II

Макима не спала. Она стояла у панорамного окна своего кабинета на сорок втором этаже правительственного здания и смотрела на ночной Токио. Город под ней жил своей обычной ночной жизнью: потоки машин, редкие прохожие, неоновые вывески, отражающиеся в мокром асфальте. Миллионы людей, каждый из которых думал, что он свободен. Каждый из которых ошибался. Свобода — это иллюзия. Макима знала это лучше всех, потому что именно она эту иллюзию создавала и поддерживала. В полумраке кабинета, освещённого лишь огнями города за окном, они казались тёмными, почти чёрными — но когда Макима поворачивала голову, свет выхватывал из тени медные и гранатовые отблески. Её золотые глаза смотрели на город, но видели совсем другое. Сегодняшняя встреча с Годжо Сатору нарушила её привычный ритм. Она не показывала этого — никогда не показывала, — но внутри что-то сдвинулось. Что-то, что она не могла контролировать. И это было... неприятно. И одновременно захватывающе. Она отвернулась от окна и подошла к столу. На нём лежало досье — толстая папка с грифом «Совершенно секретно», которую ей доставили из архива магического сообщества через одного из её информаторов. На обложке было написано от руки: «Годжо Сатору». Макима села в кресло, закинув ногу на ногу, и открыла папку. Она уже знала содержимое досье наизусть, но любила пересматривать. Детали имели значение. А в случае с Годжо Сатору каждая деталь была важна. Годжо Сатору. Возраст: 28 лет. Рост: 190 см. Вес: 87 кг. Группа крови: AB. День рождения: 7 декабря. Статус: сильнейший маг современности. Техники: Шесть Глаз, Бесконечность. Семья: клан Годжо, один из трёх великих кланов магов. Родители умерли, когда ему было шесть. Воспитывался старейшинами клана. Единственный ребёнок. Личность: экстраверт, склонен к нарциссизму, маскирует глубокие эмоции за легкомысленным поведением. Отмечается исключительная преданность ученикам и готовность нарушать правила ради тех, кого он считает «своими». Слабости: не выявлены. (Примечание: предположительно, эмоциональная изоляция из-за статуса Сильнейшего.) Макима задержалась на последнем пункте. Её палец с идеальным маникюром медленно обвёл слова «эмоциональная изоляция». Вот оно. То, что она почувствовала в нём сегодня, когда их взгляды пересеклись. За всей его бравадой, за мороженым и улыбкой, за расслабленной позой у фонарного столба — там была пустота. Не та пустота, которую испытывают слабые. Та, которую испытывают те, кто слишком силён. Он был один. Так же, как она. Разница была в том, как они справлялись с этим одиночеством. Годжо окружил себя учениками — Юджи Итадори, Мегуми Фушигуро, Нобара Кугисаки, — друзьями вроде Нанами Кенто и Шоко Иэйри, коллегами. Он создал вокруг себя шум и движение, чтобы заглушить тишину внутри. Макима же приняла одиночество как данность. Как фундамент, на котором она построила свою империю. Ей не нужны были равные. Ей нужны были подчинённые. До сегодняшнего дня. — Он интересен, — произнесла она вслух, пробуя эту мысль на вкус. Золотые кольца в её глазах чуть сузились — жест, который те, кто знал её, научились распознавать как признак глубокой задумчивости. В дверь кабинета тихо постучали. — Войдите. Дверь открылась. На пороге стояли двое: капитан Кишибе и Гуаньси. Они были её ближайшим кругом — насколько вообще можно говорить о «близости» в отношении Макимы. Первый был её цепным псом, который когда-то пытался её убить, а теперь служил ей, потому что понял бесполезность сопротивления. Вторая была её тенью — молчаливой, смертоносной, преданной без вопросов. — Вы хотели нас видеть, госпожа? — спросил Кишибе. — Да. Проходите. Они вошли. Кишибе сел на стул напротив стола Макимы — свободно, но с той настороженностью, которая