9. Это не стоит спасения

      Стервятник ждет, пока еда сгниет. Как же прекрасна его картина, что лежит в торжестве природы. Он знает, что война вернется. Словно хвост ящерицы, что был оторван. Война вернется, ни смотря ни на что. И мы никогда не забудем того, что видели. Не забудем красное солнце, возвышающееся над раем.

***

      — Тебе пора забыть про Учиху. Он отступник и сам это выбрал. — хриплый голос.       — Но... Его ведь похитили и сразу же вручили этот статус. Так не должно было случиться... — женский голос из-за спины.       — Но случилось. У него было два варианта, после того, как он попал в руки Орочимару: он либо откажется от его условий и сдохнет, либо согласиться и... Сдохнет, но немного позже, натворив всякой хуйни. Как видишь, он до сих пор жив. И хуйни натворил немало. — аргументировал парниша, побрякивая клинком на поясе. — И не стоит приводить меня в пример. В нем нет ничего выдающегося, чтобы верхушка согласилась просто взять его обратно. Да и он не захочет остаться, если мы вернем его силой, думаю... Знаю, какие чувства ты питаешь к Саске, но пора отпустить его. Прошло уже четыре года, и он даже намека не дал на то, что хочет вернуться. —       Почему он должен тратить время на объяснение очевидных вещей? Зачем только Хокаге назначил ему в напарницы... Ее? Сакура Харуно. Крайне наивная девчонка, видевшая мир за пределами Листа единожды, черт его знает когда. И то, даже тогда, всю работу за нее и ее команду сделал Наруто...        — Но... — Сакура хотела возразить снова.       — Не но. Его место в тюрьме, либо в могиле. Лучше первый вариант, чем второй, но там уже как получится. За живого конечно и сумма по-солиднее... Но там как получится. — произнес Узумаки. — Ладно, я все таки понимаю, почему Хатаке назначил мне тебя, а не Вэй. Возможно, он хочет, чтобы я малость вправил тебе мозги. —       — Грубиян ты. Причем ужасный. — ответила ему Сакура, немного отведя взгляд.       — Таким образом проще всего донести истину. Твоя слепая любовь убьет тебя и всех, кто тебе дорог. Учиха по-умолчанию опасен. Эти красноглазые кролики, блять, только дай им развиваться, превращаются в Учиху Мадару, один за другим. А этот еще и злой до ужаса, понимаешь? Это пиздец какая угроза в будущем. — разъяснил Наруто в ответ. — Пятый озвучил тебе цель миссии? — спросил он.       — Да. — тихо сказала Сакура.       — Блять, как же я рад, что батя ушел с поста. Он бы сто процентов пожалел бы тебя и не стал озвучивать. Я, сука, уверен, что так бы и произошло. — выругался Наруто.       Но отчасти, он даже был рад тому, что его отец со временем потерял свой убийственный шарм. Без этой детали он чувствует в нем человека. Человека, которым его самого заставили стать, отказываясь от множества жестоких, ценичных и мрачных убеждений.       — И так... Раз уж мы с тобой направлены под самую Суну, чтобы выяснить где скрывается Орочимару и ликвидировать его ВМЕСТЕ с Учихой Саске... Я очень надеюсь, что в самый ответственный момент ты не почешешь мне спину кунаем. — в весьма задорной манере проговорил он.       И все таки, это было несколько опрометчиво. Отправлять неподготовленную к реальному бою и смертям девчонку в самое пекло. Они ведь идут в настоящее чистилище. Самому Наруто, скорее всего, придется выкладываться на полную, превышая все лимиты и сражаясь за право вдохнуть. Сакура просто умрет в этой мясорубке... Точно умрет. Нужно было назначать с ним Вэй на такую операцию. Точно стоило.       — И все таки, я считаю, что Хатаке зря отправил тебя со мной. Не пойми неправильно, но ты для меня как мертвый груз. Мы отправляемся в самый настоящий ад, и мне бы не хотелось нести в Коноху весточку о твоей смерти, знаешь... — он тут же выпалил все то, о чем думал секунду назад. — Поэтому, давай сделаем так... Ты ведь хороший лекарь, насколько я знаю. Ты будешь ждать в стратегически отведенных местах и просто ждать. А потом подлечишь меня и мы вместе резвым шагом пошуруем в Лист с обезвреженым и, желательно, связанным Учихой. Ну, либо с мертвым, там уже как карта ляжет. — предложил Наруто, все еще давя на эту тему, упоминая, что может убить Саске.       — Я... Я не знаю. Как скажешь, наверное... — ответила Сакура.       — Не обижайся. Я действительно не хочу, чтобы ты умерла. — Узумаки остановился. — Может ты и наивная и жутко бесишь меня этой чертой, но я вообще, бля, не хочу, чтобы ты лишилась жизни. Чтоб там не было, ты не заслуживаешь смерти. Особенно на задании, где должна перерезать глотку любимому человеку. Либо же, где должна на это смотреть. Давай обойдемся без этого, ладно? — попросил он.       — Да, хорошо.. — ответила Сакура. Глаза блестят, она вот-вот заплачет.       — Со мной должна была пойти Вэй. Но Какаши воспользовался тем, что она тоже джоунин и отправил ее на другое задание. Это зверство, за которое я ему еще выскажу. Но с другой стороны, это единственный способ заставить тебя увидеть реальность, так что... В какой-то мере, я его даже понимаю. — объяснил Наруто. — Устроим привал? — предложил тот, понимая, что сейчас нужно сделать перерыв.       Сакура в ответ просто присела. Она не хочет показать слабости, перед человеком, которого уважает. Не хочет, чтобы он считал ее "мертвым грузом". Но от этого бремени никуда не деться. Она ужасно слабая. И речь не про удары. Она навряд ли сможет размазать голову Учихи по стене. А Вэй бы смогла. Вот и вся разница. Исполнительность, профессионализм. Скованные в мясорубке всегда будут на голову выше тех, кто рос в тепле и заботе.       — Я приблизительно представляю, о чем ты сейчас думаешь, и... Можешь не напрягаться по этому поводу. — сказал Наруто, распечатывая бутерброды, склепанные на быструю руку. — Знаешь, даже если поставить Вэй на место Учихи... Я не смог бы убить ее, просто не смог бы. Так же само, как ты не можешь перерезать глотку Саске. Это больно, пиздец как. И если тебе станет от этого легче, можешь проплакаться, это нормально. — рассчет на производительность сейчас ни к чему. Все равно привал... — Я вынужден ликвидировать Саске. Но я постараюсь оставить его в живых. — добавил он.       Слезы текут. Их невозможно остановить. Просто невозможно. Это ужасно осознавать, но любовь убивает, ранит, делает больно, делает нас ужасно уязвимыми. Но... Дарует надежду. Даже там, где ее, казалось бы, нет. Это обещание. Постараться оставить его в живых. Да... Именно этого и хотелось услышать. Он разрешил ей проявить эмоции, значит больше нет смысла сдерживаться...       — Ты не такой монстр, каким тебя считают... — еще всхлипывая, произнесла Сакура.       — Радуйся своей слабости. Сила – бремя. Безмерная сила несет такое же, отвратительное, безмерное одиночество. Всегда. Тебя будут опасаться, считать монстром, и не важно, кто ты. Примеров много и за ними далеко ходить не нужно. Мой отец, Какаши, Итачи, я. — Наруто разразился монологом. — Но вот только нахуя Итачи клан свой вырезал – я до сих пор не понимаю, даже познав силу. Это даже для меня уже пиздец какой-то, если честно... — пробурчал он себе под нос, чуть не уронив колбасу с бутерброда. — Да блять! — последовало закономерное ругательство.       — Это не мог быть психоз? — Сакура все-таки услышала, что бормотал Наруто.       — У Итачи? Да не, сомневаюсь. Был в этом смысл какой-то. Вообще, честно, меня эти красноглазые так заебали, что я сам их всех к хуям перебил бы. Каждой бочке – затычка, эти Учихи ебучие. Но, бля... Это ведь его родня, все такое. — чуть скривившись, проговорил Наруто.       — Странно, конечно... — сказала Сакура, не зная, что добавить.       — Ну, он конечно, в любом случае "брат года". Хер его знает, может и не пришлось бы аж в Суну тащиться сейчас, если бы не его приколы. Гигантский геморрой, который разгребать должен, почему-то, я... — возмущался Узумаки в своей привычной манере. — Ладно, бабки не пахнут. — успокаивал он себя.       — Ты правда сохранишь ему жизнь? — спросила Сакура, опуская взгляд.       — Я постараюсь. Знаю, ты возненавидишь меня за его смерть, но он тоже не совсем слабак. Он просто может не оставить мне другого выбора, ты понимаешь? — взирая на нее видящим глазом, Узумаки ожидал увидеть это понимание.       — Да, понимаю. Я изначально к этому и готовилась, но... Мне не хочется его терять. Я хочу верить, что есть шанс все исправить. — и он его увидел.       — Не хочу тебя расстраивать, поэтому воздержусь от комментариев... — сказал Узумаки, сплюнув через плечо. — Ты не представляешь, насколько твой случай уникальный. Он меня, сука, глаза лишил, а я тут клянусь жизнь ему сохранить. Ну пиздец. Сакура, получиться, как получиться! — возмутился Наруто. — Но я постараюсь. — добавил он, уже немного тише.

***

      Пустыня встретила их ужасным холодом. Рассвет совсем скоро, да и до места назначения осталось совсем немного. Была наводка, что в этом месте планируется встреча. Акатсуки и подручный Орочимару. Вероятно, шпион. Нужно будет допросить обоих. Твою мать, он же просто ненавидит допросы... Это настолько сильно связывает руки...        Они прибыли раньше, чтобы застать Акатсуки здесь до того, как придет шпион. Сражаться со всеми одновременно было бы тяжелым заданием. Зачем усложнять себе жизнь? Да и к тому же, исходя из наводки, это должен быть Сасори. Наруто изучал его дело еще до того, как он попал в Акатсуки. И этот урод очень не любит опаздывать...       — Ты должна будешь ждать меня тут. На безопасной дистанци. Ясно? — Наруто вернулся к холоду.       — Да. — кратко ответила Сакура, пытаясь найти самое защищенное место.       Шаг. Еще один. Песок шерстит под ногами. Но как-то не так, как до этого. Снова это проклятое предчувствие. Как будто вот-вот произойдет что-то ужасное. Что-то непостижимое, чего они не смогли просчитать. У Сасори есть напарник... Тот, что был на глиняной птице, точно. Его геном...       — Стой, тут нельзя!.. — только он начал говорить, как под ногой Сакуры что-то щелкнуло.       Взрыв. Короткая, яркая вспышка. Мимолетное мгновение. Краткое, оранжевое, желтое, а после красное безумие. Искусство. Искусство смерти. Вечность воплощенная в одной секунде.       Кости торчат. Нога отстутвует. Осколки впились в кожу намертво, оседая на запекшейся крови. Живот разорван. Прямая кишка выпала наружу. Блеклый песок пустыни налипает на вывалившиеся органы, обволакивая их собой. Изо рта течет кровь.       — Нет... Нет, нет, нет... Блять! — ругался Узумаки, не понимающий что делать. Только не сейчас...       — Это... Не получится... Залечить... Не стоит... Меня спасать... — прерываясь кашлем произнесла Сакура. Тихо, еле слышно. — Убей Саске... Он... Заслужил... Умереть... — закрывая глаза, она выплюнула эти слова вместе с кровью.       Лекарство. Нужно лекарство. Но сейчас оно не поможет. Сейчас раздается голос из глубин. "Стой, не иди туда" – кричит рассудок. Но этот голос, он куда громче. Куда отчетливее. "Спускайся глубже" – твердит он. Раз за разом. Ты не сдержал обещание. И теперь никогда не сдержишь. Ты не смог защитить. Это твой просчет. Твоя ошибка. Невиновный человек умер, захлебываясь в крови и агонии. Ты должен. Ты обязан встать. Обязан взять в руки меч. Обязан вознести возмездие.

