1

— Он был из разряда тех людей, которые способны утопить рыбу. Макгонагалл произнесла это очень тихо, почти шёпотом, устало потирая переносицу кончиками пальцев. В этот момент мадам Помфри хлопотала рядом, поднося Гарри дымящуюся кружку успокоительного чая и заботливо проверяя, чтобы он выпил всё до последней капли. — Я всё ещё здесь, — мрачно напомнил о своём присутствии Снейп. Его голос раздался из самого тёмного угла больничного крыла, где он стоял, скрестив руки на груди и напоминая ожившую грозовую тучу. — Именно поэтому я и говорю тихо, Северус, — не моргнув глазом, парировала Макгонагалл. Гарри перевёл задумчивый взгляд с декана Гриффиндора на профессора зельеварения, сделал глоток обжигающего чая и подумал про себя, что день выдался удивительно продуктивным. В конце концов, далеко не каждый вторник заканчивается тем, что школьный преподаватель случайно топит русалку. Хотя, если уж быть до конца честным, слово «случайно» здесь было весьма спорным термином. Началось же всё с абсолютно невинного урока. Ну, хорошо. Настолько невинного, насколько вообще могли быть уроки в Хогвартсе. То есть катастрофически небезопасного по определению. После того как отгремело второе испытание Турнира Трёх Волшебников, Снейп внезапно и, как всем показалось, абсолютно спонтанно решил, что старшекурсникам будет чрезвычайно полезно изучить свойства жаброслей в их естественной среде обитания. Под формулировкой «естественная среда» подразумевалось не что иное, как Чёрное озеро. В ноябре. Когда температура воды даже с магическим обогревом едва превышала точку замерзания. — Профессор, — осторожно уточнил Гарри, ёжась от холода на продуваемом всеми ветрами берегу и вглядываясь в свинцово-чёрную, непроглядную воду, — вы абсолютно уверены, что это безопасно? Снейп одарил его таким взглядом, который в менее цивилизованные времена предшествовал бы вызову на дуэль. — Поттер, если бы я действительно задался целью вас убить, уверяю, это выглядело бы значительно менее академично. И, безусловно, доставило бы мне куда больше удовольствия. — Не знаю, сэр, — не унимался Гарри, кивая в сторону мрачных волн, разбивающихся о камни. — Пока что всё выглядит весьма убедительно. Даже слишком. Снейп смерил его долгим, тяжёлым, многообещающим взглядом, в котором читалась вся бесконечная усталость человека, вынужденного годами мириться с существованием Гарри Поттера. — Десять баллов с Гриффиндора. За остроумие. — В таком случае, сэр, это уже не остроумие, а, скорее, дорогостоящее замечание, — философски заметил Гарри. Стоявший неподалёку Драко Малфой, уже успевший натянуть на лицо высокомерное выражение, не сдержался и фыркнул, пряча ухмылку. Гермиона, находившаяся рядом, обречённо прикрыла лицо ладонью, как делала всякий раз, когда Гарри решал, что его инстинкт самосохранения сегодня взял выходной. Снейп, никак не комментируя эту перепалку, быстрым движением выдал каждому студенту по небольшому, неприятно влажному и склизкому пучку жаброслей. — Эффект от принятия вовнутрь продлится ровно один час. Ваша сегодняшняя задача элементарна: собрать образцы донных водорослей и, что крайне желательно, не умереть. Последнее — необязательная, но настоятельно рекомендуемая опция. — Очень мотивирующая и вдохновляющая инструкция, — еле слышно пробормотал Рон, с сомнением разглядывая зелёную жижу у себя в ладони. — Прямо дух захватывает от такого объёма доверия к нам. Спустя десять минут, преодолев рвотный рефлекс и внутреннее сопротивление, половина группы уже плескалась в ледяной толще воды, хаотично, словно стайка потерявших ориентацию рыб, исследуя илистое дно. Гарри, чей инстинкт самосохранения после четырёх лет обучения в Хогвартсе развился в нечто среднее между паранойей и радаром, улавливающим малейшие признаки надвигающейся беды, интуитивно старался держаться поближе к каменистому дну и как можно дальше от любых шевелящихся водорослей, которые выглядели хоть сколько-нибудь агрессивно или подозрительно. Неприятный, давящий холод сковывал движения, а тишина подводного мира лишь усиливала гнетущее чувство тревоги. Наверху, как смутное тёмное пятно на фоне серого неба, сквозь толщу зелёной воды маячила длинная, прямая как палка, чёрная фигура Снейпа. Профессор наблюдал за ними с берега. Причём наблюдал он с таким неестественным, каменным напряжением во всей позе, с таким леденящим кровь прищуром, словно не контролировал учебный процесс, а лично, с маниакальным упорством, ожидал неминуемой катастрофы. Как выяснилось позже — и далеко не в первый раз — профессорский инстинкт его не подвёл. Ожидал он совершенно не зря. Проблема предстала перед ними в образе русалки. Точнее, если быть анатомически точным, русала. Это был высокий, жилистый, покрытый серебристой чешуёй серокожий представитель подводного народа с длинными, спутанными