Circulum frangere

Ладно, на этот раз он действительно забыл о драконе. Кинжалы Мириам чуть не отправили его за Завесу вслед за Нэбом, но ему не удалось так легко отделаться. Жрецы нащупали пульс в бездыханном теле и погрузили его в целительный сон на двое суток. Как раз хватило, чтобы из Минратоса в Нессум прибыл Верховный жрец. Тем временем Тассия с отрядом храмовников помчалась в погоню за Мириам и только по возвращении узнала, что он жив. То, что случилось дальше, Резарен объяснял именно этим. Тассия, как и он сам после смерти Нэба, отчаянно молила Создателя о втором шансе, и, в отличие от него, ее Он услышал. Наверное, храмовническое благочестие помогло. Когда Резарен очнулся на кровати в черно-золотых покоях Верховного жреца, и каждая клетка его тела вопила от боли, Тассия и Верховный уже были там. Магия должна служить людям; храмовники должны защищать магов. А маги должны помалкивать, пока храмовники лгут в глаза Верховному жрецу, что их неудавшийся ритуал магии крови был направлен исключительно против врагов Империи. Смешно, Резарен всегда считал, что из них с Тассией именно он умеет хорошо врать. Бедная Тассия приняла на себя большую часть божественного гнева: вспомнив, сколько раз она просила, чтобы ее магистр не мешал ей работать, Резарен изо всех сил притворялся спящим. Тем более, что его рыцарь-командор была великолепна. Он сам почти поверил, что не сделал ничего плохого. – Магистр Аммосин, – вдруг обратился к нему Верховный жрец, и Резарен был вынужден открыть глаза. – То, что вы сотворили, не похоже на первый опыт. Насколько глубоко вы знакомы с магией крови? – В детстве меня обучали теории. – Резарен сел на постели и закашлялся. Горло еще болело, и на языке оставался металлический привкус, но слава Создателю, что он вообще мог говорить после кинжала в шею. – Исключительно в целях самозащиты, Ваше Совершенство, не более того. – Вот как? Теории и основам практики магии крови обучали всех, чьи родители хоть немного заботились об их будущем. Верховный жрец был таким же магом из хорошей семьи и все понимал. Не понимала Тассия, которой на самом деле предназначался ответ, и, судя по ее сжатым губам, эта отравленная стрела попала в цель. Дыхание Создателя, да Верховный сам благословил их на поездку в Нессум! Всего неделю назад они обсуждали гипотетическую возможность активации Циркулум Инфинитус традиционным способом, если предположения Резарена не подтвердятся. С каких это пор он объявил Священный поход против малефикаров? Обвинение в злоупотреблении магией не заставило себя долго ждать. Магистр Резарен Аммосин возможно, и действовал по обстоятельствам, но Циркулум Инфинитус они потеряли, а выпущенный из хранилища Высший дракон разорял зеленые нессумские деревни. Иными словами, Верховный жрец был очень недоволен. – У вас трое суток до следующего заседания Магистериума, чтобы убрать за собой. Начните с дракона. И запомните: если прольется еще хоть капля тевинтерской крови, я лично проголосую за Усмирение, Резарен. ***Лириума, который Резарен запросил в дорогу, хватило бы Нессумскому Кругу магов на неделю. Может, на две, если не проводить Истязаний. Верховный жрец любезно позволил ему отлежаться в своих апартаментах до завтрашнего утра, однако срок не продлил, и Резарен не стал рисковать. Если повезет, он восстановится по пути. Пока же он выглядел и чувствовал себя отвратительно: живая иллюстрация из церковных учебников для маленьких сопорати, почему магия крови – грех. Он надеялся, что этого хватит, чтобы Тассия сменила гнев на милость и перестала смотреть на него так, будто он прямо сейчас отречется от Создателя и принесет в жертву Древним богам дюжину храмовых рабов. Во-первых, это абсурд, во-вторых, теперь-то ему это зачем? Нэб был мертв безвозвратно, а о Мириам он даже думать не хотел. Но он не любил загадки без ответов, поэтому все же поинтересовался у Тассии, которая уже закончила собирать в багаж запасное оружие, что стало с Мириам и ее бандой. – Ты знаешь правила относительно беглых рабов, Рез. Я сделала то, что должна. – Спасибо, – вздохнул Резарен. Маги тоже защищали своих храмовников, хотя бы от угрызений совести. Тассия вряд ли жалела, что расправилась с грабителями Империи, зато явно думала, что смерть сестры причинит ему боль. Но Мириам бросила свою семью, выбрав, как она метко выразилась, собственные ошибки, и поплатилась за это вместе со своей бандой отбросов. Единственным, о ком он скорбел, был Нэб, но к этой скорби Резарен давно привык. Что-то, должно быть, все же отразилось на его лице, потому что Тассия подошла к нему и положила руку на плечо. