Часть 2

Дверь захлопнулась. Звук щелчка замка прозвучал резко и отчётливо, а затем растворился в тишине. Шаги охраны постепенно стихали: сначала тяжелые и неровные, затем всё мягче, дальше, и наконец, совсем исчезли, оставив лишь гул в ушах. Ви стояла у входа, плечом прижавшись к косяку. Она не шевелилась, давая тишине время осесть. Подвал оказался именно таким, как она представляла: старый кирпич с белёсым налетом, бетонный пол — неровный, шершавый, и даже через подошву туфель чувствовалось, как он холодит. В углу, за металлическим столиком, из трубы сочилась вода. Капли падали с одинаковыми промежутками, и каждый «бульк» отдавался эхом. Под потолком светила только одна лампа. Желтая, тусклая, она болталась на коротком шнуре и выхватывала из мрака небольшой круг: стул, на котором сидел Денди, и пыльный пятачок вокруг. Всё остальное тонуло в полумраке. Денди сидел, откинувшись назад насколько позволяли верёвки. Руки туго стянуты за спиной, лодыжки примотаны к ножкам стула. Толстая верёвка при каждом движении впивалась в кожу. Кляп, который она сорвала сразу при входе, валялся у его ног. Он облизал пересохшие губы, поморщился, разминая челюсть, и посмотрел на неё снизу вверх — единственный доступный ему ракурс. Денди: Ну что, Ви? Пришла поиграть? Она не ответила. Просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела. Денди: Я оценил усилия, если что. Фургон, газ, подвал. В подвале, кстати, стильно. Но повязку на глаза забыла — это классика, ты что, не смотрела фильмы? Ви сделала шаг вперёд. Каблук звонко щёлкнул по бетону, и эхо разлетелось по стенам. Она присела на корточки, оказавшись с ним лицом к лицу. Ви: Долго репетировал? Он моргнул. Улыбка на миг дрогнула, но он быстро вернул её на место. Денди: С чего ты взяла? Ви: Слишком гладко говоришь. Когда врут — запинаются. А ты явно готовился по бумажке. Он открыл рот — и закрыл, не найдя слов. Она встала, подошла к столику и провела кончиками пальцев по его поверхности, очерчивая разложенные инструменты. Металл под пальцами был холодным, гладким, и каждый предмет отзывался лёгким звоном. Денди неотрывно следил за каждым её движением. Улыбка сползла, превратившись в жёсткий оскал. Денди: Ты меня посадила. И что дальше? — он дёрнул руками, проверял верёвки, но они не поддались. Он дёрнул сильнее — и почувствовал, как узел на правом запястье скользнул, затягиваясь туже, чем был. Воздух со свистом вышел из лёгких, и он едва не застонал. — Лекцию будешь читать? — спросил он, и голос сел на полуслове. — Предупреждаю: я плохо слушаю, когда руки немеют. Ви остановилась прямо перед ним, наклонилась и положила ладони ему на колени. Их лица оказались на одном уровне. В его расширенных зрачках плясал жёлтый свет лампы. На висках выступили мелкие капли пота. Пальцы за спиной сжались в кулаки и едва заметно дрожали. Он дышал ртом — часто и поверхностно. Ви: Знаешь, — голос тихий, почти доверительный, — я думала, ты умнее. Она выпрямилась, сбросила пиджак и аккуратно повесила его на спинку соседнего стула. Потом принялась закатывать рукава блузки — сначала левый, потом правый, обнажая предплечья. Денди смотрел, не в силах отвести взгляд. Попытался сглотнуть — горло пересохло, и комок не прошёл. Денди: Я умнее? — голос дрогнул, и он это почувствовал. — А красть людей и сажать в подвал — это умнее? Ви прошла к столику, взяла пластиковую зажигалку. Села напротив, закинула ногу на ногу и положила её себе на колени. Ви: Ты смешной. Всё ещё пытаешься играть. Денди: А что мне остаётся? — он попытался усмехнуться, но вышло натужно. — Кричать? Просить прощения? Мы оба знаем — не сработает. Она чуть склонила голову набок, рассматривая его, будто диковинный экспонат. Ви: И что, по-твоему, сработает? Денди: Не знаю, — он криво улыбнулся. — Может, если ты перестанешь изображать из себя ледяную королеву и просто… поговоришь? Ну, по-человечески? Она молчала. Потом щёлкнула колёсиком — и на кончике зажигалки вспыхнуло жёлто-голубое прамя. Медленно она поднесла огонь к его лицу. Денди: Что это?.. Будешь пугать? Ви: Это зажигалка из обычного магазина. Стоит сорок девять рублей. Денди: И? Голос сел, стал тоньше. Ви: И ничего. Просто смотри. Она водила пламенем перед его глазами, не касаясь. Жар обжигал кожу, на подбородке стало горячо, и он чувствовал, как пот стекает по вискам. Сглотнув, Денди сжал кулаки за спиной. Ви потушила огонь и подула ему на щёку. Тёплый воздух коснулся кожи — и он вздрогнул, всем телом дёрнулся вперёд, насколько позволяли верёвки. Ви: Ты дрожишь, Денди. Денди: Я не боюсь, — произнёс он слишком громко, слишком быстро. Ви: Ты дрожишь. — Она повторила это спокойно, без нажима. — Это не одно и то же. Между ними