тёмно-зелёными волосами и выражением глубочайшего, просто вселенского недовольства на вытянутом, хищном лице. Недовольство это было вызвано тем фактом, что целая орда бестолковых школьников нагло ползала по его законной территории и бесцеремонно выдёргивала с корнем водоросли, которые его община, вполне вероятно, бережно культивировала веками. Он вынырнул из зарослей тёмной, колышущейся растительности прямо перед оцепеневшим от ужаса Невиллом. Невилл Долгопупс издал под водой звук, до жути напоминающий захлебнувшийся, придушенный писк испуганной мыши, и от неожиданности выронил из ослабевших пальцев холщовый мешок для образцов. Тот, медленно кружась и выпуская облачко мути, опустился на илистое дно. Русал, яростно сверкнув жёлтыми, фосфоресцирующими глазами, что-то резко, гортанно прорычал на своём булькающем, щёлкающем языке, больше похожем на звук сталкивающихся под водой камней. Невилл, разумеется, не понял из этой тирады ни единого звука. Гарри, оказавшийся поблизости, тоже не понял. А вот профессор Снейп, очевидно, понял всё. Или ему показалось, что понял. И вот с этого самого рокового момента ситуация начала стремительно, неумолимо и бесповоротно ухудшаться. Потому что вместо того, чтобы попытаться урегулировать конфликт дипломатическим путём, вместо того чтобы выступить в роли посредника и успокоить разбушевавшегося аборигена, Северус Снейп, движимый каким-то внезапным, первобытным защитным рефлексом, моментально решил, что на его драгоценных студентов (даже если это был Невилл Лонгботтом, которого он третировал годами) совершено вероломное нападение. Он сиганул в ледяную воду головой вперёд с такой невероятной, взрывной скоростью и с таким перекошенным от ярости лицом, будто собирался лично объявить войну всему Чёрному озеру, а заодно прилегающим к нему территориям. Позже, лёжа в кровати и глядя в потолок Больничного крыла, Гарри честно, по кусочкам, пытался восстановить в памяти всю дальнейшую, мелькающую перед глазами, как в калейдоскопе, цепочку событий. Сначала, словно чёрная торпеда, профессор Снейп врезался в воду и молниеносным движением выхватил волшебную палочку, направив её в грудь русалу. Потом русал, оскорблённый до глубины своей водной души таким жестом, заорал что-то нечленораздельное, но явно очень обидное. Потом ледяная вода вокруг них забурлила и вспенилась, словно в неё вылили котёл с кипящим зельем. Потом насмерть перепуганный Невилл в слепой, животной панике попытался отпрянуть назад и со всего размаху, неловко взмахнув рукой, заехал профессору зельеварения локтем прямо под дых. Потом Снейп, потеряв равновесие и, вероятно, дыхание, предательски поскользнулся на скользком, покрытом слизью клубке водорослей, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-то... и ухватился за русала. А потом произошло нечто, что разум отказывался воспринимать всерьёз. Каким-то абсолютно необъяснимым, противоречащим всем законам физики, магии и логики образом, разъярённый преподаватель зельеварения исхитрился начать методично, целеустремлённо и целенаправленно топить существо, которое буквально живёт под водой и дышит ею. Русал отбивался с выражением глубочайшего, вселенского оскорбления и крайнего изумления на своём чешуйчатом лице. Он явно не мог поверить, что сухопутный волшебник в развевающейся чёрной мантии пытается лишить его того, что является его родной стихией. Снейп же отбивался с каменным, сосредоточенным выражением лица человека, который зашёл в этом фарсе уже настолько далеко, что останавливаться и признавать свою ошибку было совершенно невозможно. Он сжимал плечи русала с упорством бульдога. Гарри, замерев на месте с открытым под водой ртом, смотрел на эту сюрреалистическую, невозможную картину несколько долгих, растянувшихся в вечность секунд, отказываясь верить собственным, не обманывающим его, глазам. Потом, отмерев, он осторожно подплыл чуть ближе, стараясь держаться вне зоны досягаемости как Снейпа, так и бьющего хвостом русала, и с крайней степенью вежливости, на какую был способен под водой, поинтересовался: — Профессор… простите, что отвлекаю… вы сейчас пытаетесь утопить русала? Снейп, даже не думая ослаблять хватку и продолжая удерживать вырывающееся, скользкое тело несчастного подводного жителя, рявкнул так громко, что звук исказился водой: — Он угрожал моему студенту! Русал, услышав это и, вероятно, разобрав общий смысл сказанного, в ответ яростно и возмущённо забулькал, выпуская целую вереницу крупных, злых пузырей. Звучало это настолько эмоционально и отрывисто, что было ясно без перевода — за этим следовало нечто совершенно нецензурное даже по меркам озёрного дна. — Сэр, — Гарри заговорил очень, очень аккуратно, тщательно подбирая слова, словно обезвреживал бомбу замедленного действия, — мне кажется, и я прошу прощения за