Война подошла к концу

***

      Они поженились через год после Олимпиады.       Свадьба была тихой — только свои. Бабушка Ники, мама Арсения, Антон с новой девушкой (наконец-то серьезно), Сергей, и даже Паша! Арсений был в классическом костюме, Ника — в белом платье, коротком, чтобы не мешал танцевать. — Я клянусь никогда больше не взвешивать тебя по средам, — сказал Арсений, когда подошла его очередь говорить тост. — Да ну, не верю, — засмеялась Ника. — Ладно. Но я буду делать это с любовью.       Они жили в Питере, в квартире с видом на каток. Арсений продолжал тренировать — теперь у него была новая пара юниоров. Ника закончила карьеру — после пяти четверных на Олимпиаде ставить новые рекорды было некуда. Она стала хореографом, работала с Сергеем, ставила программы для молодежи.       Антон взял бронзу на следующем чемпионате мира и тоже ушел в тренеры. Они виделись каждую неделю, и он по-прежнему называл ее «Никуся», на что Арсений просто тихо вздыхал. — Ревнуешь? — смеялась Ника. — Нет. Просто бесит.       В воскресенье они ездили к бабушке на пироги. Елена Викторовна переехала в Питер, чтобы быть ближе к сыну и невестке. Она говорила, что давно не видела Арсения таким живым. — Ты изменился, сынок, — сказала она однажды. — Это она, — ответил Арсений, кивнув на Нику.       Они катались на коньках по выходным. Не тренировались — просто катались. Держались за руки на медленных кругах, целовались в углах катка, когда никто не видел. Арсений иногда показывал тройной аксель — для публики. Ника смеялась и говорила, что у него коронный прыжок лучше, чем у нее. — Неправда, — говорил он. — Правда, — отвечала она. — Ты же мой тренер. Ты должен быть лучше.       Он обнимал ее, прижимал к себе, утыкался носом в ее волнистые волосы. — Я твой муж, — поправлял он. — Тренер — в прошлом. — А муж — это навсегда? — спрашивала она. — Навсегда, — отвечал он.       И лед под их коньками пел ту же песню — тихую, счастливую, без единой фальшивой ноты.