Когда смотришь на него иначе

Гермиона Грейнджер ненавидела хаос. Хаос отвлекал, нарушал расписание. Хаос мешал людям думать. А Фред Уизли, к её глубочайшему сожалению, был человеческим воплощением хаоса. Срывает уроки, взрывает котлы, смеётся над правилами. И почему-то постоянно появляется рядом с ней. Это раздражает. Очень. Особенно потому, что Гермиона начинает замечать рядом с ним, ей всё труднее оставаться «идеальной». Тем более рядом с ним. *** Если бы Гермиону попросили назвать главную проблему Хогвартса, она бы без колебаний ответила, — Фред Уизли. Не Пивз. Не Снейп. И даже не экзамены. Именно Фред Уизли. Потому, что ни одно стихийное бедствие в школе не приносило столько разрушений, сколько один рыжий гриффиндорец с вечной ухмылкой. Хоть у него и был брат близнец Джордж, но заводилой всегда был Фред. Именно он срывает уроки, взрывает котлы, смеётся над правилами и почему-то постоянно появляется рядом с ней. Это раздражает. Очень. Особенно потому, что Гермиона начинает замечать рядом с ним ей всё труднее оставаться «идеальной». *** Всё начинается с абсолютно ужасного утра. Не просто плохого. Катастрофического. Сначала Гермиона проспала на семь минут — что само по себе уже было тревожным знаком. Потом лестницы решили поменять направление прямо у неё перед носом. А за завтраком кто-то случайно опрокинул на её конспекты тыквенный сок. Этим «кто-то», разумеется, оказался Джордж Уизли. — Ой, — совершенно неискренне сказал он. — Какая трагедия. Фред, сидящий рядом, даже не попытался скрыть смех. Гермиона смерила обоих таким взглядом, что обычные люди немедленно начали бы писать завещание. Близнецы лишь радостно переглянулись. Это уже должно было её насторожить. Но настоящий кошмар ждал позже. Когда Гермиона приходит в библиотеку, она сразу чувствует, что-то не так. Слишком тихо. Подозрительно тихо. Она осторожно кладёт книги на стол, раскладывает свитки и открывает конспекты по трансфигурации. Тишина. Гермиона облегчённо выдыхает. А потом её записи внезапно начинают петь. ГРОМКО. — Трансфигура-а-ация — путь к успеху-у-у! Вся библиотека вздрагивает. Кто-то роняет книги. Мадам Пинс резко поднимает голову, выглядя так, будто у неё сейчас случится сердечный приступ. А конспекты, воодушевлённые вниманием публики, продолжают ещё громче подпевать. — Если хочешь сдать СОВ — учи-и-и-и заклинания-я-я! Гермиона медленно закрывает глаза. Где-то между стеллажами слышится знакомый смех. Такой тихий, наглый. Она везде узнает этот смех. Невыносимо довольный собой. Фред Уизли. Конечно. — УИЗЛИ!— резкий голос разносится по библиотеке не хуже заклинания. Из-за полок появляется Фред с самым невинным выражением лица, которое Гермиона когда-либо видела. — Да, дорогая?— Фред произносит с такой усмешкой и с озорными огоньками в глазах. Что- что, а выводить Гермиону из себя, ему всегда нравилось. Ведь в гневе Гермиона была по-своему прекрасна. Она была настоящей. А не только ходячая энциклопедия или хорошей и правильной девочкой. Несколько учеников рядом начинают давиться смехом. Гермиона чувствует, как у неё дёргается глаз. И выдает резко и прямо. — Я тебя ненавижу. — Нет, это Джордж подлил зелье в твои записи, — невозмутимо поправляет Фред. — Я только улучшил эффект. — ЭТО НЕ ПОМОГАЕТ!- рявкнула на него Грейнджер, всем своим видом показывая, как их шуточки у нее в песенках сидят. — Ну, вообще-то, с музыкальным сопровождением материал запоминается на двадцать процентов лучше.- с видом знатока заявил Уизли. — ВОН. — Из библиотеки? — ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! Фред прижимает руку к сердцу так драматично, словно она только что смертельно его ранила. — Грейнджер, ты разбиваешь мне сердце. И почему-то именно это заставляет половину библиотеки рассмеяться. Гермиона готова его убить.