прямоту... чисто технически это не сработает. У них, знаете ли, жабры. Снейп замер. Абсолютно. Каменно. Русал, почувствовав внезапную свободу, тоже замер в нерешительности. Наступила тяжёлая, звенящая пауза. Даже под водой, в этой холодной, тусклой, зеленоватой тишине, она ощущалась настолько пронзительно неловкой и оглушительной, что, казалось, её можно потрогать руками. Снейп медленно, словно в каком-то страшном сне, перевёл взгляд вниз, на свои собственные руки, вцепившиеся в тело водного жителя. Казалось, он только сейчас, сию секунду, со всей кристальной ясностью осознал, что действительно, всерьёз, без тени иронии, пытается утопить водное существо. Он отдёрнул от русала руки так резко и брезгливо, будто обжёгся о раскалённый металл или схватился за ядовитую медузу. Униженный и оскорблённый русал, почувствовав свободу, мощным движением хвоста отплыл на безопасное расстояние и, развернувшись, принялся орать ещё громче и яростнее прежнего. Его гортанные крики эхом разносились в толще воды, распугивая всю рыбу в радиусе мили. — Он оскорбляет вашу родословную, сэр, — машинально перевёл Гарри, неотрывно глядя на жестикуляцию русала. — Причём в весьма экспрессивных выражениях. Достаётся всем вашим предкам вплоть до какого-то сухопутного слизня. Снейп резко дёрнул головой и уставился на Поттера с выражением дичайшего, недоверчивого изумления: — Откуда вы знаете язык русалов?! Это даже не входит в расширенную программу ЖАБА! — Я не знаю, профессор, честное слово, — поспешил заверить его Гарри. — Но интонация, знаете ли, очень универсальная. И интернациональная. Вечером, когда всё улеглось, а пострадавшие были доставлены в лазарет, в стерильной тишине больничного крыла Макгонагалл, чьё лицо, казалось, осунулось ещё на десяток лет, выслушала полную версию объяснений. Она слушала, не проронив ни единого слова, не сделав ни единого комментария. Потом сняла очки и устало потёрла глаза. Посмотрела долгим, тяжёлым, каким-то тоскливым взглядом на Снейпа, стоявшего у стены всё в той же позе оскорблённой невинности. И произнесла ту самую, облетевшую потом всю школу, фразу: — Он был из разряда тех людей, которые способны утопить рыбу. — Русала, — мрачно, с непередаваемым сарказмом и горечью поправил её Снейп, не поднимая глаз. Макгонагалл горько усмехнулась: — Северус, поверьте мне, это уточнение ни на грамм не делает ситуацию лучше. Скорее, наоборот. — Он угрожал Лонгботтому, — с нажимом, словно это всё объясняло, повторил Снейп. — Северус, вы — преподаватель этого учебного заведения, — начала загибать пальцы Макгонагалл. — Вы — взрослый, ответственный человек. Вы — Мастер зелий с безупречной репутацией в научных кругах. Вы — бывший шпион, обводивший вокруг пальца самого Тёмного Лорда! Вы выполняли миссии, от которых у видавших виды авроров седели волосы. — И? — вызывающе поднял бровь Снейп, явно не понимая, к чему она клонит. Макгонагалл на секунду прикрыла глаза, собирая остатки терпения: — И вы, всё это умея и зная, устроили безобразную, нелепую подводную драку с существом, у которого есть жабры. С существом, для которого утопление так же невозможно, как для вас — полёт без метлы. Снейп скрестил руки на груди и вздёрнул подбородок с видом оскорблённого достоинства: — Победителя не судят, Минерва. — Судя по официальному докладу вождя русалов, которого я имела сомнительное удовольствие выслушать час назад, — ядовито ответила Макгонагалл, — вас сегодня победил камыш. Обычный камыш. Вы запутались в нём и вас вытаскивали всем факультетом Когтевран. Гарри не выдержал, и короткий смешок всё-таки вырвался наружу прямо в кружку с успокоительным чаем. Напиток пошёл пузырями. Снейп медленно, словно башня с тяжёлым орудием, повернул голову в сторону кровати Поттера. — Поттер, — проговорил он ледяным, не сулящим ничего хорошего голосом, сочащимся ядом. — Да, сэр? — Гарри мгновенно сделал невинное лицо. — Ещё хоть одно слово. Один смешок. Один взгляд. И я лично, без участия жаброслей, проверю, способны ли наглые гриффиндорцы дышать под водой. — Справедливо, сэр, — поспешно кивнул Гарри, пряча улыбку за краем кружки. — Всё справедливо. Я молчу. Мадам Помфри, делавшая вид, что поправляет склянки на полке, откровенно фыркнула в рукав своего белоснежного халата. Макгонагалл, окончательно махнув рукой на остатки субординации и дисциплины, бессильно опустилась на соседнюю койку, и та жалобно скрипнула под ней. — Иногда, Северус, — тихо сказала она, глядя в потолок, — мне кажется, что Хогвартс держится исключительно на чуде. На каком-то невероятном, неизвестном науке чуде. — И на дисциплине, Минерва, — назидательно поднял палец Снейп. — Нет, — категорично покачала головой Макгонагалл, даже не взглянув на него. — Дисциплина проиграла. Давно, с треском и позором. Когда Мастер зелий пошёл в рукопашную на русала.