никогда не покидала его в её присутствии. Гуаньси осталась стоять у двери, скрестив руки на груди. Её глаза — тёмные, непроницаемые — были устремлены на Макиму. В них читалось то, что она никогда не произносила вслух: абсолютная, граничащая с одержимостью преданность. — Я хочу услышать ваше мнение, — сказала Макима, откидываясь в кресле. Движение было плавным, как у большой кошки. — О Годжо Сатору. Кишибе и Гуаньси обменялись быстрыми взглядами. Затем Кишибе заговорил: — Я слышал о нём. Сильнейший маг современности. Обладатель «Шести Глаз» и техники «Бесконечности». Говорят, он в одиночку может уничтожить целую армию. — Это не слухи, — спокойно ответила Макима. — Это факты. Я изучила его досье. Он действительно настолько силён. — Насколько силён по сравнению с вами? Хороший вопрос. Макима ценила в Кишибе это качество — он не боялся задавать прямые вопросы. Даже те, которые могли стоить ему жизни. — Я не знаю, — честно ответила она. — И именно это меня интересует. За всю мою жизнь я не встречала никого, чью силу я не могла бы оценить. Годжо Сатору — первый, кто находится за пределами моего понимания. Когда я смотрю на него, я вижу... бесконечность. Кишибе присвистнул. — И что вы планируете делать? — Пока — наблюдать. — Макима взяла со стола одну из фотографий Годжо. На ней он был запечатлён в окружении учеников — трое подростков: розоволосый парень с открытой улыбкой, темноволосый юноша с хмурым взглядом и коротко стриженная девушка с дерзким выражением лица. Юджи Итадори, Мегуми Фушигуро, Нобара Кугисаки. Годжо стоял в центре, и его чёрная повязка на глазах не могла скрыть довольной, почти отеческой улыбки. — Мне нужно больше информации. Не из досье. Живой. Я хочу понять, как он думает, что чувствует, чего боится. — Вы хотите найти его слабость? — Я хочу найти его суть, — поправила она. — Слабость и суть — это не всегда одно и то же. Гуаньси впервые нарушила молчание. Её голос был тихим, как всегда, но в нём звучало напряжение: — Вы позволите ему приблизиться к вам? Макима перевела взгляд на неё. Гуаньси была преданным клинком, но иногда её преданность граничила с собственничеством. Это было полезно — до определённого предела. — Возможно, — ответила Макима. — Если он захочет. — Это опасно. — Всё стоящее — опасно, Гуаньси. Ты знаешь это не хуже меня. Гуаньси опустила глаза. Она не стала спорить. Никто не спорил с Макимой. Но её пальцы, сжимавшие предплечья скрещённых рук, побелели от напряжения. — Капитан, — Макима снова обратилась к Кишибе, — я хочу, чтобы вы подготовили оперативную группу. Не для нападения. Для наблюдения. Я хочу знать о каждом шаге Годжо Сатору в Токио. С кем он встречается, куда ходит, что ест, где спит. — Будет сделано. — И ещё одно. — Макима достала из ящика стола небольшой конверт из плотной кремовой бумаги. — Это приглашение. Передайте ему лично. Завтра утром. Я хочу, чтобы это выглядело... достойно. Кишибе взял конверт. На нём не было ни адреса, ни имени — только тиснёный золотой символ: круг, разделённый надвое изогнутой линией. Древний знак равновесия. — Что внутри? — Приглашение на ужин, — Макима улыбнулась, и её золотые глаза блеснули в полумраке. — В моей резиденции. Через два дня. В комнате повисла тишина. Даже Гуаньси, обычно непроницаемая, слегка приподняла бровь. Ужин? Госпожа никогда не приглашала никого на ужин. Это было... неслыханно. — Вы приглашаете врага на ужин? — уточнил Кишибе. — Я приглашаю равного на разговор, — ответила Макима. — Враг, капитан, — это категория, которую я ещё не определила для Годжо Сатору. Он может стать врагом. А может стать чем-то иным. — Чем? Макима не ответила. Она посмотрела в окно, и на её губах застыла та самая нечитаемая улыбка.

