Глава 7 конец праздника и новое поручение

--- Вернувшись на свои места после короткого перерыва, гости снова погрузились в атмосферу праздника. Те номера, которые не успели показать в первой половине дня, теперь сменяли друг друга, наполняя сад звуками музыки, смехом и шелестом нарядных одежд. Воздух был пропитан ароматами цветов, благовоний и свежей выпечки, доносившейся из дворцовых кухонь. Один за другим выступали танцоры, чьи движения были подобны течению воды — плавные, текучие, завораживающие. Их шёлковые одежды переливались в лучах заходящего солнца, создавая иллюзию танцующего огня. Акробаты, чьи гибкие тела изгибались в немыслимых позах, вызывали восхищённые вздохи публики, а музыканты, игравшие на старинных струнных инструментах, наполняли пространство мелодиями, уносящими слушателей в далёкие времена. Каждый номер был посвящён прославлению императора и благодарности небу за его милость. Зрители то замирали в восхищении, то разражались аплодисментами, и даже самые важные сановники позволяли себе улыбнуться, глядя на представления. Люмин, стоявшая позади Нин Гуан, наблюдала за этим зрелищем, но её мысли были далеко. Она механически хлопала в ладоши, когда того требовал этикет, но взгляд её был рассеянным. Она замечала, как плавно движутся танцоры, как сверкают их костюмы, но всё это казалось ей чем-то чуждым, почти нереальным. После завершения основной программы началась церемония подношения даров. Чиновники и вельможи по очереди подходили к императорскому возвышению, неся в руках свои подарки, упакованные в шёлк и резные шкатулки. Одни преподносили редкие драгоценности, другие — старинные свитки и книги, третьи — изделия из нефрита и золота. Некоторые дары были столь огромными, что их несли несколько слуг, и Люмин с интересом наблюдала, как они осторожно ставили их перед императором, кланяясь до самой земли. Нин Гуан также поднялась с места, держа в руках изящную шкатулку, украшенную перламутровыми вставками, которые переливались на свету, словно морская раковина. Она сделала несколько шагов вперёд, остановилась перед императорским возвышением и, сделав учтивый поклон, передала дар. Император принял его с лёгким кивком, и Нин Гуан, выпрямившись, вернулась на своё место с достоинством, которое было свойственно только ей. Даже смотрители гарема, обычно остававшиеся в тени и не привлекавшие к себе внимания, поднесли свои подношения. Яэ Мико, с её неизменной лисьей улыбкой, вышла вперёд, держа в руках изящный сосуд с редким вином, которое, по слухам, хранилось несколько десятков лет. Она поставила его на специальный поднос перед императором, слегка наклонив голову, и в её глазах мелькнула хитринка, которую заметили лишь самые внимательные. Сяо, в свою очередь, подошёл к трону с коротким свитком, исписанным каллиграфией. Он держал его обеими руками, как того требовал этикет, и в его движениях чувствовалась сдержанная учтивость. Он передал свиток слуге, который принял его с поклоном, и Сяо бесшумно отступил обратно в тень, где его фигура почти слилась с колонной. Люмин краем глаза заметила его движение, и ей показалось, что на мгновение его взгляд скользнул по ней, но она не была уверена. Она перевела взгляд на других зрителей, чувствуя себя далёкой от всей этой роскоши и величавости. Ей казалось, что она смотрит на происходящее сквозь лёгкую дымку — всё было слишком величественным и чуждым её простой душе. Она видела, как сановники перешёптываются, как наложницы обмениваются взглядами, как слуги бесшумно перемещаются между рядами, но сама она оставалась неподвижной, почти не дыша. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые тона, наложницы вместе с императором покинули главную площадку. Они направились на ту же террасу, где недавно стояли Люмин, Паймон, Сян Лин и Сахароза. Их одежды, подсвеченные закатным солнцем, казались огненными, и они двигались медленно и величественно, как будто участвовали в ещё одном представлении. Люмин, заметив их перемещение, повернулась к Сян Лин и спросила вполголоса: — А почему они ушли сейчас, а не днём? Сян Лин пожала плечами, тоже удивлённая. Она перевела взгляд на уходящую процессию и задумчиво покачала головой: — В этом году всё как-то не так ярко. Обычно праздник длится дольше и заканчивается большим фейерверком. А сейчас... — она развела руками, — просто как будто побывали на обычной церемонии. Может быть, из-за того, что кто-то отравился, или из-за других причин, но чувствуется какая-то недосказанность. Люмин проследила за её взглядом и увидела, как император с наложницами скрылись за резной дверью террасы, оставляя за собой лишь лёгкий шлейф благовоний. — А раньше было лучше? — поинтересовалась Люмин, переводя взгляд на оставшихся гостей. Паймон, которая до этого молча перебирала ленточки на своей одежде, услышав вопрос, вздохнула и присела рядом на каменную ограду террасы. Она положила руки на колени и начала рассказывать, слегка покачивая ногами: — В разы! Были конкурсы не только между высшими рангами, но и между служанками и низшими чинами. Мы могли участвовать, и это было весело. Устраивали ритуальные молитвы и напевы, и всё это было более энергичным. А сейчас... — она махнула рукой, как бы отбрасывая невидимую пыль, — будто мы уже несколько раз побывали в одной и той же истории, и с каждым разом она всё хуже и хуже. Люмин нахмурилась, пытаясь понять её слова. Она посмотрела на затихающий сад, где слуги уже начали убирать пустые чаши и свёрнутые ковры: — Ты так объяснила, что я даже не поняла... Паймон развела руками и улыбнулась, хотя в улыбке её была лёгкая грусть: — Да ты ничего не поймёшь, ты новенькая, вот и всё. Люмин не стала спорить и лишь перевела взгляд на других служанок, которые уже начали разбирать столы и убирать оставшееся угощение. Праздник постепенно затихал, как догорающий костёр, оставляя после себя лишь запах дыма и воспоминания. Когда они уже собирались уходить, к ним подошла Янь Фэй. Её голос звучал тихо и немного устало, а под глазами залегли тени — видимо, день выдался тяжёлым для неё: — Девочки, скоро вернётся госпожа, и нам надо будет идти обратно. Вы все готовы уже? Сахароза кивнула, поправляя очки, которые съехали на кончик носа от усталости: — Мы всё убрали и ждём госпожу. Янь Фэй оглядела их, задержав взгляд на каждой, и, удовлетворённая порядком, отошла в сторону, чтобы проверить, как идут дела у других служанок. Люмин тем временем рассматривала слуг Шэ Хэ, стоявших неподалёку. Их было около двадцати, и все они были одеты в одинаковые серые платья, словно стая птиц, собравшихся в одном месте. Одна из них выделялась одеждой — более тёмной и аккуратной, чем у остальных, и Люмин поняла, что это, скорее всего, главная среди них. Она запомнила это наблюдение, решив, что подобная информация может когда-нибудь пригодиться. Мимо прошли Сяо и Басациус. Они уже уходили, и их фигуры медленно удалялись по дорожке, ведущей к выходу из сада. Люмин проводила их взглядом, чувствуя, как внутри неё зарождается странная смесь усталости и любопытства. --- Прошёл ещё час, и наконец они смогли покинуть террасу. Возвращение в Нефритовый дворец было долгим и тихим. Служанки шли почти бесшумно, их шаги мягко ступали по каменным плитам. Даже Паймон, обычно болтливая, молчала, опустив голову и глядя под ноги. В покоях Нин Гуан было тихо и прохладно. Служанки помогли госпоже снять тяжёлые праздничные одежды, аккуратно разложили их на специальных вешалках, затем разошлись по своим комнатам, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Когда Люмин наконец оказалась в своей комнате, она рухнула на кровать, чувствуя, как тело наливается тяжестью. Она лежала, глядя в потолок, и мысли постепенно начали возвращаться к событиям дня. Она слышала, как ветер шумит за окном, как где-то вдалеке лают собаки, но все эти звуки казались ей далёкими и неважными. «Девушку отравили, и после этого из еды исключили мясо... но это не значит, что всё было отправлено. Почему? Может, отравили все блюда, чтобы разом многих приблизить к смерти? Или ради безопасности убрали мясо...» Она перевернулась на бок, но мысли не давали покоя. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать их, но они возвращались снова и снова, сплетаясь в запутанные узоры. «Может, она перешла кому-то дорогу? Или была частью заговора, и кто-то решил её убрать? А может, отравить хотели другого, но по ошибке ей досталась та порция? Или хотели устроить массовое отравление, но кто и зачем?» Она вздохнула, закрывая глаза и пытаясь расслабиться. «Люмин, о чём ты вообще думаешь? Это не твоё дело. Хватит!» Она повернулась на другой бок, пытаясь прогнать мысли, но они не уходили. Она чувствовала, как где-то в глубине души зарождается странное беспокойство. «Да нет, я так не могу...» С горем напополам, уже перед рассветом, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь щели в ставнях, она провалилась в беспокойный сон, полный обрывков видений и голосов. --- Проснулась она от того, что солнечные лучи пробивались сквозь щели в ставнях, рисуя на полу длинные золотистые полосы. Люмин открыла глаза, чувствуя, что проспала всего около пяти часов. Голова слегка кружилась от недосыпа, и она с трудом заставила себя сесть на кровати. Она потянулась, разминая затекшие плечи, и огляделась вокруг. В комнате было тихо, слышно лишь, как где-то вдалеке поют птицы. Выйдя в общий зал, Люмин увидела остальных служанок. Они тоже только проснулись, и Янь Фэй уже отдавала распоряжения. Она стояла в центре комнаты, держа в руках список дел на день и проверяя, всё ли готово к новому дню: — Сегодня у нас облегчённый день. Убрать одежду, привести себя в порядок, и пока вы свободны. Но к вечеру будьте готовы вернуться к обычным обязанностям. — Ура! Отдых! — воскликнула Сян Лин, потирая руки и широко улыбаясь. — Наконец-то надо пойти прогуляться и поесть! — подхватила Паймон, но её энтузиазм тут же сменился удивлением, когда Янь Фэй обратилась к Люмин. — Люмин, — позвала она, и Люмин, завязывавшая пояс на платье, обернулась. — Господин Сяо попросил, чтобы ты явилась к нему к десяти утра. Люмин нахмурилась, её пальцы замерли на завязках пояса: — Хорошо, вы не знаете зачем? — Меня не оповестили об этом, — ответила Янь Фэй и, не добавив больше ни слова, развернулась и ушла, оставляя Люмин в недоумении. Не успела Люмин обдумать эту новость, как Паймон и Сян Лин схватили её под руки и потащили за собой, буквально выволакивая из зала. — И куда мы идём? — спросила Люмин, пытаясь высвободиться. — Как куда? Устраивать чаепитие! — радостно ответила Сян Лин, не отпуская её руку. Они добрались до собственной кухни Нефритового дворца — небольшого, но уютного помещения, где хозяйничала Сян Лин. Здесь было тепло, пахло травами и свежим хлебом, а в углу стояла большая печь, в которой что-то вкусно шипело. Сян Лин тут же засуетилась, открывая шкафчики и доставая десерты и сладости, аккуратно расставляя их на столе. — Вкусняшки! Ура! — воскликнула Паймон, потирая руки и с нетерпением поглядывая на угощения. — А разве можно есть то, что предназначено для госпожи? — спросила Люмин, с сомнением глядя на стол, где красовались пирожные и конфеты. — Это специально выделено для нас, — ответила Сян Лин, присаживаясь и жестом приглашая остальных последовать её примеру. Паймон, уже успевшая схватить пирожок, заметила: — Кстати, что-то тобой господин Сяо заинтересовался... И она хитро прищурилась, посмотрев на Люмин, которая как раз взяла чашку с чаем. — Просто я ему помогла, — спокойно ответила Люмин, придвигая к себе тарелку с десертом. Сахароза мягко улыбнулась, отпивая глоток горячего чая: — У нас есть до десяти ещё два часа. Можно будет сходить помочь в прачечной. — Ты опять собралась в выходной работать? — с укором спросила Паймон. — Пока мы в дворце, у нас нет выходного, — спокойно сказала Сахароза, поставив чашку на стол. — Но если честно, мне не хочется сидеть без дела. Мне нравится помогать. Сян Лин кивнула, соглашаясь: — Ты права, Сахароза. Но сейчас я бы хотела, чтобы мы узнали друг о друге получше. Люмин новенькая и мало что знает о нас. Предлагаю по порядку рассказать о себе. — Я согласна! — воскликнула Паймон, отрываясь от пирожка. — Кто первый? — Давайте я, — предложила Сахароза. Она поставила чашку на стол, сложила руки перед собой и начала свой рассказ, иногда отводя взгляд в сторону, словно вспоминая что-то важное: — Мне двадцать один год. Я из Монштада. Попала на службу к госпоже из-за того, что поехала для помощи в исследовании моего знакомого, и так получилось, что мне предложили работу. Я согласилась и прошла на роль личной