Точка невозврата

После тяжелейшего, но триумфального матча со шведами сборная России наконец-то получила полноценный вечер отдыха. На загородной спортивной базе царило умиротворение. Парни восстанавливали силы: кто-то отсыпался в номерах, кто-то восстанавливался в бане, а Егоров и Самсонов тихо обсуждали у бортика грядущую игру со словаками. Андрей Кисляк сидел в своём рабочем кабинете, изучая медицинские отчёты по восстановлению игроков после штурма Саши Сокол. Тишину прервал резкий звонок мобильного. На экране высветился незнакомый номер, но, приняв вызов, Андрей мгновенно узнал этот голос. — Андрей, привет, — тихо произнесла Яна. — Пожалуйста, не бросай трубку. Нам нужно встретиться. Буквально на десять минут. Я стою у КПП твоей базы. Кисляк на секунду прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Прошлое никак не хотело оставлять его в покое, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. — Хорошо, Яна. Выходи к беседке у озера на территории. Я подойду, — коротко ответил он и отключил связь. Спускаясь по лестнице, Андрей достал телефон. Опыт прошлых скандалов и судебных тяжб научил его хладнокровию. Одним плавным движением пальца он тайком включил диктофон и убрал смартфон во внутренний карман куртки. Вечерняя прохлада окутала озеро, по воде шла лёгкая рябь. Яна стояла у перила беседки, кутаясь в пальто. Увидев Андрея, она сделала шаг навстречу, и в её глазах промелькнула странная, лихорадочная надежда. — Спасибо, что пришёл, — заговорила она, внимательно вглядываясь в его спокойное лицо. — Андрей... я видела тебя у арены с Павлом. И я видела тебя с этой твоей Катей... Я много думала эти дни. О том, как мы жили раньше, о наших чувствах. Мне кажется, ты, наверное, сделал ошибку. Мы ведь столько прошли вместе. Может... можно ещё всё вернуть? Мы ведь можем попробовать начать сначала, забыть весь этот кошмар? Андрей слушал её молча, не перебивая. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, словно перед ним стоял чужой, незнакомый человек. Когда она замолчала, ожидая ответа, Кисляк сделал глубокий вдох и заговорил тихо, но предельно твёрдо: — Ян, я не вижу общего будущего. Хорошо, что я понял это сам. Яна вздрогнула, словно от удара, но Андрей продолжал, и каждый его слог бил точно в цель: — Просто представь... так же бы мы с тобой были вместе, а потом? Что-то бы случилось, и проблема бы была какая-то. Мне ведь нужна была поддержка. Когда я потерял зрение, Ян... Когда я потерял отца... Ты каждый раз сбегала, потому что просто не справлялась с трудностями. Ты ломалась при первом же испытании. И детей у нас быть не может, ты сама это прекрасно знаешь. Яна опустила голову, её плечи мелко задрожали, а из глаз покатились первые слёзы. Но Кисляк не испытывал к ней злости — только опустошающее спокойствие. — А с Катей у нас есть общее будущее. Она сильная, она верит в меня и умеет быть рядом и в радости, и в горе. Поэтому, Ян... Иди к своему Паше. Он принял тебя, потому что любит. Он твоя судьба. А меня оставь и дай мне жить дальше. Яна шмыгнула носом, понимая, что эта стена абсолютно непробиваема. Между ними больше не осталось ничего — ни любви, ни обид, ни даже былой ненависти. Только глухая пустота. Она молча развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу с базы, растворяясь в вечерних сумерках. Андрей проводил её взглядом, достал из кармана телефон и нажал кнопку «Стоп» на диктофоне. Запись была сделана, но внутри Кисляк точно знал: она ему больше никогда не пригодится. Эта страница его жизни была перевёрнута и сожжена раз и навсегда. Он повернулся и пошёл обратно к корпусу. У крыльца его уже ждала Катя, накинув на плечи его тёплую куртку. — Всё хорошо? — мягко спросила она, заглядывая ему в глаза. — Лучше не бывает, — Андрей тепло улыбнулся, обнял свою невесту за плечи и поцеловал в макушку. — Пойдём внутрь. Завтра у нас много работы. Словакия сама себя не обыграет.