🎬 1. «Утренние сборы»

Вэй Усянь досматривал свой сладкий сон, когда будильник разразился неприятной трелью. Не открывая глаз, он запустил в сторону навязчивого звука подушку. Снаряд попал в цель, но не поразил. Сквозь дрему он услышал, как тихо отворилась дверь. Кто-то, практически неслышно ступая по ковру, подошел к тумбочке, выключил будильник и вернул подушку под его бок. Стало блаженно тихо, но Усянь затылком чувствовал – на него смотрят. Терпеливо, совершенно не осуждая, но спать он так не мог. Перекатившись на спину, Вэй Усянь открыл глаза, уставившись в потолок. Ответа, зачем ему понадобилось вставать в субботу насильственным методом, там не было. Блуждающий сонный взгляд наткнулся на пару детских ног в пушистых тапочках с длинными ушами. Пройдясь выше, серые глаза столкнулись с карими, прищуренными в улыбке. Сын терпеливо ждал его пробуждения. Точно, у них ведь на сегодня важное дело. – С добрым утром. Пора вставать. – Сколько времени? – Половина восьмого. Вэй Усянь рывком сел в постели. – Так поздно? Нужно было раньше меня разбудить. Сычжуй беспомощно развел руками, решив, что о выброшенном в окно первом будильнике и нашедшем свое последнее пристанище под кроватью втором он расскажет позже. – Ладно, две минуты, я умоюсь и быстренько приготовлю нам завтрак. Негоже отправляться на голодный желудок. Вэй Усянь не обманул, помчавшись в ванную комнату, на ходу скидывая пижаму. Орудуя зубной щеткой и расчесываясь одновременно, он вернулся в комнату, прикидывая что у него есть из чистых вещей. На заправленной кровати его дожидались черные джинсы и однотонная красная рубашка. Вэй Усянь порадовался, что муки выбора не продлились долго, крайне неразборчиво выразил свое одобрение, убежав споласкивать рот. – Что так вкусно пахнет? – на кухне он появился уже при полном параде. – Жаренная лапша с креветками и паровые булочки, – перечислил Сычжуй, тоже полностью собранный – в белой толстовке с принтом кролика на груди он по-прежнему смотрелся очень по-домашнему. Эта была его любимая, и, хотя отец предлагал купить для проб что-нибудь в более формальном стиле, Сычжуй остался верен своему наряду. Поставив перед Вэй Усянем приготовленный с помощью френч-пресса кофе, себе он налил горячего соевого молока в дополнение к завтраку. Добавив в свою кружку щепотку красного перца и четыре ложки сахара, Вэй Усянь сделал живительный глоток. – О да, я воскрес, – простонал он. – Так, раз мы без Лань Чжаня, придется добираться самим. Ты случайно не видел, где я записал адрес студии? – Прилепил на холодильник. Я уже вызвал такси. Мы успеваем спокойно поесть. – Да? Тогда ладно. Я, кстати, с вечера кое-что приготовил, нужно не забыть. – Вэй Усянь завертел головой. – Ты не видел где-то здесь…? – Пакет стоит в коридоре рядом с моим рюкзаком. Тебе нужно только взять телефон, кошелек и ключи от квартиры, – перечислил Сычжуй безмятежно. – Я вот думаю, – проглотив свою порцию, почти не жуя, признался Вэй Усянь. – Кто из нас тут взрослый? – Ты, конечно. Тебе лет больше, – улыбнулся Сычжуй. Закончив есть, он забрал обе тарелки, сложив их в посудомоечную машину. – Нам пора выходить, иначе из-за пробок на дороге, можем опоздать на моё первое собеседование. Вэй Усянь фыркнул смешливо, оценив иронию, но балагурить можно и позже. Им действительно стоило поторопиться.

***

– Мама, тебе не кажется, что в этом костюме я смотрюсь простовато? Я не должен выглядеть как ребенок. В прошлый раз мне отказали, потому что посчитали, мне еще и восьми нет. А я уже полноценный подросток. Цзян Яньли критически осмотрела сына с ног до головы. Черная футболка с золотой вышивкой и ветровка в тон ему необычайно шли. Яньли отговорила А-Лина от официального костюма, на котором настаивал ребенок, переживая, что его не будут воспринимать всерьез. Не стоило привлекать к себе внимание дороговизной костюма, когда решил добиваться роли наравне со всеми. В этом же наряде он был как «обычный мальчик», которого хотел сыграть. Хотя, обладая невысоким ростом и по-детски миловидным овалом лица, медово-карими большими глазами, прикрытыми длинными пушистыми ресницами, он в любом случает будет выделяться. А вот характером ее мальчик пошел в своего дядю, руша образ детской невинности нахмуренными бровями и резкостью в речах. – Не нужно себя накручивать, ты великолепно выглядишь. Иди завтракать, дорогой, скоро за тобой заедет дядя. Цзинь Лин, одергивая рукава и поправляя ворот, осторожно сел за стол, стараясь ничего не помять. – Который из них? – Мой брат. – А-Лин тяжело вздохнул. – Не хочешь? Прости, я думала ты обрадуешься. Он всегда тебя поддерживает и сам вызвался сопровождать. – Я рад, – размазывая по тарелке овсяную кашу с кусочками фруктов, запротестовал Цзинь Лин. – Просто… он так серьезно ко всему относится. Боюсь, если я не пройду, его удар хватит. – Никто не будет винить тебя, если и в этот раз не получится. Ты можешь вообще не идти на кастинг, если не хочешь. – Я хочу. И одержу главную роль. – Упрямо вздернул подбородок ребенок. – Просто знай, даже если конечный результат тебя не устроит, с тобой останется опыт, полученный в процессе. А возможно, ты сможешь обрести то, о чем и помыслить не мог. В любом случае, я уже горжусь тобой. - Ну, мам, - уворачивался со смехом А-Лин, смущаясь маминых поцелуев. Дядя заехал ровно в восемь. Высокий, с военной выправкой, в строгой рубашке и пиджаке он внушал трепет. Цзинь Лина принял как ценный груз, пообещав сестре неусыпный присмотр. Спасибо хоть наручниками к себе не пристегнул. Дождавшись, пока Цзинь Лин займет место на заднем сиденье, Цзян Чэн надел темные очки, посмотрев в зеркало заднего вида, прежде чем завести двигатель. Словив ответный взгляд племянника, сказал отрывисто: – Если не получишь роль – позор семьи. – Дядя… ты же даже не знаешь, кого предлагают играть… – Позор. Семьи. Цзинь Лин закатил глаза, отворачиваясь к окну. Нечто подобное он себе и представлял. В прошлый раз было то же самое. Под наставления дяди он выдал драму уровня исторической дорамы, хотя снимался в ролике сезонных напитков, и всего то нужно было сказать: «Ммм, вкусно!»