Глава 7 Купидон, ты пьян?

      14 февраля 1998 г.              В Большой зал Гермиона вошла с тяжёлым вздохом. Перед её глазами развернулась липкая патока, которую немедленно хотелось чем‑нибудь разбавить. Розово‑красное безумие, заполонившее всё вокруг, грозило обернуться мигренью. Со стен свисали гирлянды‑сердечки, а под потолком, словно мухи на варенье, вились какие‑то ангелочки и голубки. От одного запаха химических ароматизаторов и этого всеобщего ликования её начинало тошнить.             Стиснув зубы, девушка натянула подобие улыбки и побрела сквозь строй счастливых дурачков.       День всех влюблённых. Он был официально утверждён советом старшекурсников по результатам опроса, и, слава Мерлину, Пэнси Паркинсон, эта королева драмы, добровольно вызвалась всем этим рулить. Ну, кто бы сомневался.       Держась подальше от эпицентра розового бедствия, Грейнджер проскользнула к гриффиндорскому столу и плюхнулась рядом с Гарри. Праздник, конечно, праздником, но подкрепиться всё равно нужно. Вся эта валентиновская лихорадка, по сути, свелась к отмене формы и возможности поедать горы сладостей. Торты, кексы, шоколадки, леденцы… Рай для получения сахарной комы, не иначе. Хоть что‑то в этом дне было ей по душе.       Закончив с обедом, она вместе с Джинни направилась к выходу, в сторону гриффиндорской башни. У самых дверей их внимание привлекла стойка с дурацкими безделушками для тайных воздыхателей: леденцы в форме сердечек, безвкусные украшения, колдографии с воздушными поцелуями, чахлые цветочки…       – О, хочу что‑нибудь взять! – мечтательно протянула Уизли, водя рукой по прилавку. Она перебирала вещицы, пока не остановила выбор на плюшевом сердце с надписью «Я тебя люблю».       – А ты что‑нибудь возьмёшь? – повернулась она к Гермионе.       Та покачала головой.       – Мне как‑то не для кого.       – Да ладно, – усмехнулась Джинни. – Возле тебя этот Нотт крутится уже несколько месяцев. Осчастливь его хоть чем‑нибудь!       Гермиона на секунду задумалась. Сделать подарок Теодору… Это как признаться во всём.       А к такому признанию она, прямо скажем, не была готова. Ей бы самой для начала разобраться, что она вообще чувствует.       Но, воспользовавшись моментом, когда Джинни отвлеклась на разговор с Полумной,       Грейнджер всё же сунула в карман первую попавшуюся безделушку. Разберётся потом. Не сейчас.       Минут через пять девушки случайно столкнулись со слизеринцем в коридоре. Он летел, как угорелый, и чуть не сбил Гермиону с ног. Инстинктивно схватившись за его предплечье, Грейнджер едва ли удалось удержать равновесие.       – Куда ты так несёшься? – спросила она, отстраняясь.       Джинни стояла рядом, с любопытством переводя взгляд с подруги на парня.       – Ой, прости… Да так, просто нужно было кое‑куда, – сбивчиво пробормотал Нотт, явно растерявшись от неожиданной встречи.       Гермиона вздрогнула, она совсем не ожидала наткнуться на него здесь. Рука сама собой метнулась к карману, инстинктивно прикрывая спрятанный подарок, который она сунула туда пару минут назад почти бездумно.       – Ну, беги тогда, – тихо произнесла она, краем глаза замечая, как Джинни внимательно наблюдает за этой сценой, не скрывая любопытства.       Теодор кивнул, сделал шаг вперёд и вдруг резко обернулся.       – Гермиона, придёшь сегодня на вечеринку?       Грейнджер удивлённо хлопнула ресницами, на мгновение потеряв дар речи.       – Вечеринку? – переспросила она, слегка нахмурившись.       – Сегодня в подземелье намечается небольшая... пьянка. Вход свободный. Приходи… – он сделал короткую паузу, словно подбирая слова. – Приходите обе, – добавил он, бросив быстрый взгляд в сторону рыжеволосой, которая едва заметно улыбнулась.       – Я даже как‑то не знаю… – пробормотала Гермиона, теребя край рубашки.       – Мы подумаем над этим, – закончила за неё Уизли и, взяв подругу под руку, повела в сторону гриффиндорской башни, куда они, собственно, и направлялись.       – Джинни, мы же не пойдём в это логово… – Грейнджер помедлила, подбирая слова, – разврата?       В ответ девушка лишь хихикнула, оценив удачное сравнение.       – Ты со мной не согласна?       – Мне кажется, это неплохая идея, – пожала она плечами. – Тем более завтра суббота, уроки учить не надо, вставать рано тоже.       – Разве для хорошего вечера обязательно напиваться? Можно ведь обойтись без глупостей...       – Глупостей? Гермиона, молодость для того и дана, чтобы их совершать. Тебе хоть раз хотелось совершить что‑нибудь дурное? Что‑нибудь такое, чтобы другие за тебя краснели, а тебе казалось, что это твой лучший поступок за всю жизнь?       – Ну…       Девушка никак не унималась, её глаза уже горели азартом.       – Представь, как у всех челюсти отвиснут, когда мы там появимся! – восторженно воскликнула она. – Да я бы только ради этого пошла – чтобы посмотреть на их наглые рожи!       – Джинни, – тихо позвала Гермиона.       – Так и хочется стереть эти их ухмылочки… – продолжала Уизли, мечтательно закатывая глаза.       – Джинни!       – Что? – удивлённо спросила рыжеволосая, переступая порог портрета полной дамы и оборачиваясь к подруге.       – Ладно… – после короткой паузы выдохнула Грейнджер. – Мы сходим. Только ненадолго.       Она глянула на подругу, словно не веря своим ушам, на её лице расползлась широкая улыбка.       – Вот, это уже лучше!       Тем же вечером, около десяти часов подруги ступали по каменной лестнице, спускаясь вглубь замка. По коже бежали мурашки, но это был не страх, а какое-то странное предвкушение. Чем ниже они спускались, тем сильнее ощущался сырой холод подземелий.       Грейнджер весь вечер вела внутренние диалоги о том, что ей пора бы выйти из своей скорлупы, пора бы поддаться юношескому максимализму, пока такая возможность ещё есть.       И с каждым шагом она всё отчаяннее тянула вниз подол своего платья, чувствуя себя до неприличия голой. Это платье подарила ей мама, наивно полагая, что однажды дочь наденет его на свидание. Но увы, оно так и пылилось в шкафу уже целую вечность, дожидаясь своего часа.       Лёгкий порыв сквозняка скользнул по обнажённой спине Гермионы и заставил её невольно вздрогнуть.       – Почти пришли, – бодро произнесла Джинни.       Рон и Гарри обещали подойти чуть позже. Видимо, Уизли использовала запрещённое заклинание убеждения – иначе как объяснить, что она их уломала?       – Как тихо… – пробормотала Гермиона, нервно озираясь. – Совсем не похоже, что тут где‑то вечеринка…       Не успела она договорить, как каменная стена перед ними с тихим скрежетом начала расползаться. Из темноты, пошатываясь, вывалился незнакомый парень. Он был пьян и похоже сильно. Лицо его было бледным, и судя по небольшим пятнам на его рубашке, складывалось впечатление, будто его стошнило и не раз.       – Тебе помочь? – спросила Грейнджер, инстинктивно делая шаг вперёд.       Парень лишь промычал что‑то нечленораздельное и, спотыкаясь на каждом шагу, пополз прочь.       Гермиона смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом. Внутри что‑то неприятно сжалось.       – Джинни, может, стоит проследить за ним?       – Гермиона, забей. Ну, перебрал немного... Проспится пару часиков, и всё будет нормально.       Девушка кивнула, но неприятный осадок остался.       В слизеринской гостиной кипела жизнь, странно, что за её пределами всё казалось с точностью до наоборот. Музыка орала так, что перепонки готовы были лопнуть, и, если бы не заглущающее заклинание, Филч явно бы уже караулил внизу.       «Типичная вечеринка», – подумала бы Гермиона, если бы хоть раз их посещала.       Горы алкоголя, неизвестно откуда взявшегося, хаотичные обжимания в тёмных углах, сигареты… А может, и что-то похуже.       Внутренний контролёр пытался вырваться из неё наружу, но она, сделав глубокий вдох, успокоила свою совесть, с мыслями о том, что всё будет хорошо.       Пытаясь привыкнуть к обстановке, она окинула взглядом помещение. Вот в углу Забини обжимался с Дафной, в центре комнаты Невилл отплясывал так, будто его тело подвергалось конвульсиям, а какой‑то парень, похоже, уже отключился, уткнувшись носом в диван. Она поискала глазами Теодора и нашла. Он стоял в кругу слизеринцев, что‑то оживлённо обсуждал и дымил, как паровоз.       Воздух здесь казался густым и липким, пропитанным какой‑то тошнотворной смесью запахов. Пробыв здесь меньше пяти минут, Гермиона уже испытала стресс.       Нотт, словно почувствовав на себе взгляд, поднял голову и заметил её. Улыбнувшись, он направился прямиком к ней.       – Привет, всё-таки ты пришла, – в его глазах мелькнул озорной огонёк, от которого у Гермионы ёкнуло сердце.       – Привет…       – Да, мы решили развеяться, – вклинилась Джинни.       – Вот это я понимаю! – Теодор шутливо салютовал ей, на что девушка лишь слегка кивнула, сдерживая улыбку. – Хотите выпить?       – Нет, спасибо, – скромно произнесла Грейнджер, стараясь не смотреть на парня слишком долго.       – Хотим!       Грейнджер послала подруге предупреждающий взгляд, а Джинни, как ни в чём не бывало, лишь шепнула одними губами: «Что?»       Нотт подвёл их к длинному столу, заставленному тарелками с закусками и бутылками разного калибра. Он протянул им пластиковые стаканчики, а сам встал по другую сторону стола, словно бармен за барной стойкой.       – Итак, что желают прекрасные дамы? – Теодор улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.       – Мне, пожалуйста, сок – произнесла Гермиона.       – А мне, чего-нибудь покрепче, – заявила Уизли.       – Понял, сейчас всё будет, – парень быстро наполнил стаканы.       – Признаю, он не так уж и плох, – шепнула Джинни на ухо Гермионе. – Я пойду поищу Гарри, может, он уже пришёл.       Она подмигнула подруге и, взяв стакан с огневиски, направилась вглубь комнаты.       Тео, обойдя стол, подошёл вплотную к Грейнджер.       – У тебя красивое платье.       Гермиона слегка смутилась, посмотрела на него с широко распахнутыми глазами.       – Спасибо… – пробормотала она, нервно перебирая ремешок своей сумочки. Там, в глубине, лежала палочка и та самая безделушка – белый плюшевый зайчик, который забавно шевелил ушами от прикосновений. Идея с подарком уже не казалась такой глупой. Она всё‑таки вручит Теодору эту фигурку. Не сейчас, конечно. Чуть позже.       – Пойдёшь танцевать? – спросил он.       – Пожалуй, откажусь… – ответила Гермиона, уже заранее рисуя в воображении, как неловко будет двигаться под эту громкую музыку.       – Да брось, пошли! – он улыбнулся и нежно коснулся её руки, отчего по коже побежали мурашки.       – Ладно… – выдохнула она, сама удивляясь своему согласию.       Нотт, одним глотком осушив свой стакан с каким‑то мутным содержимым, потянул её на середину комнаты.       Слизеринская гостиная была переполнена. Люди толпились повсюду: на диванах, вокруг столиков, кое‑кто устроился прямо на полу. Но их объединяла общая атмосфера. Энергия била через край, заражая каждого, подпитывая общий азарт и веселье.       Рубашка парня, расстёгнутая на несколько пуговиц, распахивалась при каждом его движении, то и дело обнажая ключицы. Он отрывался на полную катушку, тряс головой из стороны в сторону под оглушительный ритм музыки. Влажные от пота волосы, слегка растрепались и прилипли к виску, от чего он выглядел каким‑то невероятно милым.       В полутьме подземелья он выглядел иначе. Таким живым. Настоящим. Гермиона поймала себя на том, что смотрит на него не отрываясь. Он будто заряжал её – внутри что‑то зажигалось.       Впитав в себя настроение, которое транслировал Тео, она ощутила, как скованность отступает, а на её место приходит какое‑то безрассудное веселье. Забыв о приличиях, девушка просто отдалась моменту, подпрыгивая под музыку и повторяя движения за ним.       Спустя пару песен, спетых во всю глотку, силы начали покидать её.       – Я пойду попью воды и поищу Джинни, – крикнула она, едва пересилив громкую музыку.       – Буду ждать тебя, – улыбнулся он кривой улыбкой – пьяной, но всё равно чертовски привлекательной.       Жарко. Ей было невыносимо жарко. Пот выступил на лбу, платье липло к спине, в ушах гудело от грохота басов.       Грейнджер направилась к столику в надежде отыскать пустой стаканчик. Не найдя ничего подходящего, она полезла в свою сумку за палочкой и вспомнила о подарке. Она подумала о том, что сначала найдёт своих друзей, а после вернётся к Теодору. Наколдовав стакан прохладной воды, она выпила его за пару глотков.       Подойдя к лестнице, ведущей в спальни девочек, она вдруг заметила Пэнси Паркинсон. Та сидела на ступеньках, низко свесив голову, будто ей было тяжело её держать.       Гермиона замерла, собираясь развернуться и сделать вид, что ничего не видела, но что‑то её остановило.       – Пэнси? – тихо позвала она.       Здесь, вдали от эпицентра вечеринки, музыка звучала приглушённо.       Девушка резко подняла голову, словно её поймали за чем‑то постыдным, чего она отчаянно пыталась избежать.       – Грейнджер? – пробормотала она, глядя на Гермиону заплаканными глазами, и тут же торопливо смахнула с лица остатки потёкшей туши.       – У тебя всё нормально?       – Да, – коротко бросила слизеринка, гордо задрав подбородок.       Гермиона кивнула, сделала шаг назад, собираясь уйти, но почему-то не смогла... Ноги словно приросли к полу, а внутри шевельнулось что‑то тёплое. Сочувствие.       – Тебя кто‑то обидел? – тихо спросила она, и в памяти всплыло обрывочное воспоминание: она видела Пэнси такой же сломленной и одинокой – не холодной слизеринской принцессой, а просто девушкой, которой больно.       – Даже если и так, то какая разница?       Напряжение, исходившее от неё, можно было почти потрогать. Стоило Гермионе сказать хоть слово не так, и Пэнси тут же ощетинилась бы, закрылась, спряталась за привычной маской презрения.       – Можешь просто рассказать... Тебе станет легче.       Паркинсон посмотрела на неё с откровенным скепсисом.       – А что я должна рассказать? – Что мной все пользуются? Что я никому не нужна? Что я совершенно одинока? Что ты хочешь услышать, Грейнджер?       Гермиона опешила. Она стояла, раскрыв рот, не зная, что и ответить.       – Но ты же… ты буквально королева этой школы, – растерянно произнесла она. – О чём ты говоришь?       – Брось это, – горько усмехнулась девушка. – Ты так не считаешь. Никто так не считает.       Гермиона нервно сглотнула. Она и правда никогда не считала Пэнси «королевой школы» – этот титул казался ей фальшивым, навязанным извне. Но сейчас, глядя на дрожащие губы и покрасневшие глаза девушки, она отчётливо понимала, что высмеивать это положение было последним, чего она хотела.       – Я нет, – она покачала головой. – Но это мнение же не из пустоты взялось. Кому‑то ты всё же нравишься.       Пэнси хмыкнула, сделав глубокий выдох.       – Да ты просто мастер утешения, – бросила она.       – Я просто хочу сказать, – продолжила Грейнджер, делая шаг ближе, – я не думаю, что все вокруг хотят просто тобой пользоваться. Да, многие интересуются твоей жизнью, потому что завидуют. Или восхищаются. Ты яркая, заметная – это притягивает. Но ты, потакая своей гордости, либо отталкиваешь всех, либо подпускаешь совсем не тех людей, – она помолчала, подбирая слова, которые не прозвучали бы как нравоучение. – Присмотревшись, ты всё же отыщешь среди всей этой толпы тех, кто по‑настоящему тебя ценит. Я уверена, такие люди обязательно есть. Просто они могут быть не самыми заметными…       Теперь уже настала очередь Паркинсон смотреть на неё с широко распахнутыми глазами.       – Порой мне кажется… – голос Пэнси слегка дрогнул, – что меня совершенно не за что ценить. Даже родителям не интересна моя жизнь. Они никогда не спрашивают, как у меня дела. Никогда не интересуются, что я чувствую. Будто я просто… фон.       Гриффиндорка невольно поджала губы. Ей стало по‑настоящему жаль эту девушку. Она вдруг отчётливо поняла, что за маской холодной стервы, которую Пэнси демонстрировала всему миру, скрывалась обычная девочка – одинокая, ранимая, отчаянно жаждущая любви и признания.       – Может, стоит посмотреть на ситуацию иначе? Не нужно добиваться того, чтобы тебя ценили за какие‑то достижения или качества, – Гермиона чуть наклонилась вперёд, стараясь поймать взгляд Пэнси. – Попробуй просто поговорить с родителями. Объяснить им, что ты чувствуешь. Может, всё окажется не так страшно, как ты думаешь...       – Мои родители… – девушка горько усмехнулась, – законченные придурки. С ними разговаривать бесполезно – они не слышат, не хотят слышать. Только и умеют, что строить из себя приличных людей. Идеальная семья на публику. Никто и не догадывается, какой ад творится у нас дома. И, конечно, во всех их проблемах виновата я. Я – причина всех несчастий, я – козёл отпущения. Всегда я, – она подняла заплаканные глаза к потолку, слёзы покатились по щекам, но она даже не пыталась их вытереть.       Повисла неловкая пауза.       – Мне жаль, – произнесла Грейнджер, не зная, как её утешить.       – Да ладно, забей, – девушка шмыгнула носом, резко смахнув слёзы тыльной стороной ладони. – Чего это я… Распустила нюни, как какая‑то размазня, – она выпрямилась, расправила плечи, и на лице снова появилась привычная маска – холодная, надменная, неприступная. Королева Слизерина вернулась.       Пэнси неторопливо поправила волосы, убрав пряди за уши. Затем, покопавшись где‑то в глубине декольте, извлекла сигарету. Зажала её между зубами и, щёлкнув палочкой, ловко прикурила.       Сделав первую глубокую затяжку, она медленно выдохнула дым, откинула голову назад и прикрыла глаза. На мгновение её плечи расслабились, а лицо смягчилось, будто эта затяжка действительно помогла сбросить груз только что пережитой истерики.       Гермиона всё это время не отрываясь смотрела на неё. До этого момента слизеринка никогда не вызывала у неё такого острого, почти научного интереса.       – Ты во мне сейчас дыру прожжёшь своим взглядом, – наконец нарушила молчание Пэнси, открывая глаза.       – Извини, – тихо пробормотала Грейнджер, поспешно отворачиваясь. – Я, пожалуй, пойду обратно…       Пэнси внимательно посмотрела на неё, будто пытаясь прочесть что‑то в выражении её лица.       – Соблазнять Нотта? – она снова затянулась, и на губах появилась лёгкая ухмылка.       – Что? – Гермиона выдавила нервный смешок. – Я его не соблазняю.       – И платье ты это просто так надела? – Пэнси чуть склонила голову, продолжая подначивать.       – Да, просто так, – твёрдо ответила Гермиона.       Паркинсон выпустила в воздух облачко дыма, и Грейнджер уловила странный, незнакомый аромат – явно не табак. Что‑то пряное, чуть сладковатое.       – На, попробуй, – Пэнси протянула ей недокуренную сигарету, слегка покачивая ею в воздухе. – Расслабься, хоть на минуту.       – Я не курю.        – Просто попробуй разок – и забудешь обо всём на свете.       – Я и так прекрасно себя чувствую, – заявила Гермиона, но пальцы невольно снова сжали ремешок сумки.       – Да? – Пэнси приподняла бровь, не отрывая от неё пронзительного взгляда. – А что тогда ты так нервно теребишь свою сумку уже минут пять? Что в ней?       – Там… – она запнулась, – просто безделушка со стола подарков.       – Да, я видела, – кивнула Пэнси. – Вы с Уизли что‑то оттуда взяли. Хочешь подарить это Тео, да?       Гермиона сцепила руки в замок. «Как Пэнси удалось так быстро её раскусить? Неужели всё так очевидно?»       Паркинсон снова протянула дымящуюся сигарету.       – Это тебя расслабит, – мягко повторила она. – Просто попробуй.       Гермиона несколько секунд пристально смотрела на девушку, словно взвешивая её слова, а потом резко выхватила сигарету из её рук.       Она никогда прежде не курила, и, в общем-то, не собиралась начинать. Но любопытство всё же взяло верх.       Глубокая затяжка, и Гермиона тут же закашлялась, поперхнувшись едким дымом. Глаза защипало.       – Что это? – хрипло спросила она, чувствуя на губах странный сладковатый привкус.       – Это инфинит, – в глазах Пэнси блеснул какой-то озорной огонёк. – Кто его придумал – просто гений чистой воды.       – Инфинит? – Гермиона удивлённо подняла брови. – Никогда не слышала о таком.       – Конечно, в учебниках же о нём не напишут, – с лёгкой насмешкой поддразнила Пэнси.       Она поднялась со ступеньки, неторопливо одёрнула платье, поправила прядь волос. Хоть Пэнси и была ниже Гермионы ростом, высокие каблуки уверенно сглаживали эту разницу.       – Это табак? – нахмурившись, осторожно спросила Грейнджер, всё ещё держа сигарету в дрожащих пальцах.       – Нет, – Пэнси широко ухмыльнулась, явно наслаждаясь замешательством гриффиндорки.       Гермиона вдруг ощутила, как бешено заколотилось сердце, пульс застучал в висках, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Дыхание участилось, комната слегка покачнулась.       – Меня сейчас стошнит...       – Первый раз всегда так, – равнодушно пожала плечами Пэнси. – Потом привыкаешь.       – Что ты мне дала? – Гермиона резко схватила её за предплечье, пытаясь удержать равновесие. – Это что‑то запрещённое?       – Да ладно, не паникуй, – голос девушки стал мягче. Она позволила ей держаться за себя, слегка поддерживая за локоть. – Просто небольшой допинг. Сейчас станет лучше, вот увидишь.       Окурок выпал из пальцев Гермионы, и она тут же машинально придавила его ногой. Закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, она почувствовала, как паника понемногу отступает. И, к её удивлению, вместо привычной тревоги накатывала какая‑то странная лёгкость. Распахнув веки, Грейнджер почувствовала себя… хорошо. Даже неприлично хорошо.       С совершенно растерянным видом она посмотрела в упор на Пэнси, но та, убедившись, что всё прошло «успешно», лишь отмахнулась.       – Потом ещё спасибо скажешь, – бросила она и, покачивая бёдрами, лёгкой, почти танцующей походкой направилась в гостиную.       Гермиона осталась стоять на месте, словно приросшая к полу. Несколько секунд она просто смотрела в пустоту, прислушиваясь к себе. Никакой тревожности. Никакого головокружения. Словно кто‑то взял и аккуратно выкрутил тумблер эмоций до нуля.       «Страшно представить, – мелькнуло в голове, – что чувствуют люди, которые курят эту дрянь постоянно…»       Возвращаясь обратно, Гермиона почему‑то не могла сфокусировать зрение. Её глаза предательски слезились, и она отчаянно пыталась сморгнуть с них пелену. Совсем неудивительно, что она случайно на кого‑то налетела на своём пути.       Она вдруг ощутила что‑то мокрое и липкое. Капли стекали по руке, пропитывали ткань платья. Её облили. Жидкость неприятно холодила кожу.       – Твою ж... – раздался раздражённый голос прямо над головой.       Гриффиндорка подняла глаза. Зрение, мутное ещё секунду назад, вдруг прояснилось. Перед ней стоял Малфой. Он застыл как столб, сжимая в руке стакан, на его рубашке расплывалось тёмное пятно. Даже в тусклом свете было заметно, как он раздражён – губы сжаты в тонкую линию, брови сведены к переносице.       – Ты облила меня, – резко бросил он, указывая на испорченную рубашку.       – Это ты меня облил, – Гермиона демонстративно стряхнула капли с руки.       – Нихрена подобного! Это ты в меня врезалась.       – Всё потому, что ты встал прямо посреди дороги! – огрызнулась она в ответ.       – Убирайся к чёрту в свой гриффиндор! Здесь тебе не место, – Драко резко махнул рукой, чуть не выронив стакан, и смерил её презрительным взглядом.       В другой ситуации девушка с удовольствием отвесила бы ему пару язвительных реплик. Но сейчас сил на перепалку не было. Апатия накрыла её целиком, лишив желания спорить и доказывать что‑либо.       Малфой едва держался на ногах, от него разило дешёвым виски и… мятой. Той самой...       – Ага, – вяло ответила она, понимая, что любой диалог с ним обречён на провал.       Гермиона сделала шаг в сторону, в надежде побыстрее добраться до знакомых лиц, но Драко преградил ей путь.       – Странная ты, Грейнджер, – его глаза сузились.       – В смысле? – растерянно спросила она, невольно отступая на полшага.       – Всем нотации читаешь за каждую мелочь, а сама‑то… – он склонил голову набок, медленно оглядывая её с головы до ног.       – Ты о чём вообще?       – Нарушение комендантского часа, – он загнул большой палец, – появление на чужом факультете без приглашения, – следом пошёл указательный, – курение в школьных стенах, – средний палец тоже согнулся, и на лице Малфоя расцвела самодовольная, торжествующая улыбка.       – Я ничего не курила, – резко заявила она, вскинув подбородок.       – Инфинит тебе не знаком, значит? – Драко не отступал, его взгляд буравил её, будто пытаясь проникнуть в самые потаённые мысли.       – Понятия не имею, о чём ты, – холодно и ровно произнесла Гермиона, стараясь не выдать волнения.       Его ухмылка стала ещё шире.       – Кажется, я случайно подслушал твой разговор с Паркинсон…       Глаза расширились от внезапного осознания – Малфой всё слышал. Он видел её насквозь, знал то, чего никто не должен был знать.       – По‑моему, я чётко слышал, как вы обсуждали что‑то подобное… – блондин сделал паузу, смакуя момент. – Что же это получается? Святая Гермиона Грейнджер пала так низко, чтобы баловаться всякой…       Он не успел закончить фразу – её ладонь резко залепила ему рот. Гермиона даже не успела осознать, что делает: всё произошло слишком быстро, инстинктивно. Она лишь ощутила на коже горячее прерывистое дыхание, от которого по спине пробежали мурашки.       Три секунды. Не больше. За это время шок отступил, и до них обоих дошёл смысл случившегося.       Драко резко схватил её за запястье, дёрнул на себя – так сильно, что она едва не потеряла равновесие.       – Ну надо же, Грейнджер… Теперь ты мне рот затыкаешь?       Она и сама не понимала, что на неё нашло. Просто хотелось, чтобы он замолчал.       В голове, словно старая пластинка, зазвучали обрывки воспоминаний. Тот же полумрак, тот же запах мяты, смешанный с отчаянием. Они стояли так же близко. Но тогда всё было иначе: его пальцы осторожно касались её губ, а в глазах читалось что‑то, чего она не могла назвать.       – Ответь мне, Грейнджер, – его голос вырвал её из воспоминаний. – Почему ты тогда меня не сдала?       Девушка стояла, словно в оцепенении, глотая ртом воздух. Она не ожидала, что её вот так призовут к ответу. Собственно говоря, ответа у неё и не было.       Она тысячу раз мысленно прокручивала ту сцену снова и снова. Ледяные руки – вот что больше всего врезалось в память. Будто он был сделан изо льда. Она могла бы нажаловаться Снейпу, Дамблдору… Но зачем? Чего бы это изменило? Он бы получил выговор, возможно, наказание, но разве это что‑то исправит? В конце концов, это его жизнь. Его выбор. Они уже не дети, чтобы бегать с жалобами и пытаться перевоспитывать друг друга.       – А зачем? – выдохнула она наконец, поднимая глаза на Драко.       – Зачем? Ну… Даже не знаю, – Малфой запнулся, будто сам удивился своим словам. – Может, чтобы насолить? Отомстить? Показать свою власть?       – Ты слишком плохо обо мне думаешь, – произнесла она, делая шаг в другую сторону и всё же вырываясь из этой засады.       – Да я вообще о тебе не думаю, – пробормотал он ей вслед.       Продираясь сквозь эту пьяную вакханалию, Гермиона тщетно искала своих друзей. Но рядом были только слизеринцы и когтевранцы. Гул музыки бил по перепонкам, словно набат.       «Куда же все подевались, чёрт возьми?»       Внутри нарастало раздражение пополам с усталостью. Гермиона твёрдо решила: если в ближайшие пять минут она не найдёт Гарри и Джинни, то плюнет на всё и отправится спать. С неё хватит этих шумных сборищ, странных разговоров и ещё более странных прикосновений. Хватит приключений на сегодня.       Сделав пару шагов вперёд, она наткнулась на группу людей, загородивших почти всю гостиную. В самом центре этой кучи явно что‑то происходило.       Она попыталась незаметно проскользнуть мимо, но чья‑то настойчивая рука схватила её за плечо.       – Гермиона! – раздался радостный голос Уизли. – Где ты пропадала?       – Я вас искала, – выдохнула она с облегчением, заметив рядом и Гарри.       – А мы тебя, – Джинни тепло улыбнулась, обнимая подругу за плечи.       – Ну, раз уж мы все нашлись, может, пойдём отсюда? – предложила Грейнджер, оглядывая друзей. – А где Рон?       – Живот скрутило, – пояснил Поттер. –  Сказал, что лучше ему побыть в одиночестве.       – Гарри подозревает, что его отравили, – произнесла рыжеволосая. – Какая-нибудь тайная поклонница...       – Отравили?! – Гермиона изумлённо вскинула брови.       – Да, – кивнула Джинни, хмурясь. – Эти неадекватные девицы вполне могли устроить что‑то подобное. Из‑за ревности. Ты же знаешь, как некоторые фанатки себя ведут…       Девушка знала, что Рон с кем-то встречается, но кто эта таинственная особа, он так и не признавался. Похоже, в этой истории было больше подводных камней, чем казалось на первый взгляд.       – Он в порядке?       – Вроде да, – ответил Гарри. – Сказал, если станет совсем плохо, то пойдёт к мадам Помфри.       Грейнджер коротко кивнула, машинально повернулась к выходу, уже представляя, как покинет шумный зал и окажется в тишине.       – Гермиона, погоди! – Джинни резко схватила её за запястье, не давая уйти. – Сыграй с нами! Нам как раз тебя не хватало.       – Во что сыграть? – недоумённо спросила она.       – В игру «Вдох‑выдох». Гермиона, пожалуйста! Не хватает всего одной девочки, а без этого правила будут нечестными, – в голосе Джинни звучала отчаянная мольба.       Грейнджер обернулась к Гарри, ища поддержки, но тот лишь беспомощно развёл руками, слегка пожав плечами, – мол, сам не рад, но поделать ничего нельзя.       – Ну что, так и будем стоять? – нетерпеливо бросил кто‑то из компании, нарушив неловкую паузу.       – Гермиона, пожалуйста, – Джинни умоляюще сжала её ладонь. – Я могу встать с тобой рядом. Обещаю, будет весело!       Девушка вздохнула, поколебавшись ещё пару секунд.       – Ладно, – неохотно согласилась она. – Но только если ты будешь рядом.       – У нас есть последний участник! – радостно провозгласил Уизли, хлопнув в ладони.       – А какой смысл? – вмешался Терри Бут, которого Гермиона впервые заметила за этот вечер. – Пока все тормозили, Дин уже успел куда-то свинтить!       Грейнджер огляделась по сторонам, надеясь увидеть Теодора, но обзор ей загораживали широкие спины. Краем глаза она заметила силуэт Малфоя, который непонятно откуда взялся.       – Драко, ты с нами? – проворковала Миллисента Булстроуд, кокетливо накручивая локон на палец и чуть ли не виляя хвостом от удовольствия.       – А вот и десятый участник, – с улыбкой подмигнул Блейз, хлопнув Малфоя по плечу.       – Джинни, а что это за игра вообще? – спросила Гермиона, придвинувшись к уху подруги.       – Нужно губами передать зачарованную карточку другому игроку, – тихо ответила подруга, и на уголках её губ появилась нервная улыбка.       – Что?! – Гермиона отшатнулась, широко раскрыв глаза. – Почему ты раньше не сказала?!       – Потому что ты бы тогда ни за что не согласилась, – призналась рыжеволосая, виновато пожимая плечами. – Ну пожалуйста, всего пара минут!       Забини, потирая руки, с каким‑то маниакальным блеском в глазах окидывал взглядом толпу.       – Итак, повторяю правила ещё раз, – начал он, чуть повысив голос. – Карточка зачарована. Все по очереди передают её губами следующему игроку. Руки – прочь! В какой момент карточка решит покинуть нас, знает только магия. Если кто‑то специально уронит или попытается придержать карту, его ждёт суровое наказание. Какое именно? Пока не придумал, но обещаю, оно вам не понравится, – на его лице появилась зловещая ухмылка. – Уизли, кто твой последний участник?       Гермиона помотала головой, надеясь на удачу.       – Не уж‑то Грейнджер? – издевательски протянул Блейз, обращаясь к ней.       – Да ладно, она струсит, – неожиданно вмешался Малфой, и все взгляды тут же обратились к нему.       Гермиона резко повернула голову, встретившись с его надменным, насмешливым взглядом.       – Я играю, – твёрдо и с вызовом произнесла она, выпрямив спину. Вокруг раздались смешки, кто‑то одобрительно захлопал, а Джинни незаметно сжала её руку в знак поддержки.       Драко лишь растянул губы в самодовольной ухмылке.       – Прекрасно! – воскликнул мулат. – Раз все участники известны, никто не будет против, если я вас немного перемешаю, чтобы добавить пикантности, так сказать?       Грейнджер нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. О чём она только думала, соглашаясь на это безумие? Ещё минуту назад она чувствовала хоть какое‑то спокойствие, но теперь оно утекало, словно песок сквозь пальцы.       Блейз, явно наслаждаясь своей властью, с явным удовольствием приказал всем закрыть глаза. Он начал тасовать игроков, будто колоду карт. Кто‑то из участников попытался подглядеть сквозь ресницы, но тут же получил от Забини лёгкий, но ощутимый подзатыльник.       Спустя пару минут парень объявил, что всё готово. Как и ожидалось, сам он занял позицию в начале шеренги, вплотную прижавшись к Дафне Гринграсс.       Гермиона открыла глаза и повернула голову направо. На мгновение её охватило облегчение: она последняя в этой дурацкой цепочке. Но, как назло, удача сегодня была явно не на её стороне. По левую сторону от неё, всего в нескольких сантиметрах, стоял Малфой. Она уверена на все сто, что Забини нарочно всё так подстроил. Девушка начала мысленно считать от десяти до одного, надеясь, что ей повезёт и карточка упадёт, прежде чем очередь дойдет до неё. От одной мысли о прикосновении к губам слизеринца её передёрнуло.       Судя по кислой мине на лице Драко, он тоже был не в восторге от такого соседства. Он даже не смотрел в её сторону.       Грейнджер наклонилась вперёд, пытаясь оценить расстояние до своих друзей. Джинни стояла между Терри Бутом и Гарри, а по правую сторону от Поттера располагалась Миллисента Булстроуд. Сказать, что их ждала лучшая участь, – ничего не сказать.       Блейз, с торжествующим видом, демонстративно достал карточку из‑под полы своего пиджака. Пальцы его слегка подрагивали от возбуждения. Он произнёс какое‑то заковыристое заклинание, и воздух вокруг карточки замерцал голубоватым светом.       А дальше всё завертелось с бешеной скоростью. Внимание всех без исключения приковало к началу цепочки. Забини, широко ухмыляясь, передал карточку Дафне. Та, ловко подхватив её губами, тут же передала дальше – Эрни МакМиллану. Не удовлетворившись простым выполнением правила, Блейз с жаром впился в губы своей подружки, вызвав одобрительные возгласы и смешки.       Эрни, слегка покраснев, передал «эстафету» Лаванде Браун. Та, заливаясь звонким смехом, вручила карточку Терри Буту.       Гермиона почувствовала, как учащается пульс. Очередь приближалась неумолимо, словно поезд, идущий на полной скорости. Она бросила короткий взгляд на Малфоя. Он стоял рядом, скрестив руки, лицо искажала гримаса отвращения.       – Ну что, Грейнджер, – он слегка повернул голову в её сторону, – готова к унижению?       – Замолчи, – бросила она в ответ, стараясь не выдать, как сильно дрожат её руки.       Когда очередь дошла до Джинни, Гермиона вся напряглась, вытягивая шею и пытаясь что‑то разглядеть сквозь широкую спину Малфоя. Она едва сдерживалась, чтобы не толкнуть его в плечо – так сильно ей хотелось увидеть, что происходит впереди. Тишина, царившая в гостиной, была почти осязаемой – казалось, все затаили дыхание, ожидая какого‑то чуда или провала.       – Блейз, а ты уверен, что карта вообще зачарована? – раздался высокий, слегка дрожащий голос, и Гермиона узнала Лаванду.       – А вот сейчас и проверим, – с самодовольной ухмылкой ответил Забини, потирая руки. – Поттер, не подведи! Сделай что‑нибудь интересное…       От Джинни карточка спокойно перешла к Гарри. Снова наступила тишина. Напряжение начинало нарастать. Затаив дыхание, все ждали следующей передачи. И то ли дело было в силе мысли, то ли в чьей‑то криворукости, но карточка всё же внезапно сорвалась и, кувыркаясь, полетела вниз. Губы Гарри и Миллисенты встретились лишь на долю секунды. Парень, словно ужаленный, отшатнулся от Булстроуд, тараща на Джинни округлившиеся глаза.       Гостиную накрыла волна хохота и ликующих криков. Эрни, захлёбываясь от восторга, захлопал в ладоши, признав, что это был самый эпичный поцелуй, который он когда‑либо видел.       – Тебе, Поттер, как всегда «везёт», – прокомментировал он, всё давясь от смеха.       Миллисента, казалось, пребывала в не меньшем шоке. Иначе как объяснить её внезапную немоту? Наверняка она рассчитывала на поцелуй с кем‑то вроде Малфоя. Но никак не с Гарри.       С натянутой улыбкой Булстроуд, будто назло всем, демонстративно медленно передала карточку дальше, растягивая момент и то и дело «случайно» прикасаясь к Драко. К всеобщему разочарованию, карточка оставалась на месте, словно приклеенная.       Кожа Гермионы покрылась мурашками. Это конец. Она влипла. Всё же она надеялась, что вероятность падения карточки во второй раз крайне мала, и молилась Мерлину, чтобы так оно и было.       Малфой медленно повернулся к ней всем корпусом. Его взгляд, холодный и пронзительный, впился прямо в её глаза. Лицо оставалось абсолютно бесстрастным – ни намёка на волнение, ни тени смущения.       «Его вообще хоть что-нибудь может смутить?»       – Если она упадёт, я тебя прокляну, – прошипел он, слегка наклонившись к её уху.       Грейнджер не сомневалась, что он вполне может это сделать.       Пока до неё шла очередь, она успела тысячу раз прокрутить в голове этот момент. Глубокий вдох. Зафиксировать губы. Создать вакуум. Ничего сложного. Она справится. Но её ожидания, как всегда, разбились о суровую реальность.       Сделав шаг вперёд, Драко приблизился к ней почти вплотную. Прижав карту к своим губам, он приготовился к передаче. Гермиона, набрав в лёгкие побольше воздуха, привстала на носочки и, стараясь не дышать, притянула карту к себе. Она почувствовала силу натяжения, которую ей удалось создать, и уже почти ликовала. Но магия решила сыграть по своим правилам. Карточка сорвалась и, кувыркаясь в воздухе, упала на пол. Грейнджер зажмурилась, отчаянно желая избежать неизбежного. И тут её губы накрыли чужие…       Тёплые. Совсем не такие, как его ледяные руки.       «Всё-таки в нём ещё есть что-то живое»       И странно то, что в этот момент она не почувствовала ни страха, ни отвращения. Лишь какое‑то странное, почти нереальное спокойствие. Словно кто‑то снова нажал на кнопку. Ей казалось, что всё происходящее – какой‑то сюрреалистичный сон. Не то ощущение, не с тем человеком.       Время словно остановилось, а пространство вокруг куда‑то исчезло. Ей даже показалось, будто Драко придвинулся ближе. А может, это всего лишь игра её воображения? Тем не менее складывалось впечатление, что он и сам не особо стремится отстраняться.       Резкий взрыв восторженных криков и свистов вырвал её из этого транса. Гермиона распахнула глаза, и прямо перед ней всё ещё было лицо Малфоя, пугающе близкое. Она отступила на шаг, пытаясь вернуть себе самообладание. Взгляд невольно задержался на его глазах – они были затянуты мутной пеленой опьянения. И в этот момент она готова была поклясться, что увидела в них какую-то искру… Безумия? Желания?       Малфой криво ухмыльнулся. Он всё ещё был чертовски пьян – только этим можно было объяснить его поведение. В трезвом уме он бы никогда не позволил себе такого. Только не с ней.       Пробираясь сквозь возбуждённую толпу, Гермиона поспешила покинуть гостиную. У противоположной стены она заметила Теодора и на мгновение поймала его взгляд. Он всё видел. Что он думал? Осуждал ли? Или просто разочаровался в ней?       Она обернулась, бросив последний взгляд туда, где всё ещё стоял Малфой, и вспомнила о плюшевом зайчике, зажатом в сумке.       Кажется, она запуталась.       «Будь проклят этот День святого Валентина!»