***

      — Одна взорвалась. Хотел бы я посмотреть на это! — ухмыляясь, произнес высокий блондин.       — И что ты нашел в этих своих взрывах... — непонимающее выдвинул его напарник.       — Ты не понимаешь, Сасори! Просто не понимаешь! Взрыв – это искусство, твою мать! Мгновение, пойми же наконец! Всю твою любимую вечность, жизнь и все монументальное, ты умещаешь в одно мгновение! — во всю вопил парень.       — Дейдара... Сколько раз я должен повторять тебе, что искусство лежит в вечности. Сохранить то, что должно было кануть в лету – это искусство. А не мимолетный миг. — ответил ему Сасори.       — Да завали уже! Ты просто... — сегодня ты не будешь говорить...       Внутренности выпали из тела. Его... Живот вспороли? Но кто? Когда это произошло? Что, мать вашу, происходит? Почему именно сейчас, когда ничего не предвещало беды, происходит именно это... Дейдара пал на колени, пытаясь подобрать собственный желудок с земли, судорожно запихивая грязные органы обратно в тело. Сознание мутнеет, но смерть не наступает. Урод, разрезал так, чтобы не задеть внутренности и оставить умирать в агониях...       Сасори отпрыгнул в сторону. Он внутри куклы, пока что, ничего ему не угрожает. Что это за противник?.. Это была скорость? Или он невидим? Опасно, крайне опасно. Дейдара не был слабым шиноби, отнюдь нет. И сейчас, захлебываясь в крови, он собирает кишки с ледяного песка Суны, даже не увидев удара. Этот ублюдок действует наверняка, но... Почему он решил оставить Дейдару умирать долго и мучительно, а не просто снес ему башку? Вопросов все больше и больше.       — Что тебе нужно? — Сасори попытался выйти на дипломатию.       — Местоположение Орочимару. — обозначил Наруто, не выходя из Мира Теней. — И ваши головы. — голос звучит отовсюду и из ниоткуда одновременно.       — Вот значит как... Жаль тебя расстраивать, но ты не получишь ни одного, ни другого. — ответил Сасори, готовясь к бою.       Нападение было неожиданным. Сверху, в самое уязвимое место куклы, внутри которой находился кукловод. Одним четким движением... Удар, клинок вошел в дерево как в ножны, разряжаясь током в кукловода. И он снова исчез. Снова нигде его не видно.       Атаковал со стороны, где восходит солнце, скрываясь за бликами. Удар, еще удар, разрез, второй, третий. Он слишком быстрый. Нужно отступать. Нужно отойти. Шаг назад. Шаг, шаг... Удар, еще один удар. В золотистых лучах великого солнца, можно увидеть красный свет. Кровавый, но такой нежный... Как щелчок под ногой Сасори.       — Твою же... — как и Сакура, тот не смог договорить, ведь прогремел взрыв.       Яркий. Большой. Сильный. Наполненный чистой, первородной энергией. Кукла разлетелась в щепки, но это не конец. Узумаки знает, что не конец. Но покуда повсюду дым, он может подойти к тому, за кем его зовет вендетта. Дейдара все еще жив. Все еще медленно умирает, лежа на песке в луже собственной крови.       — И как тебе? Нравится валяться на песке? А как тебе песок, налипающий на кишки? — присев рядом с Дейдарой, спрашивал Узумаки. — Тебе повезло, что у меня нет на вас времени. Ты еще, сука, легко отделался... — приподнимая блондина за подбородок, тот смотрел ему прямо в глаза.       — Отъебись... Гандон... — прошипел Дейдара, постепенно теряя связь с реальностью.       — И это еще я гандон? Ну нихуя себе! Ты, блять, падаль ебливая, ни в чем не повинную девчонку подорвал. Так еще и сука гордишься этим. Ну ахуеть! — взвыл Узумаки, пару раз ударив умирающего в нос кулаком. — Мы с тобой, оба, попадем в ад. И я тебе, суке, даже там покоя не дам. Ты, блять, заплатишь. За все, сука, заплатишь... — приговаривал он. — Смотри мне в глаза. Я хочу видеть, как угасает твоя жизнь. — дьявол. Сущий дьявол.       