***

Утро следующего дня выдалось ясным и холодным. Годжо стоял на полигоне Токийской школы магии, наблюдая за разминкой Юджи. Чёрная повязка плотно облегала верхнюю часть его лица, скрывая глаза. Белые волосы трепал ветер. Руки — в карманах брюк. Поза — расслабленная до неприличия. — Сенсей! — Юджи махнул ему рукой с другого конца полигона. — Смотрите, я освоил новый приём! — Показывай. Юджи разбежался и нанёс серию ударов по тренировочному манекену. Последний удар — сконцентрированный поток проклятой энергии — разнёс манекен в щепки. Годжо хмыкнул: — Неплохо. Но ты всё ещё вкладываешь слишком много силы в правую руку. Если противник заметит это, он будет блокировать тебя с левой стороны. — Понял! — Юджи радостно кивнул и побежал к следующему манекену. Годжо покачал головой. Этот парень был неиссякаемым источником энтузиазма. Иногда он напоминал Годжо его самого в юности — до того, как «Шесть Глаз» и «Бесконечность» стали его проклятием. Звук шагов за спиной заставил его обернуться. Утахимэ Иори стояла в нескольких метрах от него. Она была в дорожном плаще поверх своего обычного кимоно, с небольшой сумкой через плечо. Её волосы были собраны в пучок, но несколько прядей уже выбились и обрамляли лицо. В утреннем свете она выглядела... уставшей. — Пришла попрощаться? — спросил Годжо. — Пришла убедиться, что ты не сдохнешь без меня, — она подошла ближе и встала рядом. — Хотя, честно говоря, шансы невелики. — О, ты веришь в меня. Я тронут. Они стояли рядом, глядя на полигон. Юджи вдалеке атаковал очередной манекен, выкрикивая что-то боевое. Ветер доносил его голос и запах свежескошенной травы. — Я слышала о приглашении, — сказала Утахимэ, не глядя на него. — Нанами доложил? — Нанами в панике. Он считает, что это ловушка. — А что считаешь ты? Утахимэ повернулась к нему. Её глаза — тёмные, проницательные — встретились с его скрытым повязкой взглядом. — Я считаю, что ты идиот, — сказала она. — Но ты всегда был идиотом. И это никогда не мешало тебе выживать. — Это почти комплимент. — Это констатация факта. — Она помолчала. — Годжо, я знаю тебя дольше, чем большинство людей в этой школе. Я знаю, что ты чувствуешь, даже когда сам этого не понимаешь. — И что же я чувствую? — Одиночество. — Она произнесла это просто, без жалости, без осуждения. — Ты всегда был один, даже когда вокруг тебя толпа. И эта женщина — Макима — она такая же, да? Годжо ничего не ответил. Повязка скрывала его выражение, но Утахимэ видела, как напряглись его плечи. — Я не говорю «не ходи», — продолжила она. — Я знаю, что ты всё равно пойдёшь. Просто... — она на мгновение замялась, что было совершенно на неё не похоже, — просто будь осторожен. Не потому что она демон. А потому что она — первая, кто может быть тебе равна по силе. Он медленно кивнул. — Ты когда-нибудь вернёшься? — спросил он. — Из Лондона? — Через полгода. Если не убьют на задании. — Я убью любого, кто попытается. Утахимэ неожиданно рассмеялась — коротко, почти грустно. — Знаешь, Годжо, иногда ты говоришь правильные вещи. Жаль, что это случается раз в год. — Я тренируюсь. Она покачала головой, развернулась и пошла прочь. Сделала несколько шагов, потом остановилась и бросила через плечо: — Кстати. Если ты всё-таки не вернёшься с этого ужина, я скажу на твоих похоронах, что ты был самым невыносимым человеком из всех, кого я знала. — Это будет лучшая надгробная речь в истории, — отозвался он. Она ушла. Годжо остался стоять на полигоне, глядя ей вслед. Его ученики — Юджи, который всё ещё разносил манекены, Мегуми и Нобара, которые должны были подойти позже, — были его настоящим, его ответственностью, его надеждой. Но Утахимэ была его прошлым. Частью той жизни, где всё было проще. Теперь она уезжала. И он оставался один. Впрочем, не совсем один. Он сунул руку в карман и нащупал конверт с золотым тиснением, который Нанами вручил ему сегодня утром с выражением лица человека, зачитывающего смертный приговор. Приглашение на ужин от Макимы.

