Часть 20

Прошло несколько дней. Для Аластора они тянулись неприятно медленно. Он снова вернулся к привычному ритму жизни — эфиры, встречи, сценарии, улыбки для публики. Со стороны всё выглядело как обычно. Только вот дома стало слишком тихо. Он больше не проверял телефон каждые десять минут. Не ловил себя на мысли, что хочет рассказать Чарли какую-нибудь глупую историю. Не заходил в «Mimzy» так часто. И, что раздражало его сильнее всего, продолжал думать о ней. Даже после всего. Особенно по вечерам. В тот день Аластор сидел в гостях у матери за кухонным столом с чашкой кофе и просматривал бумаги для очередного эфира. Точнее — пытался. Потому что уже минут десять смотрел в одну строчку. — Аластор. Он поднял взгляд. Мари стояла у плиты и внимательно смотрела на сына. — М? — Ты какой-то грустный. — Тебе кажется. — Не кажется. Она выключила плиту и села напротив. — Что случилось? Аластор спокойно отвёл взгляд. — Ничего особенного. Мари прищурилась. — Вы с Чарли поссорились? Он замер всего на секунду. Но матери этого хватило. — Ох… Она мягко вздохнула. — Если да, то не расстраивайся. Я уверена, что вы помиритесь. Аластор медленно поставил чашку на стол. — Мы расстались, мам. Мари заметно растерялась. — Оу… На её лице появилось искреннее сожаление. — Как же так?.. Вы тогда выглядели такими счастливыми. Аластор горько усмехнулся. — Ключевое слово — «тогда». Тишина ненадолго повисла между ними. Мари осторожно спросила: — Так что случилось? Аластор долго молчал. Он не хотел рассказывать. Да и как вообще это объяснить? Что он снова ошибся в человеке? Что снова позволил себе поверить кому-то? В итоге он лишь тихо ответил: — Не сошлись характерами просто. Он отвёл взгляд к окну. — И… она оказалась не такой, как я думал. Мари понимающе кивнула. На её лице появилась усталая грусть. — Понимаю. Она ненадолго замолчала. — Твой отец тоже сначала был другим человеком. Аластор сразу напрягся. — Мам… Но она всё же продолжила: — А потом потерял работу, начал выпивать… и стал совсем другим. Её взгляд потускнел. — Хотя, может, я просто никогда не знала его по-настоящему. В голосе Мари не было злости. Только старая усталость. Аластор тихо выдохнул. — Мам, этого тирана больше нет. Не надо его вспоминать. Он осторожно накрыл её руку своей. — А со своими отношениями я разберусь. Не переживай. Мари слабо улыбнулась. — Как скажешь, сынок. Она мягко сжала его пальцы. — Просто береги себя. После короткой паузы она добавила тише: — И постарайся не сдаваться так сразу. Эти слова почему-то задели сильнее, чем он ожидал. Потому что часть его уже сдалась. А другая всё ещё злилась на себя за то, что не может просто забыть Чарли. Даже сейчас. — Люблю тебя, — тихо сказала Мари. Аластор впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему. Устало, но искренне. — Я тебя тоже люблю, мам.