Коридоры были пусты, лишь тусклые лампы бросали длинные тени на стены. Миранда молчала, но её пальцы всё ещё крепко держались за его плечо, а дыхание щекотало шею. Гермес чувствовал, как с каждым шагом его сердце бьётся всё быстрее. Он вошёл в её комнату и осторожно опустил её на кровать. Девушка села, поджав под себя ноги, и посмотрела сначала на свои босые ступни, потом на сломанный каблук в своей руке, и с силой откинула его в угол комнаты. В комнате царил полумрак, лишь луна бросала серебристый свет на разбросанные книги и небрежно брошенный на стул шарф. Воздух был пропитан её ароматом — сандал, ночная свежесть и едва уловимая сладость, от которой у Гермеса кружилась голова. — Вот и всё, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Даже каблук не выдержал моего темперамента. Гермес присел рядом на край кровати. Он не мог отвести от неё взгляда: растрёпанные волосы, чуть припухшие от гнева губы, на которых проступала ссадина, а на руке синяки, буд-то кто-то схватил ее. — Зато темперамент у вас... впечатляющий, — заметил он, стараясь скрыть волнение. Она наконец посмотрела на него. В её взгляде больше не было вызова — только усталость и странная, затаённая грусть. — Что у вас там стряслось? Миранда горько усмехнулась, она запустила руки в волосы, то ли стараясь их поправить, то ли массируя голову, потом резко переместила руку к лицу, на ней осталась кровь. — Ничего нового. Просто очередной... поклонник... Она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло. — Он был настойчив. Слишком настойчив. Я сказала «нет». Он решил, что это «да», просто нужно приложить чуть больше... усилий. Аверин перехватил ее руку, и увидел кровь. Гермес почувствовал, как внутри поднимается холодная волна гнева. Он осторожно коснулся её плеча, и она не отстранилась. — Вы не должны терпеть подобное. Ни от кого. — ...я сама с ним разберусь, — перебила она, но в её голосе уже не было прежней стали. Только усталость. — Я не нуждаюсь в защите, Гермес Аркадьевич. Я умею за себя постоять. — Я ни на секунду не сомневаюсь в вашей силе, Миранда. Но даже самые могущественные маги иногда нуждаются не в защите, а в... поддержке. В Она подняла на него взгляд. В её глазах всё ещё тлела обида, но теперь к ней примешивалось что-то новое — робкая благодарность и, возможно, проблеск надежды. — Вы... странный, — тихо сказала она, чуть склонив голову набок. — Все остальные преподаватели видят во мне лишь студентку. Или... угрозу. А вы... — А я вижу женщину, — закончил он за неё, и его голос прозвучал хрипло. — Смелую, сильную и невероятно прекрасную. Миранда замерла. На мгновение между ними повисла тишина, наполненная лишь их дыханием и далёким шумом ветра за окном. Её пальцы дрогнули и легли на его руку, всё ещё покоящуюся на её плече. Она одернула руку. — Уходите. Её голос прозвучал холодно и резко, словно пощёчина. В нём не было ни нежности, ни благодарности — только стальная решимость. Гермес медленно убрал руку и поднялся. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что произошло за эти несколько секунд, но её лицо снова стало непроницаемой маской. — Миранда... — Пожалуйста, — перебила она, не глядя на него. — Просто уйдите. Сейчас. В её тоне не было просьбы — только приказ. И он не посмел ослушаться. Гермес молча направился к двери. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от горечи и непонимания, но знал: сейчас любые слова будут лишними. Она закрылась от него, захлопнула дверь, которую он только-только начал приоткрывать. Уже у порога он обернулся в последний раз. Она сидела на краю кровати, обхватив себя руками, и смотрела в пустоту. В её позе было столько одиночества и боли, что у него защемило сердце. — Доброй ночи, Миранда, — тихо сказал он. Она не ответила. Гермес вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь. Тишина Академии показалась ему оглушительной. Он стоял несколько минут, прислонившись к стене, и смотрел в окно на спящий парк. *«Что это было? — думал он. — Очередная игра? Проверка? Или... она просто испугалась?* Он не знал ответа. Но понимал одно: эта девушка — не просто загадка. Она — тайна, к которой опасно прикасаться. И всё же... он не мог заставить себя уйти. Не сейчас. Не после того, как увидел её настоящую — беззащитную и сильную одновременно. Гермес глубоко вздохнул и направился к лестнице. Впереди был бал. И он чувствовал: именно там всё решится. Либо она позволит ему подойти ближе... либо окончательно оттолкнёт. И от этой мысли у него внутри всё сжималось от странного, почти болезненного предвкушения.