Он заглянул в глаза демону. И увидел там звенящую злобу. Ужасающую ненависть. Это он взорвался на той мине? Или, может... Кто-то, кто был с ним? Этот взгляд... Зверь, который только что перенес утрату. Пугающий, жуткий... взгляд... Он думал, что может бежать, но его никто не собирается отпустить... Никогда.       — Ты, оказывается, тот еще садист. Значит, про исполнительного профессионала были лишь слухи. На деле, ты такой же как и мы. — Сасори показался из дыма и пепла.       — Его случай исключительный. Он заслужил смерть в мучениях, настолько же, насколько и я. Но ты не переживай, тебя я убью быстро. Мучить куклу нет смысла. —       Железный песок взмыл в небо, создавая самые разные фигуры смерти. Но Узумаки просто исчез. Множество кукол рассыпаются в щепки. Что ж, вы хотите, чтобы он сжег весь мир? Значит смотрите, как он горит. Смотрите, как он падает в огнях первобытной ярости.       Что?.. Они рассыпаются, одна за другой. Противник мерцает в разных местах, профессионально и технично демонтируя один слой защиты за другим. Неужели против него нет никаких шансов? Нет, есть. Он не сможет прекратить дышать... Сасори рассоединил железный песок своей куклы, распыляя его вокруг себя. На это уходит не мало чакры, но ее у него достаточно, чтобы не дать противнику дышать. Не видишь врага? Атакуй по области.       Но это больше не важно. Рука отлетела в сторону. Он добрался до главного тела, явившись прямо перед лицом. Из его рта течет кровь. Видно, что каждое движение дается как последнее. Легкие забиты железной крошкой. Горят, колятся, как будто бы разлагаются. Но тело привыкает. Регенерация адаптируется. Метаболизм выводит яд. Это другой калибр противника...       Хочет ближнего боя? Он его получит. Сотни кукол с мечами и нагинатами пущены в бой. Ни одно из их орудий не попадает по противнику, но оно может выиграть время. Концентрация песка повышена. Как же ты будешь реагировать на такую дозу яда?       Секунда. Пустыня устилается мечами и обломками бывших тел. Вторая секунда. Движения становятся медленее. Третья секунда. Мечи снова отлетают в сторону. Четвертая секунда, враг адаптировался. Пятая секунда. Он пробивает сквозь толпы кукол, двигаясь к Сасори.       Он больше не уходит в Мир Теней. Просто прорубает себе дорогу, во всю вдыхая металлическую чуму. Как будто бы неуязвимый. Но...       Металлический песок стал прорастать внутри тела, принося ужасающую боль. Ты совершил большую ошибку, пропустив это безумие в свое тело. Ты ошибся, когда решил, что он не сможет управлять песком внутри твоего тела, разрушая его до основания.       Синий фантом рядом с раненым зверем. Боевая стойка. Нужно отступать, срочно. До этого он не принимал таких позиций, значит сейчас будет что-то ужасное. Предчувствие, паранойя, отвратительный, всепроникающий страх.       Сотни кукол рядом. Они вонзают в его тело мечи. В свежие раны тут же проходит железный песок. Разъедает нервы, разрывает сосуды. Но уже поздно. Ты не успеешь отступить. Ты не успеешь полностью избежать этой атаки.       Узумаки сорвался с места. Все пущенные в бой куклы, вместе с куклой третьего Казекаге, были превращены в пыль. Миллионы разрезов. И все, как будто бы, сделаны в одночасье. Кажется, будто сама реальность легла под лезвие Джинады в эту секунду. Песок остался в теле, но перестал двигаться. Допустимый урон. Организм выведет мусор. Осталось только прикончить Сасори. Но... Где он?       Сзади. Удар в спину. Он подобрал один из мечей, вонзив его в спину Узумаки. Боевая погрешность. Клинок прошел мимо внутренних органов, пронзая плоть. Он стоит вплотную к Баунти Хантеру. Он видит его боковым зрением. Ядро... Оно совсем рядом. За его спиной, совсем рядом.       