служанки. Госпожа, конечно, предлагала мне уехать обратно, но я не хотела бросать её. И знакомый мой не был против. — Разве твой знакомый должен быть против или запрещать работать? — удивилась Люмин. — Если, конечно, это не твой муж или отец. — Что? Нет-нет, — смутилась Сахароза, на её щеках появился лёгкий румянец. — Мы просто коллеги. Я ему помогала, и когда я уехала, думала, что он будет против из-за того, что у него нет помощи. Но он отнёсся с пониманием. — Теперь я, — сказала Сян Лин, отставляя пустую чашку. — Мне восемнадцать лет. Попала на службу по рекомендации своей тётушки, хотя у родителей совсем другие планы были. Они заключили сделку о помолвке ещё когда я родилась, с одним из кланов. Да вот только из-за работы я думала, что не смогу быть с ним, но госпожа одобрила то, что я могу всё-таки выйти за него замуж, не думая о последствиях. — А это случайно не клан Юнь? — спросила Паймон, прищурившись и наклонив голову. — Да, именно, — кивнула Сян Лин, и в её голосе послышалась гордость. — Так ты станешь родственницей самой принцессы! — удивилась Паймон, округлив глаза. — Почему? — спросила Люмин, не понимая связи и переводя взгляд с одной на другую. Сахароза поспешила объяснить, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась увлечённость: — Клан Цю, который держит гильдию книг, — давние родственники клана Юнь. Они время от времени женились между собой, чтобы разбавлять кровь. И так получилось, что они родственники. А теперь, из-за того что Сян Лин выходит за наследника клана Юнь, а принцесса — за второго сына клана Цю, они станут родственницами. — Всё так запутано... — протянула Люмин, проводя рукой по волосам. — Но интересно. — Ну, теперь я! — выпалила Паймон, подпрыгивая на месте. — Я не могу чем-то таким похвастаться... Мне шестнадцать, хоть по моему росту и не скажешь, и меня все воспринимают за ребёнка. Но зато я могу притвориться им, когда надо! О прошлом мне не рассказывали, так как когда мне было три года, меня нашли у порога дома моих некровных родителей. Они не знают, откуда я. Росла я с ними, а потом им выдалась возможность пристроить меня на службу, и я не жалуюсь. А у тебя что? Люмин помедлила, чувствуя, как подруги смотрят на неё с любопытством. Она взяла чашку, чтобы занять руки, и начала рассказывать привычную историю, которую уже много раз повторяла разным людям: — Меня в детстве нашёл мой дядюшка из чайного дома. Он лекарь там, и пристроил меня. Я жила там спокойно, помогала по хозяйству, но потом меня забрали. О прошлом, откуда я родом, я тоже не помню. — Жааалкоо, — протянула Паймон, сочувственно покачивая головой. — А ведь было бы интересно узнать. Сахароза встала из-за стола, убирая посуду и аккуратно складывая её в таз для мытья: — Думаю, нам стоит пойти помочь в прачечной, и как раз Люмин уйдёт, когда ей придёт время. Паймон вздохнула, но не стала спорить. Она помогла убрать остатки угощения, и все вместе они вышли на улицу. Ветерок уже дул, принося прохладу, и Люмин почувствовала, как осень постепенно вступает в свои права, унося с собой последнее тепло уходящего лета. --- В прачечной их встретили Барбара, Ноэль и Мона. Они стояли у корыт, и Барбара, заметив подруг, засияла улыбкой, отложив мокрую тряпку и вытерев руки о передник. — Как я рада вас видеть! — воскликнула она, обнимая Сян Лин и Люмин. Люмин заметила на её волосах красивую шпильку, а на шее — изящное ожерелье, которое переливалось в лучах утреннего солнца. — Ого, кто тебе это подарил? — спросила она, протягивая руку, чтобы осторожно коснуться ожерелья. — Мне мой друг и молодой человек отправили к празднику, — ответила Барбара, и её щёки покрылись лёгким румянцем. Она смущённо улыбнулась и поправила шпильку в волосах. — Ты бы не носила их вот так , а то украдут, — заметила Сян Лин, озабоченно нахмурившись. — Я знаю, поэтому сейчас буду снимать. А вы по какому поводу здесь? — спросила Барбара, снимая украшения и убирая их в карман передника. — Мы помочь в прачечной, — ответила Паймон, уже оглядывая помещение в поисках работы. — У нас сегодня особо работы нет, так что вы зря пришли, — сказала Барбара, разводя руками. — Очень зря, — добавила Мона, выглядывая из-за корыта, где она стирала