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Лучше. – Хорошо. – Тассия кивнула, а потом, стиснув его плечо крепкой хваткой рыцаря-командора, посмотрела ему в глаза. – Тогда ничего не хочешь мне объяснить? Притихшая было головная боль снова застучала в висках. Резарен поморщился и свободной рукой незаметно начертил в воздухе усыпляющий знак. Он не желал использовать его без крайней необходимости, но и Тассию в гневе, направленном в свой адрес, он видел всего один раз – спасибо храмовническим тренировкам на самоконтроль – и не горел желанием повторять. С молотом и в броне, даже сопорати устроит много шума. Шум привлечет Верховного, Тассия может изменить показания… Нет, она этого не сделает. Если ее магистра казнят, или, хуже, Усмирят, ее блестящая карьера храмовницы полетит следом. Но что если за его разоблачение ей предложат награду – нового магистра из более могущественной семьи, перевод в личную гвардию Верховного жреца… Создатель, да что за чушь лезет в голову? Это же Тассия. Он мог сомневаться в чем угодно, но только не в том, что она никогда его не предаст. – Рез? – Хватка на плече ослабла, и теплая ладонь мягко коснулась щеки. Кажется, Тассия тоже заметила, что с ним что-то не так, они всегда чувствовали друг друга. Резарен моргнул, фокусируя взгляд. Последнее, что сейчас нужно, это обморок вследствие магического перенапряжения и кровопотери. Глубоко вздохнув, он сжал кулак, чтобы погасить чары, и похолодел, заметив, что это был не сон, а гораздо более мощный паралич. Он не делал ошибок в базовых заклинаниях с семнадцати лет. – Ты права, – быстро проговорил он, – мне нужно многое тебе объяснить, но мы полдня проведем в дороге, там и поговорим. Не знаю как ты, а я ужасно хочу выйти на воздух. Эти стены меня раздражают. – Тебе понравится западное крыло, – вздохнула Тассия. – Никаких больше стен. ***Их любовная связь была, в общем, вполне естественной. Молодой магистр-сирота, унаследовавший должность, но не влияние матери, и новоиспеченная рыцарь-командор, показавшая себя достаточно преданной делу для стремительного продвижения по службе и слишком преданной, чтобы кто-нибудь из опытных старших магистров выбрал ее для руководства своей личной охраной. Резарен с первого взгляда понял, что она – та самая. Хороший храмовник удерживает мага на земле, когда реальность трещит по швам, и Тассия каким-то образом умела делать это, просто находясь с ним в одной комнате. У нее было образцовое досье: воин, защитник, единственная сопорати из трех детей своего отца-лаэтана. Даже мать, вероятно, ее бы одобрила (тогда он еще задумывался о том, что сказала бы мать). Выбирали магистры, но храмовники Церкви беседовали с Верховным жрецом перед назначением, поэтому он знал, что она тоже заинтересовалась им. Они жили на одной территории. Церковь обеспечивала храмовников всем необходимым, но Резарен, почуяв в Тассии родственную душу, потребовал, чтобы она сама выбирала себе оружие, любое, от лучших мастеров Империи или от иностранных поставщиков. «Ради моей безопасности, – объяснил он. – Записывай на счет Аммосин». Он улыбнулся, когда у его храмовницы загорелись глаза: приятное с полезным, и так он мог контролировать ее арсенал. Тассия, легкая на подъем, сопровождала его в поездках и уже предотвратила несколько покушений – он пока не успел нажить серьезных врагов, но у всех магистров и высших клириков были соперники. Она знала его расписание и имела доступ к истории его библиотечных запросов. Впрочем, древним языком она не владела, и этот забавный пробел в образовании храмовников серьезно ограничивал ее надзор. Следующий шаг последовал сам собой. В другой жизни, в которой Резарен прошел Истязания как подобало магу из рода Аммосин, и мать осталась жива, а за его охрану отвечали Мириам и Нэб, он, как все альтусы, давно бы женился на такой же наследнице древнего рода. Одна из немногих несбывшихся вещей, о которых он ни капли не сожалел. По ночам, когда его сознание уходило в Тень, он видел картины своего блестящего будущего – их с Мириам и Нэбом блестящего будущего, как только он найдет и активирует Циркулум Инфинитус. Он ничего не мог с собой поделать: Тассии в его видениях не было. Они разделяли взгляды на переустройство Империи, но этого она бы никогда не поняла. А может, это он не умел объяснять важные вещи тем, кто действительно был ему дорог. Любовница Мириам как-то убедила ее вернуться в ненавистный Нессум, а Тассия, несмотря на все свои храмовнические предрассудки, была гораздо сговорчивее и разумнее, чем его названная сестра. Она помогла бы. Или помешала, если его план будет не настолько хорош, как он себе представлял. Резарен справедливо решил, что на кону стоит слишком много и не захотел проверять. Сомневаться он начал в Нессуме. Но остановиться уже не мог. ***Вокруг руин Храма стояли инженеры, магическим образом собиравшие из обломков голову Андрасте, и рабы, которые разгребали битый мрамор. Восстановление шло полным ходом, и Резарен надеялся, что через пару месяцев о странном инциденте все забудут. Он мечтал о славе, но не о такой. Храмовники Верховного жреца отметили им логово дракона на карте предместий. Часа три пути, если не гнать лошадь. – Нас всего двое, поэтому вариантов у нас немного, – сказал Резарен Тассии по дороге к уцелевшим дворцовым конюшням. – Лучше всего, если я возьму дракона под контроль, и мы вернем его в хранилище под Храмом. Для этого не нужно проливать тевинтерскую кровь. На Нессумском черном рынке полно иностранцев. – Хочешь принести их в жертву? – Я просто заплачу кому-нибудь за небольшой порез. Он чувствовал