Часть 4

### Глава 4. Тени прошлого На следующий день Амелия вошла в класс, чувствуя на себе десятки взглядов. За окном пробивались первые признаки весны: снег на крыше замка начал подтаивать, а в воздухе витало едва уловимое ощущение обновления — но в душе Амелии царила тяжесть. Драко уже сидел на своём месте, демонстративно отвернувшись к окну. Вчерашний инцидент с уменьшением явно не прошёл бесследно: брат явно задумал какую‑то месть. — Доброе утро, — сдержанно произнесла Амелия, занимая место у доски. — Сегодня мы изучим заклятие пузыря. Оно заключает человека в магический пузырь, где постепенно ограничивается доступ воздуха. Это не смертельное заклинание, но крайне неприятное — хороший урок для тех, кто нарушает правила. Класс затих. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то переглянулся с соседом. Фред и Джордж Уизли обменялись понимающими взглядами, а Джинни ободряюще улыбнулась Амелии. Драко наконец обернулся: — Очень гуманно, профессор, — его голос сочился сарказмом. — Сначала уменьшаете брата, потом учите пытать студентов? В классе повисла тишина. Амелия почувствовала, как кулон, подаренный Снейпом, слегка нагрелся у неё на груди. Она сжала его под мантией, стараясь сохранить самообладание. — Мистер Малфой, — холодно ответила она, — если вы считаете, что это пытка, то, возможно, вам стоит задуматься, за что подобное заклинание может быть применено. После занятия Амелия направилась в библиотеку, чтобы успокоиться и изучить альбом, присланный Нарциссой. На одной из страниц она обнаружила старинную фотографию поместья Малфоев во Франции — и рядом запись: *«Мы зажгли кусок Франции, чтобы показать нашу силу»*. Амелия вздрогнула: что это значило? У портрета древнего слизеринского декана она остановилась. — Что это значит? — тихо спросила она. Портрет усмехнулся: — Сила Малфоев всегда была в их решимости. Но помни, девочка: огонь может сжечь и тех, кто его разжёг. Позже, в коридоре, её остановил домовой эльф: — Профессор Малфой, письмо от господина Люциуса Малфоя. Амелия развернула пергамент. Строки были написаны жёстким почерком отца: *«Ты позоришь семью. Прекрати свои игры с Уизли и МакГонагалл. Мы ждём тебя на Пасху — обсудим твоё будущее»*. Она скомкала письмо, но тут же расправила его. Нервозность от письма Флёр смешалась с тревогой от послания отца. Внезапно из‑за угла появились Беллатриса Лестрейндж и Родольфус Лестрейндж в сопровождении незнакомого мужчины — видимо, Робостана. Их взгляды скрестились с взглядом Амелии, и Беллатриса оскалилась: — Амелия, дорогая, — её голос звенел металлом. — Твой отец рассказал нам о твоих… экспериментах. Не стоит забывать, кто ты есть. МакГонагалл, проходившая мимо, настороженно замерла. — В чём дело, леди? — строго спросила она. — О, просто семейный разговор, — сладко улыбнулась Беллатриса. — Не так ли, Амелия? Амелия сглотнула. Кулон снова нагрелся, почти обжигая кожу. Она выпрямилась: — Да, семейный, — повторила она. — И я сама решу, как его продолжить. Беллатриса прищурилась, но ничего не сказала. Троица развернулась и ушла, оставив Амелию одну с МакГонагалл. — Мисс Малфой, — начала профессор, — я вижу, что вас окружают… сложные связи. Будьте осторожны. Амелия кивнула, но в душе её бушевала буря. Она направилась к подземельям, где её ждал разговор со Снейпом. В голове крутились слова портрета: *«Огонь может сжечь и тех, кто его разжёг»*. Снейп выслушал её молча, затем произнёс: — Вы стоите на перекрёстке, мисс Малфой. Выбор, который вы сделаете сейчас, определит вашу судьбу. И, возможно, судьбу многих других. Амелия посмотрела в окно. Первые весенние лучи пробивались сквозь тучи, но в замке сгущались тени. Она знала: впереди её ждут испытания, которые проверят её на прочность. И выбор, который она сделает, может изменить всё. --- Если хотите, могу доработать какие‑то фрагменты или продолжить главу!