Часть 1

Ты ушёл за два года до моего первого крика, пока я ещё была эхом в небытии. Говорят, сердце… Всегда говорят — «слабое сердце». Но я знаю: оно просто было слишком сильным слишком громко стучало стихами, чтобы выдержать тишину. Бабушка смотрела на меня и щурилась: «Точно в деда». Я не знала тебя, но узнаю в себе эту жажду — наряжаться в слова и образы, эту жадность до книжных страниц, этот зуд в пальцах — записать рифму, которая пахнет твоим одеколоном и старой типографской краской. Ты был артистом, а значит, не умер. Ты просто сменил костюм. Теперь ты живёшь во мне своим «умным и творческим», пишешь моими чернилами и читаешь моими глазами. Два года — всего лишь антракт между твоим последним поклоном и моим первым выходом на сцену.