себя странно, напрямую обсуждая с ней практические вопросы. Как бы то ни было, Тассия оставалась храмовницей, и еще неделю назад он бы сочинил для нее подробный план действий, включая одну маленькую, проходную деталь, и аккуратно подвел бы ее к мысли, что эта деталь абсолютно необходима. Сегодня у него не было на это ни сил, ни времени. Он больше не спрашивал у Тассии разрешения, они были в одной лодке, которая вот-вот затонет. Магия должна служить людям, и магия крови – такая же магия, независимо от того, что говорят о ней сопорати и лицемеры. Тассия не меньше него хотела, чтобы все поскорее закончилось. – Теперь магия крови для тебя универсальный ответ? – А ты знаешь другой способ подчинить дракона? – Ты магистр, – напомнила Тассия. – У вас наверняка есть свои приемы. – О чем и речь, – кивнул Резарен. – Если ты думаешь, что я намеренно скрываю от тебя что-то угодное Создателю, то вынужден разочаровать. Я понятия не имею, как в одиночку справиться с Высшим драконом без контроля разума, и сомневаюсь, что кто-нибудь из магистров, включая Верховного жреца, знает больше. – Тогда для чего вы вообще нужны? – А вот это похоже на оскорбление Церкви, – усмехнулся Резарен. – Осторожнее, Тассия, нас могут услышать. Он запнулся, когда ее молот со свистом рассек воздух и обрушился на землю у их ног. – Хватит! Ты уже перешел черту, Рез, и если ты сделаешь это снова, видит Создатель, я сама тебя убью. Да ладно, чтобы Тассия собственными руками сорвала с себя значок рыцаря-командора?.. – А как же твой долг? – Мой долг? Мой долг, Резарен? Мой магистр-малефикар убил жреца и использовал кровь наших павших воинов для своего ритуала. Не напоминай мне про мой долг, если не хочешь, чтобы я его исполнила. А Верховный жрец убивал магистров на вечеринках за то, что они косо на него посмотрели, и все равно оставался в ее глазах достойным слугой Создателя. – Тебе надо было стать храмовницей на Юге, – дождавшись, когда она вернет молот в петлю на поясе, сказал Резарен. Он знал, что перегибает палку, и сам надеялся, что каким-то чудом ему не придется проливать тевинтерскую или любую другую кровь, потому что Верховный ясно дал понять, какие будут последствия, но ее отказ признавать, что ситуация, в которую они попали, не подчиняется обычным правилам, выводил его из себя. Тассия посмотрела на него с сомнением, но спросила: – Почему? – Там проще быть праведным воином. Представь, в Орлее или Вольной Марке ты могла бы меня убить по одному подозрению, и никто бы тебе и слова не сказал. – Не искушай меня, – ответила Тассия и отвернулась. – Тебе повезло, что ты альтус. Магистериум Усмирял лаэтанов и за меньшее. Надо же, кто увлекся новейшей историей!.. Его рыцарь-командор ушла вперед, а Резарен отстал, глядя на развалины Храма. Потом торопливо зашагал за ней. – Тассия! Она обернулась. – Я идиот. Никакой магии крови, клянусь. Но я правда не знаю, как победить дракона. Все, что приходит в голову, это заморозка, но он огромный, мне попросту не хватит на это маны. Даже лириум не поможет, я отключусь раньше, чем выпью достаточно. На них уже оглядывались, Тассия тоже это заметила. В основном, скучающие стражники, и в другое время Резарен не обратил бы на это внимания – большое дело, столичные магистр и рыцарь-командор спорят во дворе, – но среди храмовых стражников могли быть сослуживцы и друзья тех, чью кровь он использовал. Тассия, а с ее подачи и Верховный жрец, посчитали, что на момент ритуала они все были мертвы, убиты отрядом Мириам или драконом, но он помнил, что некоторых из них ранило легко. Он не хотел думать об этом. Возможно, потом, в тишине своего Храма, наедине с Создателем и Андрасте. – Пойдем, Рез. – Тассия коротко сжала его ладонь и тихо добавила: – Ты магистр, ты что-нибудь придумаешь. Вас так легко не запугать. Он слишком часто впадал в грех бахвальства, если даже его храмовница повторяет за ним эту чушь. – Мы должны поддерживать свет государственности, а не слепо верить в нее, – проговорил Резарен своим жреческим голосом. Дома, в Минратосе, Тассия часто слушала, как он проводил службы, и ей, кажется, нравилось. – А сейчас ты оскорбляешь Церковь. – Одним оскорблением больше, одним меньше… Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал. – Сам бы носил в багаже свое магическое барахло. – Она достала из сумки его шкатулку с коллекцией боевых амулетов, которую он совершенно точно оставил в своем кабинете в Минратосском храме. – Здесь есть что-нибудь полезное? – Я тебя люблю, – восхищенно выдохнул Резарен, отчасти потому, что это была правда, но главное для того, чтобы сюрпризы не прекращались. Порозовевшая Тассия опустила глаза. ***По дороге они заехали в две деревни, сильнее всего пострадавшие от дракона. Резарен получил от жрецов деревенской Церкви краткую сводку событий и помог своей магией старостам – предсказуемо, сопорати – с разрушениями и ранеными. К счастью, это не заняло много времени, Тассия как раз успела поговорить с местной стражей. Благодарности он принимал скромно, как подобает альтусу, а дары от зажиточных граждан передавал в пользу Церкви. На магистрах