Правда готова. Но сидеть в Азкабане не готова точно. Хуже всего оказывается то, что уголки её собственных губ едва заметно дрогнули тоже. Может чуть-чуть. *** Гермиона возненавидела это почти сразу. Не Фреда. Нет. Хотя за его придурковатый характер если. Это было бы слишком просто. Она возненавидела то странное чувство, которое появлялось каждый раз, когда он оказывался рядом. Потому что рядом с Фредом Уизли всё выходило из-под контроля. Абсолютно всё. Например, её перья. *** На следующий день одно из перьев внезапно начинает отплясывать чечётку прямо посреди лекции по заклинаниям. — Мисс Грейнджер, — сухо произносит Флитвик, наблюдая, как перо бодро скачет по парте, — ваш письменный прибор… весьма воодушевлен. С заднего ряда слышится знакомый голос. Гермиона мысленно застонала. — Оно просто чувствует ритм, профессор. Гермиона даже не оборачивается. — Уизли. — Грейнджер. — Клянусь, однажды я тебя прокляну. — О, — оживляется Фред, — романтические угрозы. Мы движемся вперёд. Все начинают смеяться. Но Грейнджер совершенно не до шуток, она готова лишь одним своим взглядом испепелить этого Уизли на месте. Гермиона яростно пытается поймать перо, которое теперь танцует уже на учебнике Рона. — ЭЙ! — Прости, дружище, — совершенно не раскаивается Фред. — Оно выбрало любовь. — Его ситуация лишь забавляла. После урока Гермиона ловит его в коридоре. Точнее, пытается. Потому что Фред каким-то образом умудряется одновременно идти спиной вперёд, разговаривать с Ли Джорданом и уворачиваться от её попыток ударить его книгой. — Ты невозможен! — Мне это часто говорят. — Ты ведёшь себя как ребёнок. — А ты как очень злая библиотекарша. — Я серьёзно! — И это твоя главная проблема, Грейнджер. Она резко останавливается, застыв. Фред делает ещё пару шагов, прежде чем замечает, что она больше не идёт следом. — Что это должно значить?- невозмутимо восклицает Гермиона, её уже всю трясет, то ли от злости, то ли от холода. Фред же пожимает плечами, но впервые за весь разговор улыбается чуть мягче, чем обычно. — Ты всё время пытаешься быть правильной. Будто если хоть раз ошибёшься — мир рухнет. — Это глупо. — Возможно, — легко соглашается он. — Но ты выглядишь так, будто никогда не позволяешь себе просто… жить. Гермиона открывает рот для колкого ответа — и неожиданно не находит слов. Потому что это раздражающе близко к правде. Фред смотрит на неё ещё секунду. А потом снова ухмыляется, будто ничего серьёзного только что не сказал. — В любом случае, твоё лицо, когда перо начало танцевать, было бесценно. — УИЗЛИ! Он смеётся и тут же срывается с места, убегая по коридору. И почему-то Гермиона, вместо того чтобы развернуться и уйти, вдруг ловит себя на том, что смеётся тоже. С этого момента всё становится только хуже. Или лучше. Гермиона пока не решила. *** Фред начинает появляться буквально везде.Словно у него есть карта её передвижений. Как знает Гермиона, карта у Гарри, может у него подделка? Она это обязательно выяснит, но позже. И, учитывая близнецов Уизли, это было пугающе вероятно. Он перехватывает её перед уроками. Подсовывает зачарованные записки в книги.Однажды её учебник по древним рунам внезапно начинает комментировать текст голосом Фреда. От которого у Гермионы уже вторую неделю бегут мурашки. — «Очень интересно, Гермиона… но знаешь, что ещё интересно? То, что ты хмуришься даже во сне». Она так резко захлопывает книгу, что сидящий рядом Невилл подпрыгивает на месте. — Всё нормально? — Нет. — Он опять? — Он опять. Но хуже всего были карамельки. Потому, что никто и никогда не должен был давать Гермионе Грейнджер сладости с неизвестным эффектом. Она прекрасно это понимала. Правда. Именно поэтому совершенно необъяснимо, почему однажды вечером она всё-таки съела одну. — Ты либо очень смелая, либо очень глупая, — сообщил Рон, наблюдая, как она подозрительно рассматривает ярко-оранжевую карамель. — Это всего лишь конфета. — Это конфета от Фреда и Джорджа. Гермиона закатила глаза. — Они не стали бы делать ничего опасного.