Глава 3. Профессиональные беженцы

Как только дверь за Эмили закрылась, Миранда не сразу прикоснулась к папке. Она выждала ровно минуту, глядя в окно на шпиль Крайслер-билдинг, словно давая себе право на это проявление любопытства. Наконец, она придвинула листы к себе. Зернистое фото из Лондона. Ричард Уорд. На снимке он выглядел моложе, но взгляд... Взгляд был тяжелым, выгоревшим дотла. Миранда открыла статью из Financial Times, датированную двенадцатью годами ранее. Заголовок гласил: «Крах династии или добровольное изгнание? Наследник Ward Industries оставляет пост в разгар слияния». Она быстро пробежала глазами по строчкам. Трагедия, о которой в высшем свете предпочли забыть. Потеря семьи, громкий судебный процесс, который Ричард выиграл, но ценой полного морального истощения. В статье говорилось, что он распродал активы, закрыл счета и просто... исчез. «Он не просто ушел из бизнеса, — подумала Миранда, касаясь пальцами фотографии. — Он сбежал от собственного имени». Теперь она понимала, почему его заведение называлось «Stillness». Это было не просто кафе. Это был бункер. Место, где он выстроил стену между собой и миром, который когда-то едва не сожрал его заживо. Ричард посвятил себя этой «Тишине» не от хорошей жизни — он сделал её своей религией, потому что только в ней он мог дышать. — Похоже, мы оба профессиональные беженцы, Ричард, — прошептала она в пустоту кабинета. — Только я бегу вверх, а вы — вглубь. Она перевернула страницу. Внизу, в графе «Личные связи», стоял прочерк. Но в самом конце Эмили прикрепила маленькую выписку из реестра: благотворительный взнос в фонд помощи жертвам авиакатастроф. Крупная сумма. Ежегодно. Без указания имени, под простым инициалом «R». Миранда закрыла папку. В её сумочке всё еще лежал конверт с приглашением к фонтану Бетесда. Теперь это не казалось ей просто дерзкой выходкой. Это был сигнал от того, кто знал цену каждого шрама под её безупречным костюмом. *** Воскресенье. Пять часов сорок пять минут утра. Она действительно это делает. Тихий ужас и гнев на саму себя. Центральный парк в этот час напоминал декорацию к какому-то старому, чёрно-белому фильму. Густой, молочно-белый туман поднимался от земли, окутывая раскидистые кроны деревьев и стирая очертания далёких небоскрёбов Пятой авеню. Город ещё спал. В этой сонной, пастельной тишине не было слышно ни гудков такси, ни криков вечно спешащей толпы. Чёрный представительский автомобиль мягко затормозил у одного из входов в парк. Миранда Пристли сидела на заднем сиденье, не шевелясь. Её тонкие пальцы крепко сжимали ремешок простой кожаной сумки. Сегодня на ней не было культовых солнцезащитных очков, за которыми она пряталась от мира. Но укладка и украшения были в бою. Простой, но безупречно скроенный плащ графитового оттенка, мягкий кашемировый шарф и удобная обувь без каблуков. Она до последнего момента уверяла себя, что это безумие. Что великая Миранда Пристли не должна потакать запискам сомнительных мужчин и приходить в парк в такую рань, нарушая все мыслимые правила безопасности и здравого смысла. Она трижды хотела приказать водителю развернуться и поехать обратно в таунхаус. Но каждый раз перед глазами вставало то досье, которое собрала Эмили. Ричард Уорд. Человек, который потерял всё, выжил в суде и добровольно выбрал тишину. Человек, чей взгляд на архивном фото смутно напоминал её собственный. — Ждите меня здесь, — тихо, но твёрдо бросила Миранда водителю. Рой, если даже и удивился столь странной поездке не показывал виду и лишь кивнул в зеркало заднего вида. Шаг. Ещё шаг. Её обувь мягко шуршала по влажному от росы асфальту аллеи. Туман расступался перед ней, неохотно пропуская седовласую женщину вглубь парка. Без каблуков она казалась себе непривычно хрупкой, почти маленькой. Земля была ближе, воздух — чище, а тишина... тишина больше не пугала её так, как в ту