***

— Это доставили сегодня утром, — сказал Нанами, протягивая конверт. — Курьером. Из правительственного здания. Курьером был молодой парень с тёмными волосами и уставшим лицом. Представился Аки Хаякавой. Сказал, что выполняет поручение госпожи. Годжо взял конверт и покрутил его в пальцах. Тиснёный золотой символ — он не узнал его, но оценил эстетику. Минимализм. Вкус. Стиль. — От Макимы, — сказал он. Не спросил — констатировал. — Вероятно. Ты не хочешь вскрыть его в безопасном месте? — А чем тебе не нравится это место? — Годжо обвёл рукой полигон. — Свежий воздух, солнышко, Юджи вон машет нам из другого конца зала... — Годжо. — Ладно, ладно. — Он аккуратно вскрыл конверт и достал карточку из плотной кремовой бумаги. Пробежал глазами текст. Его улыбка — единственное, что было видно под повязкой, — поползла вверх. — Она приглашает меня на ужин. — Что? — Нанами выхватил карточку у него из рук и перечитал сам. — «Госпожа Макима имеет честь пригласить Годжо Сатору на ужин в своей резиденции. Через два дня, 19:00. Дресс-код: по желанию гостя». Что это значит? — Это значит, — Годжо улыбнулся, — что я ей понравился. — Это значит, что она хочет заманить тебя в ловушку. — Возможно, — согласился Годжо, забирая карточку обратно. — Но ловушка — это тоже форма внимания. А внимание от такой женщины — это комплимент. Нанами смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Таким, каким смотрят на человека, который только что объявил о намерении прыгнуть с крыши без парашюта. — Ты ведь не собираешься идти? — Конечно, собираюсь. — Годжо убрал приглашение в карман. — Там будет ужин. Я люблю ужины. — Годжо, это демон контроля. Она подчинила себе половину правительства. Она уничтожила три отряда элитных магов. Она... — Она пригласила меня на ужин, — перебил Годжо. — Не в бой. Не в ловушку — ну, по крайней мере, не только в ловушку. Она хочет поговорить. И я хочу послушать. — Зачем? Годжо посмотрел на него. Улыбка всё ещё была на месте, но за ней промелькнуло что-то серьёзное — то, что он редко позволял себе показывать. — Потому что, Нанами, за всю мою жизнь я встретил только одного человека, который мог бы понять, что значит быть мной. И этот человек — не человек вовсе. Она демон. И она пригласила меня на ужин. Как я могу отказаться? Нанами ничего не ответил. Он просто покачал головой и пошёл прочь, бормоча что-то о «невозможных людях» и «суицидальных наклонностях». Годжо посмотрел ему вслед и усмехнулся. Затем он снова достал приглашение и перечитал его. «Дресс-код: по желанию гостя». — Она хороша, — пробормотал он. — Очень хороша. Он убрал карточку обратно в карман и направился к выходу с полигона. В голове уже крутились мысли о предстоящем вечере. Он не питал иллюзий. Это могла быть ловушка. Это могла быть попытка изучить его. Это могло быть что угодно. Но в одном он был уверен: это будет интересно. А интерес — это единственное, чего он жаждал больше всего. И Макима это знала. «Ты читаешь меня, как открытую книгу», — подумал он. — «Ну что ж. Посмотрим, смогу ли я прочитать тебя».

***

Вечером назначенного дня Годжо стоял перед зеркалом в своей квартире и поправлял воротник рубашки. Он выбрал образ нарочито небрежный: дорогой, но неформальный — тёмные брюки, светлая рубашка без галстука, пиджак перекинут через руку. Чёрная повязка на глазах осталась лежать на прикроватном столике. Макима хотела увидеть настоящего Годжо Сатору — что ж, она его увидит. Его глаза — пронзительно-голубые, почти светящиеся в полумраке спальни. Он редко видел себя таким. На работе — повязка. В обычной жизни — тёмные очки. И только дома, перед зеркалом, он встречался с собственным взглядом. — Ну, поехали, — сказал он своему отражению. — Посмотрим, что ты за демон, Макима. Телефон завибрировал. Сообщение от Юджи: «Сенсей, вы правда идёте на ужин к демону?! Нанами-сан весь день ходит мрачнее тучи! Мегуми сказал, что это самоубийство, а Нобара сказала, что вы идиот (простите, это её слова, не мои!!!)» Годжо усмехнулся и набрал ответ: «Не волнуйся, Юджи. Я просто поем и поболтаю. Если что — звони в полицию. Или в морг. По обстоятельствам. И передай Нобаре, что я ценю её честность )» Ответ пришёл мгновенно — поток возмущённых эмоджи. Годжо убрал телефон и бросил последний взгляд в зеркало. Из отражения на него смотрел высокий, беловолосый мужчина с пронзительными голубыми глазами. Сильнейший маг современности. И в то же время — просто человек, который идёт на ужин к женщине, которая может оказаться его смертельным врагом. Или чем-то совершенно иным.