- как-то неуверенно отвечает. Рон посмотрел на неё так, будто услышал самую нелепую фразу в своей жизни. Возможно так оно и было. — Гермиона… они однажды случайно подожгли занавески в Большом зале. — Это был эксперимент, — раздался знакомый голос. Фред плюхнулся рядом с ней на диван в гостиной так внезапно, словно материализовался из воздуха. — И вообще, технически занавески уже были слегка горючими. — Слегка? — переспросил Рон. — Ну ладно, очень. Гермиона фыркнула прежде, чем успела себя остановить. Фред тут же поворачивается к ней с победной улыбкой. — Ты сейчас засмеялась? — Нет. — Засмеялась. — Тебе показалось. — Грейнджер, это был почти настоящий человеческий звук. Она пихает его локтем раньше, чем успевает подумать. И на секунду всё замирает. Потому что Фред смотрит на неё как-то иначе. Не насмешливо. Не весело. Просто… внимательно. Настолько внимательно, что у Гермионы внезапно сбивается дыхание. К счастью, в следующую секунду действие конфеты наконец срабатывает. И вместо слов у Гермионы изо рта начинают вылетать мыльные пузыри. Рон падает с кресла от хохота. Фред сгибается пополам прямо рядом с ней. А Гермиона — Гермиона сначала пытается злиться. Правда пытается. Но когда особенно большой пузырь лопается прямо у неё перед носом, она неожиданно начинает смеяться тоже. И Фред смотрит на неё так, будто выиграл что-то очень важное. После этого всё становится опасно привычным. Фред садится рядом с ней в Большом зале так, будто это его законное место. Забирает у неё перья. Спорит с ней на уроках ради развлечения. Однажды вообще заявляет профессору Макгонагалл. — Гермиона просто скрывает, что обожает моё общество. Макгонагалл поверх очков смотрит сначала на него, потом на Гермиону, у которой лицо становится ярче гриффиндорского знамени. — Мистер Уизли, — невозмутимо произносит профессор, — ещё одно подобное заявление, и мисс Грейнджер лично вас убьёт прямо на моём уроке. — Видите? — довольно кивает Фред. — Это уже почти забота. Гермиона пинает его под столом. Он только ухмыляется. И это, пожалуй, было самой большой проблемой. Потому что раньше её раздражали люди, которые нарушали правила. Теперь её раздражал конкретно Фред. И это ощущалось… совсем иначе. Она понимает это слишком поздно. *** В один из вечеров, когда снова засиживается в библиотеке допоздна. За окнами уже темно. Большинство учеников давно ушли. Даже мадам Пинс где-то скрылась между стеллажами. Гермиона устало потирает глаза и тянется за очередной книгой —но нужного учебника на месте нет. Она хмурится. Неужели опять. Проверяет соседнюю полку. Потом ещё одну. — Нет-нет-нет… — Что потеряла? Она вздрагивает. Поднимает взгляд. Фред сидит прямо на столе позади неё, лениво болтая ногой. — Ты что, из воздуха появляешься?!- буркает девушка, что стало привычным делом, она уже перестала удивляться. Смирилась. — Иногда.- слишком нахально отвечает Фред, наблюдая за её реакцией. — Это не смешно. — Очень даже смешно. Ты подпрыгнула. Гермиона раздражённо выдыхает. Поправляя волосы, что лезли ей в лицо, она пыталась не смотреть на самодовольство Уизли, по крайней мере не обращать внимание. — Кто-то забрал мою книгу по арифмантике. — Трагедия. — У меня эссе к утру. — Двойная трагедия. Она складывает руки на груди. — Если это ты.. — Грейнджер, — перебивает Фред с оскорблённым видом, — я бы никогда не украл твою книгу. Делает драматичную паузу, будто собирается что-то сказать еще. — Я бы украл тебя вместе с книгой. Это эффективнее. Гермиона чувствует, как предательски краснеют щёки. И потеют ладони. — Ты невозможен.