стояла Империя, и магистр Аммосин никогда не пренебрегал своими обязанностями. На подступах к долине, где в последний раз видели монстра, его напускная уверенность рассеялась. Они не стали крепко привязывать лошадей – имперская порода славилась выдержкой и послушанием. Просто так они не сорвутся, а если дракон их заметит, у них останется шанс убежать. Резарен надел на лошадей два амулета с барьером, которые срабатывают при угрозе. Он бы никогда не доверил подобным поделкам свою жизнь или жизнь Тассии, но за неимением лучшего… На все воля Создателя. Давным давно, в доандрастианской Империи считали, что в Высших драконах воплощаются души доблестных воинов, и, вспомнив огнедышащую рогатую тварь в цветах Пар Воллена, Резарен подумал, что это вполне возможно. Никто же не обещал, что это будут тевинтерские воины. В одном им повезло: в отличие от других расплодившихся по Тедасу гигантских рептилий, Нессумский Высший дракон всего-навсего дышал огнем. Будь он Бурегоном, Резарен без колебаний вскрыл бы себе запястье. Они решили разбить лагерь позже, сначала отправились на разведку. После трех веков сна дракон времени зря не терял. Путь в долину был выстлан костями крупных животных и обугленными остовами деревьев; кое-где горели кусты, а высохшая трава шелестела под ногами. Резарен первым заметил чудовище на противоположной стороне долины. Дракон дремал, свернувшись в своем гнезде на горе и накрывшись огромными крыльями, красными с черными пятнами. – На самом деле это драконица, причем по-настоящему древняя. Только они могут вырастать до таких размеров. – Не думаю, что это сейчас важно. – Боюсь, что важно, – вздохнул Резарен. Сухая трава зашевелилась, и в воздухе запахло дымом. Вокруг уже собиралась стая мелких, но острозубых и огнедыщащих драконят. Тассия тихо выругалась. Она выставила перед ними щит, а Резарен, сжав посох, мысленно начертил знак ледяной стены. – Должно быть, ее специально усыпили в хранилище рядом с Циркулум Инфинитус, чтобы всегда иметь запас подходящей драконьей крови. – Резарен? – Да? – Заткнись, пожалуйста. Драконица, привлеченная шумом, слетела со своей горы в долину. Чуда не случилось: вдвоем при помощи льда и молота они расправились со стаей молодняка, однако разъяренный дракон изверг из пасти поток огня, и Резарен едва успел их прикрыть. Они даже подобраться к ней не сумели. Если у него и оставались какие-то иллюзии относительно собственного могущества, то здесь они окончательно рассеялись. Позже, когда стемнело, сидя в лагере и глядя, как яркий магический костер горит, не причиняя веткам никакого вреда, Резарен предложил: – Давай сбежим? – Куда? – подняла брови Тассия. – Куда угодно. Туда, где нас никто не знает. В Неварру: красивая страна, я там бывал, а что они делают со своими духами – это же просто потрясающе. Или в Антиву – всегда хотел увидеть Тревизо… – Еще скажи, Орлей. – А почему бы и нет? Это колыбель ереси и угнетения одаренных Создателем, зато в некоторых вещах орлесианцы гораздо прогрессивнее нас. Меня дома ждет Усмирение, тебя – служебное расследование и отставка. Нам конец, Тассия. Какой смысл нам возвращаться? – Ты же шутишь, Рез? Его добрая Тассия, она еще сомневалась. – Да, я шучу. Куда нам бежать от имперских охотников за головами. Конечно, шучу. – Не шути так, это государственная измена. Ты придумал план, как ограбить неприступное хранилище Церкви. Перестань жалеть себя и подумай еще раз. Не стоило ей это говорить. – Мой план сработал, – тихо сказал Резарен, – потому что вы все оказались предсказуемы. Особенно ты. Думаешь, я не понял, что ты мне соврала? – О чем ты? – напряглась Тассия, и он с удовольствием напомнил: – Ты дала слово, что защитишь Циркулум Инфинитус, если я позволю запереть себя в безопасном месте. Я позволил, и лучше молчи про протокол. Самый высокопоставленный магистр в Нессуме отсиживается в своей роскошной норе, пока банда проходимцев обносит имперский Храм! Я знал, что ты не принимала всерьез мои исследования. Но, может, если бы ты исполнила свое обещание и защитила хранилище… – Да как ты смеешь… – Может, если бы ты сумела их задержать… – Ты превратился в малефикара и упрекаешь меня? Они оба поднялись на ноги и теперь стояли напротив друг друга, между ними ярко горел огонь. Резарен сам не знал, отчего так разозлился – Тассия в своей манере просто пыталась приободрить его, к тому же она была недалека от истины. Последние двадцать четыре часа он только и делал, что жалел себя и искал для этого оправдания. Но ей ничего не стоило подыграть ему. Хоть раз, на один проклятый вечер, вместо того, чтобы возвращать его в реальность, которая, как они оба знали, не сулит им ничего хорошего, она могла бы добавить свое звено в цепочку его фантазий. Что делают с духами в Неварре? Где бы он побывал сначала в Тревизо? Притворялись бы они туристами или искателями приключений? Храмовники всегда отличались своей непробиваемо приземленной натурой – людям, обладающим хотя бы крупицей воображения, незачем было вступать в Орден. Конечно, он рассчитывал на ее принципы. Никакое произведение магического искусства