2. Как кремень

Это был сущий кошмар. Катастрофа. Настоящий ад. И нет, Роберт думал сейчас не о том, что у них полыхала четверть города. Хотя это тоже было досадно. Он-то к середине недели уже успел расслабиться. На улицах было так тихо, так спокойно, словно гребанный штиль перед бурей… Очагом стал нефтеперерабатывающий завод. Затем огонь перекинулся на склады. Дальше – больше. Бандиты из Красного кольца решили, что это охренеть какое умное решение: под шумок запалить пару костров в разных частях города, как будто у SDN и без того было мало проблем. В итоге в офисе стоял хаос, а супергероев пришлось вызывать на дополнительные смены. Рук не хватало. Так в их команде появился Водобой. Фламбе: Напомните мне, пожалуйста, ещё раз, какого хрена мы должны терпеть это недоразумение? Водобой: П-п-прошу прощения, н-но я… я-а-я… Фламбе: Можно мне в следующий раз нормального напарника, а не этого трясущегося долговязого идиота? Который даже своё имя от страха не может выговорить. – Фламбе, ты перенаправляешь огонь в безопасную точку, Водобой редуцирует воду и тушит его, – не терпящим пререканий тоном оборвал его Роберт. – Вы сейчас – идеальный тандем, на который рассчитывает полгорода. Фламбе: Ага, конечно. Никто даже не в курсе, как мы здесь корячимся. Помрём и не заметят. – Если хорошо справитесь – устрою для вас интервью на главном канале. Ещё немного, и от половины Торренса останутся гребанные головёшки. Нам нужно собрать все силы в кулак! И сказать спасибо, что у нас есть Водобой! Фламбе: Он потеет так, что с него пот ручьями льётся. Смотреть противно. Водобой: Эт-то вода! Извини… извинит-те… С-сэр. Но я ничего н-не м-могу сд-д-д… Невидива: Кто-нибудь, выключите ему микрофон, у меня от его за-заиканий зу-зубы сводит. Малевола: Главное, чтобы он от страха штаны не обмочил. А, ой, кажется, он уже. Водобой: Эт-то вода!! Эфир Я-команды переполнился смехом со всех микрофонов. Роберт тяжко вздохнул, стыдясь за всю команду сразу. Что за детский сад… Да, долговязый, неуверенный в себе, заикающийся Водобой не был супергероем. Его взяли уборщиком – но, как Роберт и сказал, им повезло, что он у них был. Водобой сейчас был самым незаменимым человеком во всём Торренсе, над которым сгустилась аномальная летняя жара. Роберт буквально поставил Блонди Блейзер перед фактом (да и самого Водобоя тоже, который затрясся от ужаса и восторга от одной только мысли поучаствовать во спасательных миссиях), что этого парня он забирает в команду. Причиной для переживаний номер два для Роберта стал Феномачо. Некогда самый успешный супергерой SDN, лицо компании, чей героический неунывающий голос Роберт привык слышать по телевизору во время рекламных пауз, впал в депрессию после разрыва отношений с Блонди Блейзер. С тех пор толку от мускулистого супергероя с другой планеты было мало. Его Роберт тоже поставил перед фактом, что он его забирает. Сейчас каждый супергерой был на счету. Если б Роберт мог, он бы бросился в эпицентр событий сам… В наушники прорвался гул огня, грохот падающих балок и чьи-то крики на фоне. Громила: **** **** ****! Купе: Босс, боюсь, правое крыло уже всё. Балки прогорели. Что делать? Внутри складов осталась часть людей. Попробовать зайти с левой стороны? Роберт выругался. – Слишком долго. Используйте портал Малеволы. Отправьте Феномачо или Голема, они лучше переносят высокие температуры. Лучше Феномачо, потому что он умеет летать. Его Я-команда задирала так же сильно, как и Водобоя. Феномачо пытался вначале наладить контакт с