какую-то ткань. — Всё пустует практически. — Ну сделаем чуть-чуть и отдыхать, — сказала Паймон, уже беря в руки сухую тряпку. — А то Люмин скоро уйдёт. — Куда? — спросила Ноэль, подходя ближе и вытирая руки о фартук. — Да так, по делу вызвал господин Сяо, — неохотно ответила Люмин, чувствуя, как любопытство подруг начинает её немного раздражать. — Ого, — удивилась Мона, и в её глазах зажглась искорка интереса. — Надо сегодня звёзды спросить будет... — О чём? — насторожилась Люмин. — Потом расскажу, — загадочно ответила Мона и, улыбнувшись, снова уткнулась в своё корыто. --- Они принялись помогать с небольшой работой: перебирали сухие вещи, аккуратно складывая их стопками на чистые полотенца, разбирали корзины с бельём и сортировали их по цвету и типу ткани. Люмин работала молча, стараясь не думать о предстоящей встрече, но мысли всё равно возвращались к ней снова и снова. Через час она попрощалась с подругами, оставив их продолжать работу, и направилась в сторону кабинета смотрителя гарема. Она шла по пустынным коридорам, где лишь иногда попадались слуги, спешащие по своим делам. «И зачем ему опять меня звать?» — думала она, шагая по каменным плитам и чувствуя, как прохлада осеннего утра пробирает её даже сквозь одежду. Дорога была ей уже знакома. Она миновала несколько переходов, поднялась по лестнице и оказалась у знакомой двери. Она остановилась на мгновение, собираясь с мыслями, затем постучала. — Войдите, — раздался голос Сяо. Люмин открыла дверь и вошла, сделав учтивый поклон. Внутри кабинета было тихо, пахло старыми книгами и чернилами. Сяо сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и поднял на неё взгляд, когда она вошла. — Зачем вызывали? — спросила она, выпрямляясь. Сяо отложил бумаги, жестом предложил ей сесть на стул напротив и заговорил, его голос был тихим, но в нём чувствовалась серьёзность: — Ты слышала, а может, и видела, как вчера суетились люди из-за отравленной придворной дамы? — Да, — ответила Люмин, присаживаясь на краешек стула. — Так вот, сейчас не об этом, хотя не исключено, что к этому причастна она... Толиндис сбежала. — Но как? — удивилась Люмин, не ожидая такого поворота. Она даже подалась вперёд, забыв об этикете. Сяо провёл рукой по волосам, поправляя прядь, и сел ровнее, нахмурившись: — Скорее всего, у неё был сообщник. Она выбралась из заточения, и до сих пор не ясно, как именно это произошло. — Но зачем вы мне всё это говорите? Я обычная служанка, я уже помогла вам с поимкой. Сяо вздохнул, его взгляд стал более усталым. Он откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу: — Просто посчитал это нужным. Если узнаешь что-то, обязательно скажи. Из-за её побега объявили скрытые поиски, и из-за этого некому было готовить конкурсы и развлечения на праздник. Я не могу говорить об этом со всеми, но тебе я доверяю. — Я подумала, что придворная дама могла быть сообщницей Толиндис, и поэтому её могли отравить, — задумчиво произнесла Люмин, вспоминая события вчерашнего дня. — Но мясо убрали из подачи из-за того, что было отправлено только её порция или нет? — Только её, — подтвердил Сяо, внимательно глядя на неё. — Это важная деталь. — Нельзя исключать факта, что порцию могли подменить, и об этом не знали. Но я всё же склоняюсь к тому, что она перешла дорогу Толиндис, — сказала Люмин, чувствуя, как её догадки складываются в более стройную картину. Сяо кивнул, обдумывая её слова. Он слегка наклонил голову, словно взвешивая каждое из них: — В общем, ты поняла свою задачу? — Помочь вам с поимкой Толиндис, — ответила Люмин, и в голосе её прозвучала твёрдая уверенность. — Да. Всю нужную информацию тебе дадут, — добавил Сяо, протягивая ей небольшую записку. — Здесь имена тех, кто может быть связан с ней. Если увидишь кого-то из них — сообщи мне. Люмин взяла записку, спрятала её в рукав и снова поклонилась. Затем вышла из кабинета, оставляя за спиной напряжённую тишину и запах старых книг. Она шла по коридору, и в голове у неё роились мысли. Побег Толиндис, отравление придворной дамы, праздник, который прошёл не так, как планировалось. Всё это было связано, она чувствовала это. Но пока у неё не было ответов, и это беспокоило её больше всего. ---