***

Резиденция Макимы находилась в отдельном крыле правительственного комплекса, доступ к которому был закрыт для обычных посетителей. Годжо провели через несколько постов охраны, каждый из которых смотрел на него со смесью страха и подобострастия — верный признак того, что эти люди находились под контролем. Наконец двойные двери из красного дерева открылись, и он вошёл в обеденный зал. Зал был огромен. Высокие потолки терялись в полумраке, хрустальная люстра отбрасывала тысячи бликов на накрытый стол. Стол был сервирован на две персоны — два прибора, две свечи, два бокала. И никого больше. — Добрый вечер, Годжо Сатору. Голос раздался у него за спиной. Он обернулся. Макима стояла в дверном проёме, через который он только что вошёл. Она двигалась бесшумно — он не слышал её шагов. На ней было тёмно-красное платье, простое по крою, но невероятно элегантное. Ткань облегала фигуру и струилась вниз, к щиколоткам, оставляя открытыми плечи и ключицы. Красные волосы были распущены — тяжёлые, блестящие, они падали на плечи и спину, доставая почти до талии, и в свете свечей отливали медью и тёмным золотом. Её золотые глаза с концентрическими кольцами смотрели на него с тем же выражением, что и в прошлую встречу: интерес, лёгкая насмешка, предвкушение. Годжо понял, что она сделала это нарочно. Распустила волосы. Надела платье цвета запёкшейся крови. Создала атмосферу. Она хотела, чтобы он увидел её не как чиновника, не как демона, а как женщину. И он увидел. — Добрый вечер, Макима, — ответил он, улыбнувшись. — У вас здесь уютно. Немного мрачновато, но уютно. — Благодарю. — Она прошла к столу, и её движение было плавным, как течение воды. — Прошу. Они сели друг напротив друга. Свечи отбрасывали танцующие тени на их лица. Где-то в глубине зала неслышно появились подконтрольные Макимы — и начали подавать блюда. — Я ценю, что вы приняли приглашение, — произнесла Макима, беря бокал с вином. Её пальцы, тонкие и бледные, обхватили ножку бокала с почти хирургической точностью. — Многие на вашем месте отказались бы. — Я не многие, — ответил Годжо, беря свой бокал. — Кроме того, мне было любопытно. Вы — первая, кто приглашает меня на ужин, предварительно не попытавшись убить. — А вы — первый, на ком мой контроль не работает, — спокойно парировала она. — Так что мы квиты. Их взгляды встретились поверх бокалов. Золотые кольца в её глазах чуть расширились, когда она вгляделась в его лицо — открытое, без повязки, с этими невозможными голубыми глазами. Он смотрел на неё в ответ, и где-то глубоко внутри оба почувствовали: что-то необратимо изменилось. — Зачем я здесь? — спросил Годжо, делая глоток. — Если не считать того, что я симпатичный собеседник. Макима откинулась на спинку стула, не сводя с него глаз. Свечи мерцали, и тени скользили по её лицу, делая его почти нереальным. — Вы здесь, потому что я хочу понять, кто вы, — сказала она. — Не «Сильнейший маг». Не «обладатель Шести Глаз». Не «Годжо Сатору из досье». Вы. Настоящий. — И как вам то, что вы видите? — Я пока не решила. — Её губы тронула лёгкая улыбка. — Но начало многообещающее. Годжо рассмеялся — тихо, почти интимно. — Знаете, Макима, — сказал он, ставя бокал на стол, — вы первая за долгое время, кто говорит со мной, а не с моей репутацией. Это... освежает. — Как и вы, — ответила она. — Я не привыкла к людям, которые не боятся смотреть мне в глаза. — А я не привык к демонам, которые приглашают меня на ужин. — Значит, мы оба в новой для себя ситуации. — Она подняла бокал. — Предлагаю тост. За новые ситуации. — За новые ситуации, — эхом отозвался он. Звон хрусталя разнёсся по пустому залу. И в этом звуке было обещание. Обещание того, что ни один из них пока не мог выразить словами.