*

Гермиона ненавидит чёрный, ведь перед её глазами лишь тьма. Она обуза для всех. Величайшая Волшебница столетия ослепла, а без зрения она не может ничего. Она не может использовать магию, как раньше, весело и беззаботно. Она даже не может понять, где находится, и есть ли рядом люди. Гермиона подавлена, но не сдаётся. Пока никого нет, она выходит на улицу. Она шагает по безлюдной улице осторожно, боясь напороться на неожиданно выросший столб, но дорога чиста. Пальцы подрагивают, и Грейнджер пытается сосредоточиться на дороге. Раз за разом пытается услышать хоть звук, что сказал бы, что она здесь не одна. Получается не сразу, но когда она в очередной раз ведёт рукой по воздуху, то наконец ощущает. Пыль трепещет под напором разгоряченного летним солнцем тела. Кто-то проходит мимо, шумно дыша. Где-то недалеко шушукаются девушки. — Слышала, Саймон проводит вечеринку завтра вечером. Что думаешь? —... Ты же слышала? — Я полностью свободна, думаю... Шум воды заглушает слова. Гермиона слышит тихий шелест листвы и почти видит. Лёгкие туфли чуть постукивают о старую брусчатку. Дорога ведёт прямо, мимо пустых сейчас лавочек. Вода свободно плещется в уличных фонтанчиках. Около полудня, мало людей и стойко пахнет едой, булочками. Гермиона не ела с утра, но не может оторваться от созерцания улицы. Она же может так сказать? Она не видит, но, ориентируясь по звукам и запахам, ставшими сейчас нестерпимо яркими, она видит. Раньше она почти не ощущала, краски реальности застилали ей глаза яркой пеленой. Не видя, она ощущает гораздо больше. Мирно шагая дальше Гермиона представляет, что на небе танцуют облака, расстворяясь и опять соединяясь в неведомы узоры. Светит солнце, еле прикрытое куцыми облаками, и опаляет открытые плечи. Гермиона прикасается к волосам на затылке и нащупывает ленту. Ей завязали глаза, когда стало понятно, что зрение не вернётся. Как будто не хотели видеть правду. Она ведь никогда не увидит какого цвета эта лента. Ей сказали, голубого, но небесно-светлого, синеватого или холодного, как иней голубого? Гермиона распускает несложный узелок и отпускает ленту на свободу, летать. Неважно, где лента останется, никто не узнает владельца. Великая Волшебница продолжает шагать по брусчатке.