пятничную ночь в пустом доме. Очертания знаменитой террасы «Бетесда» и величественного фонтана со скульптурой ангела начали медленно проступать сквозь белую пелену. Миранда остановилась у края площади. Ричард уже был там. *** — Вы чрезвычайно самоуверенны, мистер Уорд, — её ледяной голос прорезал туман. — Присылать подобные записки главному редактору «Подиума» — это либо верх глупости, либо невероятная наглость. — Это был риск, — Ричард мягко оттолкнулся от парапета и сделал один спокойный шаг навстречу, сокращая дистанцию, но не нарушая её личных границ. — Но, судя по тому, что вы стоите здесь в шесть часов утра и без своей привычной свиты, этот риск себя оправдал. И раз уж мы договорились «без масок», можете называть меня просто Ричардом. Нам предстоит долгая прогулка, Миранда, а Нью-Йорк в этот час не терпит лишнего пафоса. Миранда едва заметно нахмурилась. Её задело то, с какой лёгкостью он читал её мотивы, но внутри, под кашемировым шарфом, разлилось странное, давно забытое чувство азарта. Они медленно пошли по пустынной аллее, вдоль раскидистых вязов, чьи кроны тонули в белой пелене. — Эмили перерыла весь интернет, — ровным тоном произнесла она, глядя прямо перед собой. — О вас почти ничего нет, Ричард. Зато в архивах Financial Times за двенадцать лет до сих пор висит заголовок о наследнике Ward Industries, который бросил всё на пике слияния. Ричард тихо, без горечи усмехнулся. Он не ожидал, что она оставит его жест без ответного хода. — Ваша ассистентка отлично выполняет свою работу. Да, я ушёл. И ни разу об этом не пожалел. В тот день я понял, что бизнес — это игра, в которой победителю в качестве приза достаётся лишь право играть в неё до самой смерти. Мне захотелось просто жить. А «Stillness»... это моя попытка создать место, где люди могут вспомнить, каков на вкус покой. — Покой — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — отрезала Миранда, но её шаг стал чуть медленнее, подстраиваясь под его размеренный ритм. — Вы путаете покой с бездельем, Миранда. Покой — это не отсутствие работы. Это отсутствие шума в голове, когда вы этой работой занимаетесь. В воскресенье в шесть утра в парке нет «Подиума», нет дизайнеров, нет критиков. Есть только вы. И туман. Они дошли до моста Элсворт. Ричард остановился, глядя на зеркальную, затянутую дымкой гладь озера. Миранда встала рядом. Без каблуков её плечо едва доставало до его груди, и это физическое ощущение собственной хрупкости внезапно перестало казаться ей опасным. — Почему именно этот чай? — тихо спросила она, нарушая паузу. — Потому что эти почки собирают всего несколько дней в году, на рассвете, пока солнце не успело обжечь нежный ворс, — Ричард повернул к ней голову, и его карие глаза потеплели. — Они защищаются от внешнего мира своей мягкостью. Но стоит опустить их в воду, как они выстраиваются вертикально, как маленькие копья. Они держат оборону до последнего, отдавая свой вкус лишь тому, кто готов ждать. А сколько мне известно, Вы, выстроили безупречную защиту из шпилек, ледяного тона и Книги под мышкой. Но за всем этим скрывается уставшая женщина, которой в пятницу вечером чертовски не хотелось возвращаться в пустой дом. Слова Ричарда попали в цель с пугающей точностью. Миранда замерла, судорожно сжав пальцами перила моста. Другой человек за такую дерзость был бы уничтожен её взглядом на месте. Но он говорил это без жалости или издёвки — в его голосе была лишь чистая, глубокая констатация факта. — Вы слишком много себе позволяете, Ричард, — прошептала она, но не отошла. — Я позволяю себе быть честным. С женщиной, которая этого заслуживает. Туман над озером начал медленно розоветь — где-то за стеной небоскрёбов вставало солнце. Миранда посмотрела на этот просыпающийся мир, затем на мужчину рядом. Её щит не разбился, нет. Но в нём впервые появилась крошечная, едва заметная трещина. Непривычно.