-вздыхает она смиренно. — А ты покраснела.- наглости у Фреда был не занимать, точно издевается над ней. Но он так не думал. — НЕ ПРАВДА.- по новой вспыхнула Гермиона, а волосы вздыбившись на голове еще больше. Он смеётся тихо-тихо. Не как обычно. Мягче. И от этого почему-то становится ещё хуже. Фред спрыгивает со стола и подходит ближе. Слишком близко. Гермиона чувствует запах дыма, карамели и чего-то совершенно по-уизлевски тёплого. — Закрой глаза, — вдруг говорит он. — Что? — Давай. — Нет. — Боишься? — Тебя? Никогда. — Отлично. Тогда закрывай. Она смотрит подозрительно. Очень подозрительно. Но всё-таки закрывает глаза. Задержав дыхание непроизвольно. Секунда. Тишина. А потом что-то мягко касается её ладони. Гермиона открывает глаза. Её учебник. Был у нее в руках. — Ты…- начинает она, но обрывает себя на полуслове. Фред выглядит слишком довольным собой. — Нашёл его десять минут назад. — И сразу не отдал?! — Я наслаждался драмой. Она качает головой, не веря. — Ты ужасен. — Но ты всё равно мне нравишься. Слова вылетают у него абсолютно легко, внезапно. Будто очередная шутка. Будто ничего не значат. Только почему-то после них в библиотеке вдруг становится слишком тихо. Фред моргает первым. И впервые за всё время выглядит так, словно сказал что-то не то. Гермиона смотрит на него слишком долго. Фред — на неё. Тишина между ними становится странной. Не неловкой. Хуже, опасной. Потому, что впервые ни один из них не знает, что сказать дальше. И это пугает больше всего. Фред усмехается первым слишком быстро, привычно. Как делает это всегда, чтобы выбраться из неловкой ситуации. — Расслабься, Гермиона, — легко бросает он, даже не заметив как назвал её по имени. — Ты бы видела своё лицо. И вот оно. Снова шутка. Снова эта улыбка. Снова возможность сделать вид, что ничего не произошло. Почему-то именно это раздражает Гермиону сильнее всего. Она резко забирает у него книгу, выпаливая. — Ты иногда ведёшь себя как полный идиот. — Иногда? — Постоянно. Фред прижимает руку к груди, где бьется и без того быстро его сердце. — Жестоко. Но Гермиона уже отворачивается, делая вид, что ищет нужную страницу. Хотя буквы перед глазами расплываются. Потому что где-то глубоко внутри ей становится… обидно и даже… больно? Совсем немного. И это абсолютно нелепо. С чего бы ей вообще расстраиваться из-за Фреда Уизли? Он шутит со всеми, так же как и флиртует со всеми. Улыбается всем. Она не особенная. Эта мысль почему-то портит настроение окончательно. — Эй. Голос Фреда звучит тише обычного. Гермиона упрямо не поднимает взгляд, чтобы не встретиться с ним взглядом. Иначе точно рассмеется ей в лицо, подумает, что она Гермиона Грейнджер действительно расстроилась из-за такого шутника, как Фредерик Уизли. Кому расскажешь– не поверят. — Что?- как можно холодно произносит Грейнджер, стараясь не выдавать свой дрожащий голос. Несколько секунд он молчит. Что выводит её еще больше из себя. Но старается держать себя в руках. А потом Фред неожиданно спокойно говорит. — Я не шутил. Она замирает. Медленно поднимает глаза. Фред больше не улыбается. И от этого сердце вдруг начинает биться слишком быстро. — Ты мне правда нравишься, Гермиона. У Гермионы пересыхает во рту. — Это… очень странный способ признаться человеку в симпатии. — Я никогда не утверждал, что умею нормально. Она почти смеётся. Почти. Но в этот момент между стеллажами внезапно появляется мадам Пинс. — МИСТЕР УИЗЛИ! Фред обречённо прикрывает глаза. — О нет. — Ноги со стола! — возмущается она, хотя он уже