не стоит человеческой жизни, сколько раз ему приходилось это слушать? Сохранность Циркулум Инфинитус значила в ее глазах несравнимо меньше, чем безопасность любого храмового раба. За это он ей восхищался и это же сделало ее идеальным исполнителем для важнейшей части его плана: пока Тассия и ее люди защищали дворец, Циркулум Инфинитус в руках Мириам беспрепятственно покинул храм. Мириам, обменявшей его на спасение своей любовницы, которая сама привела ее к Резарену, чтобы в свою очередь получить от него артефакт. Все было сыграно как по нотам до последнего акта, когда каждый из них, кроме, может быть, Хиры, лишился того, что искал. – Я дежурю первой, – не дождавшись его ответа, объявила Тассия. – Иди отдыхай. Подальше с моих глаз, закончил про себя Резарен. ***Внутри палатки было темно. Сотворив огонек, Резарен заметил свое отражение в золотом наконечнике посоха: губы поджаты, в глазах застыла тревога. Надо признать, храмовнические медитации Тассии лучше помогали ей держать себя в руках, чем ему – простое повторение Песни. Может, тоже попробовать? Он бросил посох в угол и лег на походную койку, застеленную меховым покрывалом. Они давали указания храмовым слугам, что выдвигаются налегке, но, похоже, новый нессумский жрец имел другие правила на этот счет. Вдруг в зачарованном багаже и выпить найдется? Все приятнее, чем трезво таращиться в темноту. Не нашлось. Но это поправимо. Резарен снова лег на кровать и закрыл глаза. «Чтобы не блуждать в Тени, выбери место и представляй его, пока засыпаешь», – учила мать, когда вскоре после поступления в Нессумский Круг ему стали сниться запутанные мрачные сны, в которых он бродил по зеленым лабиринтам, а кто-то невидимый наверху следил за ним. К тому времени он уже знал, что Тень была переменчива и не подчинялась человеческой воле, но всегда находились маги, утверждавшие, что они тем или иным способом управляют ей. Матери помогал этот, и Резарен послушно представлял побережье. Зеленое море и скалы, пустынный пляж, усыпанный золотистым песком. Его первый демон Страха превратился в трех ядовитых пауков, с щелканьем выбравшихся из пещеры в скале, о подступы к которой разбивались волны. Вживую Резарен их никогда не видел, но раб, обучавший Мириам и Нэба ядам, рассказал о них все и, к восторгу Мириам, нарисовал. Через год пауков сменили кунари – бои на имперских границах усилились, слухи доносились даже до ученических комнат, – а ближе к семнадцати он стал видеть мать и некоторых наставников из Круга. После Истязаний Страх его оставил: то, чего он больше всего боялся, сбылось, и это по-своему освобождало. С ростом магической силы и искушения становились приятнее. Кто из магистров не знаком с Желанием или Гордыней? Иногда он поддавался им: образы будущего, в котором у него все получилось, были наградой за самые долгие и утомительные службы в Церкви. Когда Резарен открыл глаза в Тени, волны, плескавшиеся о берег, застыли, скованные льдом. Воздух, обычно теплый и тяжелый, как в знойный летний вечер, быстро остывал. Он огляделся – песок и скалы покрывал сероватый иней. Жаль, значит, и здесь никаких утешающих фантазий на ночь. Сегодня на берегу его поджидало Отчаяние. Самое странное во всем этом было то, что время шло, а демон так и не появился. Резарен создал в ладони огненный шар и сел на песок, поигрывая шаром в руках. Так было теплее. В другое время он попытался бы проснуться, но перспектива хорошей битвы – в которой, в отличие от той, что ждала его наяву, он мог победить – удерживала его на побережье. Но время шло. С зеленоватого неба посыпались редкие белые снежинки, и Резарен, раздраженно вздохнув, поднялся. Он был один. Он стал замерзать. Он должен сменить Тассию у костра. Последняя мысль всколыхнула воздух, и он обернулся, выставив перед собой пламя. Но это была она, в своей черно-золотой броне, с длинными волосами, собранными в причудливую косу, с щитом за спиной и настороженным выражением на красивом лице. Тассия впервые присутствовала в его снах. Некоторые вещи храмовникам, даже иллюзорным, знать не полагалось. (Иначе придется взять ее под контроль). – Что это за место, Рез? Он объяснил, больше по привычке. Словно в благодарность, снежинки посыпались чаще, припорошив его мантию и доспех Тассии. Огненный шар в ладони совсем не грел, подвечивая зелень Тени тусклым белым светом. Идея ввязаться в бой с демоном, чтобы почувствовать себя живее, перестала казаться сколько-нибудь разумной. Он бы с удовольствием прикончил демона в обличье Мириам, (Ему уже приходилось терпеть от Мириам поражение). но Тассия – это совершенно другое дело. Она никогда не причиняла ему зла. Она последнее, что у него осталось. (Она хочет сбежать). Что? – Я думала о том, что ты сказал, – ее ледяная ладонь коснулась его, и пламя погасло, когда она взяла его за руку. – Ты прав. Я не тот храмовник, который тебе нужен, Рез. Когда все закончится, я попрошу перевод. Нет. Но именно так она бы сказала ему об этом. Нет! (Еще не поздно взять ее под контроль). Тассия улыбалась ему нежно и печально, а сквозь доспех проступали серые покрытые инеем лохмотья. Она