командой, провозглашать «поднимающие боевой дух» приторные лозунги, которые он выучил, видимо, во время работы на телевидении, но, столкнувшись с волной зубоскальства, в итоге подозрительно замолчал. – Феномачо? Честно говоря, Роберт не знал, за чью психику из новичков он переживал больше. Я-команда была дружелюбна, как стая пираний. Феномачо: Будет сделано. – Хорошо. Вы там все живы? Громила? Громила: Ерунда, упала на ногу. Жить буду. Хорошо, что в программу «Феникс» входит медицинское страхование. Сонар: Без медицинского страхования я бы на это дерьмо не подписался… – Осторожней, ребят. Вы нужны мне на завтрашней смене живыми. Не думаю, что мы сможем погасить это всё за один день. Сонар: Знаешь, вот с такой поддержкой лучше бы ты промолчал, Чмоберт. – Твою мать, Сонар, сколько версий моего исковерканного имени у тебя есть? Сонар: Я могу заниматься этим целый день, Роберто́вич. Роберт не знал, что ему лучше сделать: заткнуться, чтобы не отвлекать их, или продолжить говорить, чтобы они знали, что он рядом. Он до боли, почти не моргая, вглядывался в экран компьютера. Камеры внутри горящих складов либо уже не работали, либо ничего толком не показывали из-за задымления, но он не терял надежды разобрать знакомые силуэты. В эфире повисла напряжённая, выворачивающая нутро наизнанку тишина. Он практически кончиками пальцев чувствовал, как сильно они сейчас собраны и напряжены, и чтобы понять это, ему не нужна была радиосвязь. – Давай, давай, давай, ну давай же, – еле слышно шептал Роберт, сам уже не понимая, кого и о чем именно он просит. Глаза одновременно пересыхали и слезились. На экране чернели клубы дыма. Пальцы забегали по клавиатуре. Картинка заметалась, переключаясь с камеры на камеру. Тишина и неизвестность сводили с ума, но перспектива услышать известие похуже тишины – пугала сильнее. Внезапно на одной из наружных камер улица задвигалась. Он моментально переключился на неё и приблизил изображение. Посреди воздуха засверкала прореха с малиновыми краями. Из портала вылетел Феномачо, неся сразу двоих мужчин. За ним – Сонар в форме гигантской летучей мыши, зажав в лапах ещё одного. Потом Голем, везя людей на спине… Все – перепачканные в саже, взъерошенные, но живые. Роберт откинулся на спинку кресла и прижал пальцы к глазам. Вырвалось: – Твою мать… Выбрались. Пять секунд ушло на то, чтобы включить связь и вернуть твёрдость голосу: – Вижу вас по камерам. Всех вытащили? Купе: Всех, босс. У двоих сильные ожоги. Сами вроде в порядке. Сонор опалил крыло. – Ничего, медики уже бегут к вам. Призма, Водобой, Фламбе? Как дела у вас? Призма: Огонь мы задержали и перенаправили, дальше всё зависит от пожарных. Хлюпик хорошо держался. Думала, придётся ловить его в обмороке. Фламбе: *невнятная ругань* Фламбе: Теперь во рту привкус мокрой сажи. Водобой окатил меня с ног до головы. Вы когда-нибудь чувствовали, что захлёбываетесь посреди пожара? Водобой: Я-а-я случайно! – Вы молодцы, команда. Вы все молодцы. Я горжусь вами. Сонар: Ну ещё бы ты нами не гордился! *пауза* Кхм, Роберт, а если у меня производственная травма, я могу не выходить завтра на смену?.. – Сонар, ты только что прекрасно лавировал в своей второй форме вместе с грузом. Дела с крылом настолько плохи? Сонар: А если я скажу, что оно болит? – Тогда Малевола откроет тебе портал прямо в медотсек, и врач решит, способен ли ты работать. И выдаст официальный выходной. Пауза. Сонар: Ты жесток, Чмоберт. Он усмехнулся. Провёл рукой по взмокшему лбу. – Как кремень. Работа такая.