давно не сидит на столе. —И почему вы опять здесь?! — Потому что знания — свет? — ВОН ИЗ МОЕЙ БИБЛИОТЕКИ! Фред тяжело вздыхает и медленно отступает к выходу. Но прежде чем уйти, наклоняется к Гермионе чуть ближе и тихо шепчет на ухо, что у нее пробегают мурашки по всему телу. — Мы ещё не закончили этот разговор. И уходит раньше, чем она успевает ответить. Гермиона ещё несколько секунд сидит неподвижно. А потом медленно закрывает лицо руками. Потому что проблема была в одном. Она совершенно точно понимала, если Фред Уизли действительно серьёзен — то она пропала. *** Следующие несколько дней Фред ведёт себя… подозрительно нормально. Что, честно говоря, пугает Гермиону гораздо сильнее обычного. Он больше не зачаровывает её конспекты. Не подкидывает конфеты, не появляется из ниоткуда с очередной идиотской улыбкой на лице. И что самое удивительное– это не раздражает её. Ну… Почти. Теперь он просто смотрит на неё. Слишком часто. Из-за гриффиндорского стола. В коридорах, на уроках. Везде, где можно и нельзя. И каждый раз, когда Гермиона случайно ловит его взгляд, Фред не ухмыляется, как раньше, он просто продолжает смотреть. Будто ждёт чего-то. Это нервирует невыносимо. — Либо вы уже встречаетесь, либо собираетесь убить друг друга, — замечает как-то Джинни за завтраком, лениво намазывая тост джемом. Гермиона едва не давится тыквенным соком. — Что?! — О, значит, второе пока отменяется, — невозмутимо заключает Джинни. — Между нами ничего нет. — Конечно. — Джинни. — Гермиона. Этот уизлевский тон начинает её пугать. Особенно потому, что Джинни смотрит на неё так, будто уже всё поняла. А Гермиона сама пока ничего не понимает. Именно поэтому вечером она почти сбегает в библиотеку. Ей нужно подумать. Спокойно. Без рыжих катастроф поблизости. Разумеется, это желание обречено с самого начала. Потому что спустя двадцать минут напротив неё падает чья-то сумка. Фред. — Ты преследуешь меня? — Немного. — Это ненормально. — Зато честно. Гермиона тяжело вздыхает и пытается сосредоточиться на книге. Безуспешно. Потому что Фред почему-то сегодня слишком тихий. Он не шутит. Не дразнит её. Просто сидит напротив, лениво крутя в пальцах сломанное перо. Это… странно. Через несколько минут Гермиона не выдерживает, этого напряженного пытливого взгляда синих глаз. — Что?- резко выпаливает Гермиона. — Ничего. — Ты смотришь. — А ты заметила. Она закатывает глаза. Как оригинально. — Ты невозможен. — Ты уже говорила. Фред чуть улыбается, но как-то устало. И Гермиона неожиданно вспоминает тот вечер в коридоре. Его лицо без привычной улыбки. Ту фразу. «Потому, что иначе начинаешь думать о плохом». Что-то внутри неприятно сжимается. Она осторожно закрывает книгу, поднимая голову, интересуясь спрашивая. — Что случилось? Фред удивлённо поднимает взгляд. — С чего ты взяла, что что-то случилось? — Ты слишком молчаливый. — Может, я расту как личность. — Фред. Он усмехается. Но на этот раз улыбка быстро исчезает. Несколько секунд он молчит, глядя куда-то мимо неё. А потом тихо говорит. — Иногда мне кажется, что все вокруг уже знают, кем хотят стать. Гермиона хмурится. Не поняв к чему это он говорит. — А ты нет? — Я знаю, чего хочу, — отвечает он. — Просто не уверен, что этого достаточно. Она смотрит на него внимательнее. И вдруг понимает. За всеми шутками, розыгрышами и бесконечным смехом, Фред постоянно ждёт, что кто-нибудь скажет ему, будто он недостаточно серьёзен. Недостаточно умён. Недостаточно хорош. Эта мысль почему-то причиняет почти физическую боль. — Фред, — тихо говорит Гермиона. — Ты вообще понимаешь, что ты один из самых талантливых людей в этой школе? Фред моргает. Явно не ожидая этого. — Грейнджер… — Нет, я серьёзно. Ваши с Джорджем изобретения — это невероятно сложная магия. И то, что вы делаете… Она запинается, потому что Фред смотрит на неё так, будто она только что сказала что-то очень важное. Очень-очень важное. — Ты правда так думаешь? Гермиона фыркает. — Конечно. Это очевидно. Фред тихо смеётся.