поднесла их сомкнутые ладони к груди и прижала к сердцу, ее улыбка медленно угасала. Он уже знал, что увидит на ее месте, но мерное биение ее сердца – вдохи и выдохи ледяного демонического создания – завораживало, не давая пошевелиться. Он может потерять ее. Он знает, что делать, чтобы этого не случилось, правда? Это же очень просто. Потом он легко исцелит на ней любые раны. Нет! Резарен отдернул руку. Цепная молния сорвалась с его заледеневших пальцев, и он проснулся. ***Отдернув полог, он выбрался наружу и не сразу понял, где находится. Наверху в бесконечном небе сияло множество белых звезд. Земля вокруг палатки еще искрилась. Дыхание Создателя, давно он не творил настоящую магию во сне, тем более боевую. Хорошо, что он спал один. Резарен шепотом повторил десятый куплет из Песни Трансфигураций. Знакомые строки успокаивали, но недостаточно, чтобы вернуться в палатку, лечь в постель и закрыть глаза. – Плохой сон? Тассия. Его снова бросило в холод. Она сидела у костра и чистила от копоти свой храмовничий щит, ее молот с выгравированным на нем знаком Ордена лежал рядом. Резарен вдруг вспомнил летний день год назад, в командировке в Каринусе. Закончив с делами, они вышли погулять и попали в самое пекло, даже ледяные руны не спасали, пришлось прятаться от жары в лавке антиквара с восточных рубежей Империи. Место было удачное – он отыскал неплохое кольцо в свою коллекцию, а Тассия просто влюбилась в этот молот. Он всегда удивлялся, как миниатюрной Тассии удавалось носить на себе и щит, и молот, и тяжелую храмовническую броню. – То, что я тебе сказал… Это было несправедливо. Я всегда получал от тебя только поддержку, не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль. – Почему она молчит? Она не верит? – Прости. Я… – Ты идиот, ты уже говорил. – Тассия устало взглянула на него и отложила щит. – Я знаю тебя три года и прекрасно знаю, в какой манипулятивный и бессердечный кусок дерьма ты превращаешься, когда что-то идет не по-твоему. Но я никогда не видела, чтобы ты настолько терял самообладание, Рез. Что с тобой происходит? Хороший вопрос. Он сел на свободное место у костра, наклонился и прибавил пламени с кончиков пальцев, чтобы поскорее согреться. – Магия крови ослабляет контроль над разумом в Тени, а без самоконтроля маг – маяк для демонов. Я мощно вложился в тот ритуал. Можно сказать, что это побочный эффект. – Ты не знал об этом до того, как начал практиковаться? – нахмурилась Тассия. – Я читал. – Тогда зачем начал? Кто в здравом уме захочет отдаться демонам? – Иногда это единственный путь, а иногда самый простой. – Я не понимаю, как сила, способная лишить тебя рассудка, может быть простой. Резарен пожал плечами. Он бы попробовал объяснить, если бы сам понимал. Сила, исходившая от Циркулум Инфинитус, была поразительной. Истинная, древняя магия крови, изголодавшаяся по магу, которому хватит безумства ее использовать. Он накормил артефакт горячей драконьей кровью, и неудивительно, что после такой щедрости он выжил, получив кинжал в горло. Магия может быть благодарной, это знает любой опытный практик. Интересно, знает ли это Хира, помешанная на уничтожении Империи? Но за все надо платить. С гор подул ветер, и пламя костра затрепетало. Резарен потер ладони и медленно сделал глубокий вдох. Запах дыма и дикой ночной прохлады, совсем непохожие на раскаленный воздух Нессума или городскую атмосферу Минратоса, постепенно вытесняли из памяти ледяное дыхание Отчаяния. – Ты использовал меня втемную, – глядя на огонь, проговорила Тассия, – и после всего, что ты натворил, ты должен мне хотя бы правду. Ради чего ты все это затеял? – Это долгая история. – А мы уже никуда не спешим. И то верно. Он рассказал ей об Истязаниях, которые впервые за триста лет в семье Аммосин закончились неудачей. В архивах храмовников имелась краткая сводка тех событий, но всю историю раньше знали только они с Мириам. Теперь только он и Тассия. – Я хотел все исправить. Я очень старался и много чего перепробовал, но через месяц тело Нэба уже начало пахнуть. Мне было семнадцать, я изучал некромантию по книгам и поселил в него первого духа, которого смог призвать. – Демона. – Демона. Приказал ему стать идеальным телохранителем, как я тогда это себе представлял. – Это многое объясняет, – усмехнулась Тассия. – Караульные часто спорили, почему он… такой. – Пугающий? – Отмороженный. Резарен усмехнулся в ответ, а потом спрятал лицо в ладонях. В ужасном, извращенном смысле, о чем он бы никогда не признался Тассии, он безумно скучал и по такому Нэбу тоже. Тот всегда был рядом. Бессловесный и серый – мертвый, но все-таки был. Мириам была права, когда говорила, что он им не брат, а рабовладелец. Он не отпустил Нэба даже после смерти. – С самого начала я решил, что это временно, пока я не найду способ воскресить его. – Резарен убрал руки и снова уставился на огонь. – Я провел еще два года в Круге, якобы для завершения образования, но в основном изучал архивы. Затем я перешел в Церковь и продолжил исследования там. Жизнь и смерть – любимые темы ученых доандрастианской эпохи! – Магия крови? – В