Узумаки слегка подбросил клинок, перехватив его другой стороной в воздухе. Занес над собой. Секунда на осознание. Еще секунда, чтобы понять, что он не сможет убежать. Удар. Себе же в грудь. Удар, прошедший сквозь "сердце" Сасори.       Шаг вперед. Клинок кукловода медленно выходит из его живота. Еще шаг. Собственный клинок изъят из тела. Дышать становится все тяжелее, но раны постепенно затягиваются. Медленей обычного. Может быть, из-за яда, которым смазано каждое оружие Сасори... Не важно. Он победил, пусть и понес за это большую цену.       — Скажи мне... Скажи мне, где Орочимару, и я прерву твою агонию. — вопрошал Узумаки, с трудом стоя на ногах, но все еще держа клинок.       — Я бы и так рассказал, в благодарность за этот поединок... Ты силен, Баунти Хантер. В тебе живет несокрушимая воля. Это и есть... Настоящее искусство... — Сасори тоже говорит с трудом, постепенно теряя контроль над телом.       — Давай без прелюдий, бля... Времени у тебя не так уж много. — потребовал Наруто.       — Я знаю, зачем ты ищешь Орочимару. Не сложно догадаться про Учиху Саске... Орочимару мертв. Учиха Итачи, скорее всего, тоже... Монастырь Учиха, на границе страны Огня... — это были его последние слова.       Кукла упала, не подавая никаких признаков жизни. Это конец. Наруто свалился на колени. Рвота. Кровь, съеденные ночью бутерброды, железная стружка. Единое, темно красное месиво, вырвалось из его рта. Голова гудит. Он слышит собственное сердцебиение. Звон в ушах ужасный. Снова рвота. До ужаса противный враг попался... Он недооценил его силы... Сильно недооценил.       Солнце. Солнце красное в раю. Золотой свет великого солнца, на рассветах и закатах так похож на кровь. Каждое животное медленно отступает в тень. Сумерки развязывают руки зверью. Но любовь с нами. Она чиста. Любовь к этим прекрасным пейзажам. Торжество природы. И там, где ветер стих, там, где горят огни... Война вернется вновь. Вместе с красным солнцем, что освещает рай.

***

      — Я обработал твои раны. — первое, что услышал Учиха Саске после пробуждения. — Ты победил. Но эта победа тебе дорого далась. — незнакомец вышел к свету.       Оранжевая, спиральная маска. Яркий, красный глаз в единственном отверстии. Боевое обмундирование. Он видел этого человека прежде... Он был напарником того подрывника... Это он его спас во время битвы?       — Мы уже встречались. Но не переживай, я тебе больше не враг. — снова заговорил человек в маске. — Я принес тебя сюда, чтобы рассказать тебе кое-что очень важное. —       — Сгинь. — тихо проговорил Саске, аккуратно прощупывая свои руки. Болят, ужасно болят...       — Похоже, тебе не очень уж интересно. А зря. Я думал, ты захочешь услышать правду об Итачи. Думаешь, ты знаешь все о своем брате? — он начал давить на слабое место, слегка отодвинув свою маску. — Ах да... Забыл представиться. Как и ты, я – выживший из клана Учиха. — взору Саске явился шаринган.       Тут же произошло невообразимое. Незнакомец загорелся темным пламенем. Это... Аматерасу? Саске уже видел эту технику. Итачи использовал ее в бою. Но... Почему? Как это произошло? Это ведь способность Мангеке Шарингана Итачи...       Крики. Маска упала оземь. Незнакомец упал в тень вслед за ней. Крики. Секунда. Две. Три. Крики утихли. Тишина. Гробовое молчание. Секунда. Вторая. Третья. И вот, снова шаги. Незнакомец выжил, что удивило еще сильнее. От этого пламени не скрыться. Орочимару, явившийся из проклятой печати не смог избежать вечного огня Аматерасу, но...       — Что... Что это было? — тяжело дыша, спросил Саске.       — Прощальный подарок Итачи. Аматерасу. — заговорил незнакомец, подходя ближе и взяв в руки упавшую маску. — Ох уж этот Итачи... Даже после смерти, он не перестает меня удивлять. Вложить свою технику в твой левый глаз, настроить ее так, чтобы она активировалась, когда ты увидишь мой Шаринган. Даже ценой жизни, он пытался заставить меня держаться от тебя подальше. — проговаривал человек в маске, подходя все ближе. — К счастью, кое-какие секреты мне, все же, удалось от него скрыть. И это спасло мне жизнь. —       — Не понимаю, о чем ты говоришь? С чего Итачи делать что-то подобное? — у Саске накапливались вопросы, которые пришло время задать.       — Ты так и не понял? — ответил вопросом на вопрос неизвестный. — Разумеется, чтобы защитить тебя. — он остался невозмутим.       — Защитить?.. Меня?.. — широко раскрывая глаза, спросил Учиха.       — Итачи ведь говорил тебе о той ночи? Я и есть Учиха Мадара. И я знаю об Итачи все, и даже немного больше, чем все. И кажется, Итачи умер, даже не поняв этого. — заговорил он снова. — Ради мира шиноби, ради Листа, ради тебя, Итачи рисковал всем и даже пожертвовал своей жизнью. Все, кто знали правду об Итачи уже мертвы. Кроме Данзо и меня. Но Данзо, наверняка, никогда не расскажет тебе об отвратительной правде. —        — О чем, твою мать... О чем ты, сука, говоришь?! — взвыл Саске.       — Подумай. Подумай хорошо. Вспомни об Итачи. Вспомни о своем любящем, старшем брате. Давай. — Мадара лишь подстегивал агонию.       Руки дрожат. Кашель. Паника. Перед глазами всплывают воспоминания. Детские, давно зарытие под слоем жажды крови и ненависти. Как он нес его на руках в Академию. Как он забирал его после. Как проводил с ним тренировки. Как вонзил клинок в спину отца.       — Успокойся... — беря Саске за подбородок, тихо произнес Мадара.       — Не прикасайся! — задыхаясь вскрикнул Саске. Сознание мутнеет... Снова...       — Очнулся? — снова этот голос... — Прости, но ты не оставил мне выбора. Мне пришлось связать тебя. —       — Итачи... Он был врагом. Я презирал его... — прошипел Саске, смотря куда-то в стену.       — Это правда, что он уничтожил клан Учиха в ту ночь. Это был приказ деревни. — заявил Мадара. — В ту ночь, Итачи забыл о своих чувствах и гордости, чтобы выполнить задание. —       — Почему я должен верить тебе? — спросил Саске. — Тебе нельзя доверять. —       — Но ты выслушаешь меня от начала до конца. У тебя нет выбора. — выговорил Мадара.       — Ладно... — дал тихое согласие Саске.       — Что ж... Мне придется начать издалека, чтобы ты уловил суть... — готовясь к долгому монологу, проговорил Мадара. — Еще до основания скрытых деревень, шли войны шиноби. Два основных клана нанимались феодалами для поддержания армии. Один из них – Учиха, второй – Сэнджу. Наш клан еще в те времена славился своим Шаринганом, способным подчинять даже хвостатых зверей. Мы прославились как военный клан, и это закреплено по сей день. Нас ненавидели, нас презирали и всю историю пытались уничтожить. Потому что нас боялись. — Мадара закинул удочку. И видя, что наживка клюнула, продолжил. — В ночь, десятого октября, семнадцать лет назад. Девятихвостый Демон Лис напал на Деревню Скрытого Листа. Это было непредсказуемое стихийное бедствие, хвостатый вырвался из своего сосуда, начав крушить все вокруг от ярости. Но как ты думаешь, на кого пали подозрения в нападении? —       — На наш клан... — Саске сложил два и два.       — Правильно. — ответил Мадара. — Клан, подверженный дискриминации. Верхушка Листа решила, что Учихи обозлились, устроив нападение, после чего Учиха столкнулись с еще большей травлей. А к чему ведет травля против людей, в чьих руках сила? — снова задал наводящий вопрос Учиха Мадара.       — К бунту. — Саске постепенно начал складывать паззл.       — Именно. Клан Учиха начал заготавливать восстание. А твой старший брат, покорный слуга деревни, один из лучших бойцов АНБУ, был послан на миссию, ценой которого стало существование рода Учиха. Ему пришлось выбирать между родней и деревней. И он выбрал деревню и тебя. Ты бы погиб во время восстания, Итачи не мог этого допустить. Клан Учиха все равно был бы уничтожен, но вознеся великую цену, взяв грех на свою душу, Итачи смог сберечь твою жизнь, сделав себя твоим заклятым врагом, понеся кару от твоих рук. От рук брата, котого он любил больше всего. — Мадара говорил медленно, тихо, спокойно. Но это давит куда сильнее криков...       — Этого... Этого не может быть! Он убил мать и отца на моих глазах! Он использовал Цукиеми против меня! Он убийца, я не верю! — выл Учиха, снова впадая в буйство.       — Тогда почему ты до сих пор жив? — задал встречный вопрос Мадара. — Подумай. Он убил своих соклановцев. Убил своих друзей. Убил своих родителей. Убил свою возлюбленную. Но не убил тебя, и даже после смерти позаботился о твоей безопасности. Ты – единственный, кого не смог убить Итачи. — это раскол реальности...       Этого просто не может быть. Нет... Итачи убийца. Убийца собственного клана. Он заслуживал смерти... Но все факты говорят об обратном. Это вранье? Но звучит слишком складно, как для лжи. Слишком правдоподобно. Слишком похоже на то, что могло произойти по настоящему.       — Это правда об Итачи. О человеке, который пожертвовал всем, ради деревни и ради тебя. Он примкнул к Акацуки, чтобы поставлять о нас информацию в Лист через Джирайю. В тот день, когда мы вырезали клан Учиха, он заключил со мной Печать Долга. — сказал Мадара, показывая символ на своем запястьи. — Уговор. В обмен на его помощь по сбору Хвостатых Зверей, я не имею права напасть на тебя и на деревню Листа. При нарушении Пакта, нарушивший договор умрет. — объяснил Мадара.       — Это все, конечно, замечательно, но я прерву вашу милую, задушевную беседу. — хриплый голос... До боли знакомый. Да, Саске слышал его, четыре года назад.       — Как ты... — вопросил Мадара, не медля напав на прибывшего врага.       Он нанес удар, пытаясь схватить гостя за голову. Но он осведомлен о способностях врага. Он знает, куда пришел. И его цель – отнюдь не Мадара. Джинада выскочила из ножен. Лезвие направилось прямо в оранжевую маску. Она проходит сквозь него. Но и Мадара тоже пролетел насквозь. Он не может использовать эту технику выборочно. Он не может атаковать, когда становится нематериальным.       Узумаки Наруто медленно подошел к Учихе. Мадара ничего ему не сделает, пока тот атакует в ответ. Он безопасен. А Саске разбит и выжат после боя с Итачи. Легкая добыча.       Возмездие вернулось. Занося клинок над головой, в глазах всплывали воспоминания. Они не виделись четыре года. И жизнь повернулась именно так. Может быть, ему бы и не хотелось этого делать. Но это предсмертная воля. Ее нужно исполнить. Нужно вознести возмездие на голову виновного. Он отобрал его правый глаз восемь лет назад. А теперь, связанный клятвой предсмертного долга, Узумаки отберет его жизнь.       Тебе досталось не сладко. Брат вырезал клан. Ты убил брата, так и не узнав правды о нем. Никто не знал. Он сам шокирован услышанным. Ему жаль. Но жалостью этот мир не спасти. Жалость, словно ливень в день твоего парада, сделает тебя слабым. Сделает разбитым и раздавленным. Ей здесь нет места.       Лишь опуская клинок, рука немного дрогнула. Но пути назад нет. Он довел дело до конца. Лезвие разрезало череп, войдя в голову "последнего" Учихи. Тебе больше не придется любить и искать любовь. Тебе больше не придется терпеть эту боль в груди. Клинок избавит тебя от страданий, от бремени, которое ты несешь. Это не было возмездием. Это было милосердием. Клинок лишь добил тебя, толкнув с обрыва. Лишил мыслей, потому что голова уже слишком перегружена. Жаль, но уже слишком поздно пытаться что-то исправить. Это не заслуживает того. Этот мир... Не стоит спасения.