Но на этот раз не весело. С облегчением, но немного помолчав, выпаливая резко. — Вот поэтому ты мне и нравишься. И Гермиона понимает, что в этот раз он совершенно точно не шутит. А говорит правду. После этого между ними что-то меняется. Не резко. Не сразу. Просто однажды Гермиона понимает, что больше не ждёт подвоха каждый раз, когда Фред садится рядом. А Фред вдруг начинает приносить ей чай во время ночных занятий. Без шуток. Без взрывающихся кружек, конфет. Просто чай. Это почему-то трогает её сильнее всех его розыгрышей. Они начинают проводить вместе почти всё свободное время. Гермиона помогает ему с расчётами для магазина.Фред таскает её ночью на кухню, где домовики уже встречают их как постоянных посетителей. Они спорят о магических теориях до трёх утра. Смеются, говорят обо всем и ни о чем одновременно. Молчат. И всё это становится таким естественным, что однажды Гермиона с ужасом понимает неосознанно. Фред Уизли стал её любимой частью дня. Осознание накрывает её в самый неподходящий момент. Разумеется. Потому, что именно в этот день какого-то когтевранца с седьмого курса внезапно посещает желание пригласить её на свидание. — Эм… Грейнджер? Гермиона поднимает голову от книги. Высокий парень нервно мнётся рядом. — Я тут подумал… может, сходишь со мной в Хогсмид в субботу? За соседним столом что-то подозрительно трещит. Гермиона оборачивается на шум и видит Фреда, сидящего через несколько метров, что смотрел на когтевранца так, будто мысленно уже выбирает место для захоронения. Перо в его руках ломается пополам. Буквально. — Фредди, — тихо предупреждает Джордж рядом. — Я спокоен. — Ты сломал перо. — Это было слабое перо. Гермиона едва сдерживает улыбку. Парень из когтеврана явно чувствует угрозу, но героически продолжает разговор. — Ну так что? Она уже открывает рот —и вдруг понимает, что смотрит вовсе не на него. На Фреда. Который делает вид, что совершенно не слушает.И выглядит при этом настолько несчастным, что у Гермионы внутри всё переворачивается. О нет. Она влюбилась. Очень. Очень сильно. Эта мысль одновременно пугает и делает её невозможной счастливой. — Прости, — мягко говорит Гермиона когтевранцу. — Я… кажется, мне нравится кое-кто другой. За соседним столом Фред резко поднимает голову. — Правда? — вырывается у него раньше, чем он успевает остановиться. Вся библиотека оборачивается. Джордж медленно закрывает лицо руками. Гермиона чувствует, как начинает смеяться. Тихо, но счастливо. Потому, что Фред выглядит абсолютно ошарашенным. — Ты серьёзно сейчас спросил это вслух? — шепчет она. — Возможно, я немного запаниковал. — Немного? Он встаёт так резко, что стул едва не падает. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. А потом Фред вдруг подходит ближе. Очень осторожно. Будто всё ещё не верит. — Гермиона… И впервые в жизни у него заканчиваются шутки. Гермиона улыбается первой. — Да, Уизли? Он нервно выдыхает.А потом тихо признаётся. Так, чтобы слышала лишь она, а не вся библиотека. Но это его уже совсем не волновало, даже если услышат. — Я, кажется, безнадёжно в тебя влюблён. Сердце Гермионы делает что-то совершенно ненормальное. — Хорошо, — шепчет она, подходя ближе. — Потому, что я тоже. И целует его первой. Где-то позади раздаётся задушенный вопль Джорджа: — Я ТОЛЬКО ЧТО ПРОИГРАЛ ДЕСЯТЬ ГАЛЕОНОВ ДЖИННИ! Но Гермиона уже смеётся Фреду в губы. А Фред выглядит так, будто в этот момент для него перестал существовать весь остальной мир.