том числе. И некромантия, и целительство. Но то, что мне было нужно, я нашел совершенно случайно. Он увидел записи о Циркулум Инфинитус, когда готовил доклад для Верховного жреца об утраченных церковных артефактах. Тассия кивнула. Эта часть его истории разворачивалась у нее на глазах. Резарен рассказал ей все, кроме того, что он сам заманил Мириам и ее банду в Нессум. В конце концов, даже в проклятой трагедии нужен какой-то неожиданный поворот. Тассия по-прежнему видела в нем глубоко внутри хорошего человека, а он уже потерял Нэба и Мириам и не мог лишиться еще и Тассии. По изначальному замыслу андрастианской Церкви, не только храмовники должны были защищать магов, но и злонамеренные маги должны были опасаться, что храмовники при необходимости защитят мир от них. Идея была красивая, хотя со временем это сошло на нет – силы были слишком неравны. Но между ними двумя это ощущалось иначе. Он боялся, что если снова перейдет черту, Тассия правда возненавидит его, боялся ее потерять, боялся разочарования в ее глазах, когда рассказывал о своих экспериментах с магией крови. Все это не имело ни малейшего отношения к священному праву храмовницы разобраться со своим магистром, если тот обратит свою силу во зло. Когда он замолчал, они долго смотрели, как пламя лижет сложенные шалашом ветки. Наконец Тассия повернулась к нему и сказала: – Получается, ты провалил Истязания. – С тех пор я неоднократно возвращался в Тень и побеждал демонов. – Ты провалил Истязания, – покачала головой Тассия, и Резарен мог поклясться, что увидел в ее глазах проблеск триумфа. – Теперь каждый раз, когда ты станешь вести себя как глупый ученик Круга, я буду знать, почему. Да, его рыцарь-командор всегда умела вычленить суть. ***Магистерской властью он отменил все дежурства на эту ночь. Если дракон прилетит их сожрать, что ж, такова судьба. В четыре руки они освободили Тассию от тяжелых доспехов. Даже в темноте это было легко, за несколько лет Резарен выучил каждую застежку на ее броне. Он улыбнулся и указал, как тени, рожденные разноцветным мерцанием их амулетов и рун, танцуют по сводчатым стенам палатки. Прежде чем лечь с ним в постель, Тассия опустила ладонь ему на грудь и прошептала: – Что сделано, то сделано. Я не дам тебе навредить невинным, а в остальном ты сам отвечаешь перед Создателем за свои грехи. Но я никогда не забуду, как я держала тебя на руках, пока ты умирал, и ты не представляешь, как я тебя за это ненавижу, Рез. Он представлял – и мучительное чувство утраты, и бессилие, и злость, но что тут скажешь? Все, что он мог, это без слов напомнить Тассии, что ей повезло больше. Ее мертвец на самом деле жив. (Какое же это везение – он только и делает, что рушит жизни тех, кого любит – мать, Нэб, Мириам, Тассия). (Если бы он ее любил, то сам бы предложил перевод). Будет трудно, но видит Создатель, он никогда не отступал перед трудностями, и раз после всего, что случилось, она отвечала на его поцелуи, значит, для них еще не все потеряно. Для него еще не все потеряно. Противоположность Отчаяния – Надежда. (Позор семьи, неудачник, малефикар). ***Впервые за много дней Резарен засыпал легко и спал без сновидений, прижав к себе Тассию. Он знал, что это ненадолго, но демоны и призраки наконец оставили его в покое. На рассвете он проснулся от драконьего рева, чувствуя себя совершенно разбитым. Запасы маны обновились, но свежий шрам на шее и всего несколько часов сна после тяжелого разговора давали о себе знать. Ему было плохо, и тем не менее, у него появился план. Тассия уже поднялась. Услышав, что он собирается делать, она сначала не поверила, а потом побледнела. – Я тебе не позволю. Ты сам похож на ходячий труп. – Какая разница, на кого я похож? – Резарен бросил ей кольцо, зачарованное на стойкость, и закрепил три флакона лириума в своей сумке на поясе. – Нас послали убить дракона, который терроризирует крестьян Империи. Я не вернусь домой, поджав хвост, просить милости у Верховного. Этот его настрой Тассия тоже знала, не хуже чем манипулятивный кусок дерьма. Но у него не было выбора. То, что десять лет составляло смысл его жизни, превратилось в груз, утягивающий их на дно, и больше всего на свете он хотел с ним покончить. – Послушай меня, – Тассия схватила его за руку. – Верховный жрец не ждет, что ты справишься. Ты сам мне сказал, это не та задача, которую можно выполнить в одиночку. Понаблюдай, запроси подкрепление… – У нас трое суток, и половина уже прошла. – Рез! Ты пролил кровь на ступенях Храма, на глазах десятков жрецов и храмовников. Это просто проверка, способен ли ты еще здраво мыслить, идиот! – Ты уверена? – холодно улыбнулся он. Может, она была права – Верховному хватало безжалостности и чувства юмора, Резарен не стал бы на это ставить, но допускал такую ​​возможность. Он альтус, и до этой недели он был в Церкви на хорошем счету. Но провалился не он один. Если дойдет до суда, и Магистериум спишет его «злоупотребление магией» на влияние артефакта, то Тассия, как воин Церкви и его защитник, обязана была это распознать. Это в Кругах оценивали мотивы и происхождение обвиняемого, а в Ордене все было просто. Ошибки храмовников в лучшем случае стоили им карьеры. Черная тень накрыла холмы, и Тассия тревожно оглянулась. – Нам надо уходить. – Нет. – Резарен, пожалуйста. У нас есть варианты. – У меня есть варианты. – Перехватив посох поудобнее, он зашагал по тропе из лагеря в долину. – Я-то выкручусь, Тассия. Если Верховный жрец вышвырнет меня из Церкви, я вернусь в Магистериум как представитель семьи Аммосин. Они меня примут, я последний из рода. А что будешь делать ты? – Что ты задумал? – Ты не лишишься звания только потому, что я не смог одолеть дракона без магии крови. Отойди, мне нужно пространство. Между Усмирением за злоупотребление магией и креслом в Магистериуме он однозначно стоял ближе к первому. Но Тассия уступила. Иногда она верила ему больше, чем он сам. Резарен бы на ее месте поинтересовался, а что она будет делать, если ее магистр погибнет в ходе своей авантюры, но он не собирался умирать, по крайней мере, в этом столетии. Он еще сядет на Солнечный трон и реформирует Империю. Но это позже, а сейчас нужно сосредоточиться. Он не мог ждать. Если он остановится, то его страх признает правоту Тассии. Драконица кружила над долиной, все еще высоко, чтобы дотянуться до нее магией, и Резарен, преодолев последний каменный выступ, выбрал ровную, покрытую вытоптанной травой площадку. Обглоданных костей тут было больше всего. – Я заманю ее на землю, – объяснил он, одной рукой сворачивая крышку флакона с лириумом, а другой рисуя в воздухе знаки ледяных мин. – Здесь у нас будет шанс атаковать ее первыми. Как только Тассия поняла, что спорить с ним бесполезно, она снова стала его сильной и собранной рыцарем-командором. – Что мне надо делать? – Уклоняйся от пасти, бей по ногам и крыльям, это ее обездвижит. Нельзя, чтобы она взлетела, в воздухе мы ее не достанем. И будь осторожна, Тассия, – улыбнулся Резарен. – Мы же не хотим пролить ни капли тевинтерской крови. ***Он ни секунды не верил, что у него получится, осознал Резарен, глядя на поверженного Высшего дракона перед ними. Только что тварь, ослабленная молотом Тассии, забила крыльями, притягивая их к себе. Лириум, который Резарен глотал флакон за флаконом, стал на вкус как вода и больше не помогал. Из последних остатков маны он успел создать вокруг них барьер, но один взмах крыла все-таки пропустил. В глазах потемнело. Неужели это и есть смерть? Внезапно он почувствовал мощнейший прилив сил – как будто второе дыхание открылось. Сейчас или никогда! Попав в воздушный поток, Резарен поддался, позволив драконице притянуть его к себе еще ближе, и выбросил в уязвимое брюхо град электрических стрел. Вспышка была такая, что его на мгновение ослепило. – Рез! Он скорее почувствовал, чем услышал, как Тассия зовет его, и обернулся, столкнувшись взглядом с ее широко распахнутыми синими глазами. Барьер сработал, на ней не было ни царапины. – Как ты? – ее голос звучал приглушенно. От выпитого лириума его слегка шатало, и Резарен вцепился в первое, что попалось под руку: в шипастые плечи ее доспеха. – Лучше всех, – честно ответил он. Тассия нахмурилась. Затем она подняла руку и мягко стерла каплю крови из его носа. – Дыхание Создателя… – похолодел Резарен. Так вот что это был за прилив сил. Он читал о случаях непроизвольного использования запрещенной магии, но всегда считал это отговоркой для тех, кто попался. Порезался, пока чинил перо, и невольно убил своего политического соперника. Он никогда не думал, что это может быть настолько легко. Одна капля крови в пылу битвы, страх, стремление – и все?.. Или дело в том, что он много лет держал своих демонов на расстоянии вытянутой руки и при смертельной опасности его магия сама потянулась к ним? – Тебе следует принять исцеляющее зелье, – как ни в чем не бывало покачала головой Тассия. – Путь до Минратоса будет долгим. И мы должны решить, как поступим с драконом. – Я думаю, туша принадлежит Империи, – медленно проговорил Резарен, гадая, она правда не поняла, или притворяется, чтобы мог притвориться он, – однако настаиваю, что клыки мы вправе забрать себе как трофей. – Что ты собираешься с ними делать? – Новую броню или рукоять для молота, выбирай, что тебе нравится. – Мне понравится, – хмуро взглянула на него Тассия, – если я больше никогда в своей жизни не увижу ничего, связанного с драконами и магией крови. В Тевинтере это будет непросто, все же и то, и другое – неофициальный государственный символ. – Значит, огромное пресс-папье, – улыбнулся Резарен. – Подарим Верховному жрецу в знак благодарности, он спрячет его подальше и мы его никогда не увидим. Его рыцарь-командор неуверенно улыбнулась в ответ – и удивленно ахнула, когда он наклонился вперед, сгреб ее в объятия и крепко прижал к себе. Ее храмовническая кираса тут же впилась ему в грудь, но Резарен лишь рассмеялся: Тассия поняла, хотя и не одобряет, они победили дракона, они спасены. Тассия гладила его по спине, должно быть решив, что это отложенный шок после битвы, и он едва удержался, чтобы не прошептать ей на ухо какие-нибудь невыполнимые обещания, но вместо этого повернулся и поцеловал ее.