повисла тишина. Денди старался не моргать, чтобы не выдать себя, и смотрел на неё. Она тоже молчала. Затем, глубоко вздохнув, откинулась на спинку стула, и зажигалка, скользнув с колен, глухо ударилась о бетон. Руки безвольно упали вдоль тела. Ви: Я знаю, что ты хочешь выбраться отсюда. Денди: О, неужели? — усмехнулся он, кивнув. — Ви, да ты гений дедукции. Ви: Я предлагаю сделку. — Она пропустила его слова мимо ушей, даже бровью не повела. — Ты делаешь всё, что я скажу, без вопросов. И я тебя отпускаю. Он прищурился. В глубине души что-то шевельнулось — надежда, которую он тут же задавил, но она всё равно пробивалась. Денди: Отпустишь? Прямо сейчас? Ви: Нет. После того, как сделаешь, что я попрошу. Я сдержу слово. Денди: Ты врёшь. — Он покачал головой. — Я тебя знаю. Ты не умеешь прощать. Ты просто не такая. Она наклонилась ближе. Ви: Я и не прощаю, — сказала она тихо. — Я просто закрываю глаза на твои пакости. Это разные вещи. Он вглядывался в её лицо, пытаясь найти ложь. Она смотрела в ответ — спокойно, без напряжения, давая ему время, и это было хуже всего. Если бы она настаивала, он бы сопротивлялся. Но она просто ждала. Денди: И что я должен сделать? Голос сел окончательно, и он не мог это контролировать. Ви: Встань на колени. Она замолчала ровно настолько, чтобы он услышал, как стучит его собственное сердце где-то в горле. Потом чуть приподняла бровь, провела носком туфли по его связанной лодыжке — от косточки вверх, по краю штанины, — и коротко кивнула на пол перед собой. Денди: Ты серьёзно? Я привязан к стулу, Ви. Ты предлагаешь мне встать на колени вместе... с ним? Вместо ответа она медленно поднялась, обошла его и встала за спиной. Он ощутил, как её пальцы осторожно коснулись узлов на его запястьях. На мгновение его дыхание замерло: неужели она действительно… Верёвки ослабли. Онемевшие руки упали, и он попытался подняться, но её ладонь легла на плечо, прижимая к спинке. Пальцы другой руки заскользили по верёвке, затягивая петлю снова — туже, чем раньше, до боли, до хруста в суставах. Он не успел понять, как это произошло. Стул остался позади. Денди стоял, чувствуя, как онемевшие руки начинают покалывать от прилива крови. Верёвка на запястьях врезается в кожу так, что пальцы не шевелились. Плечи ныли от напряжения, он перевёл дыхание и посмотрел вниз — вторая верёвка, с лодыжек, уже валялась на бетоне. Ви: Всё, — сказала она, делая шаг назад. — Ускорься. Я теряю терпение. Он не шевельнулся. Ноги затекли настолько, что он едва их чувствовал. Пол под ногами был холодным, шершавым, и каждый шаг отдавался тупой болью в икрах. Можно было попытаться убежать — но куда? Дверь заперта, охрана ушла, она стояла в двух метрах, скрестив руки, и даже не пыталась его удерживать. Он сделал шаг. Второй дался тяжелее — колени дрогнули, мышцы противно ныли от долгого напряжения. Он пошатнулся, попытался ухватиться за спинку стула, но руки, стянутые за спиной, не слушались. Ви: Стоять. Он замер, чувствуя, как дрожь пробегает по ногам. В груди колотилось сердце. Он перевёл дыхание и медленно, с трудом, начал опускаться. Но колени подкосились раньше, чем он успел их согнуть. (Щелчок.) Она ударила его носком туфли под коленную чашечку — не сильно, но точно и неожиданно. Резкий толчок, и равновесие исчезло в один миг. Он рухнул вперёд, не успев даже выставить руки, — они по-прежнему были связаны за спиной. Бетон глухо принял его кости: сначала колени, с тяжёлым ударом о шершавую поверхность, затем грудная клетка, и он выдохнул — громко, с хрипом, всей грудью впечатавшись в холодный пол. Звук удара прокатился по комнате и затих. Он застыл на мгновение, уткнувшись лбом в бетон, чувствуя, как ноют ушибленные колени и как адски стянуты верёвки на запястьях. Сзади, где-то над ним, раздался шорох ткани. Она не торопилась. Он слышал, как она поправила блузку, как каблук едва слышно коснулся пола, когда она переступила с ноги на ногу. Ви: Встань на колени как подобает. Он попытался встать, но острая боль пронзила колени, распространяясь до самого позвоночника. Задыхаясь, он прижался лбом к холодному бетону, стараясь собраться с силами. Затем, с трудом сгибая онемевшие ноги, он подтянул колени к груди. Денди перекатился на бок, упёрся плечом в пол и, помогая себе корпусом, с трудом встал на колени, пошатываясь. Ви: Хорошо, ты слушаешься. Это приятно. Она села на его стул. Тот был ещё тёплым от его тела, и она чувствовала это через ткань брюк. Откинувшись на спинку, она взглянула на него сверху вниз, с лёгким оттенком любопытства. Он стоял на коленях, не потому что хотел. Просто ноги не держали, когда он попытался встать. Они затекли и онемели, и каждое движение отдавалось пульсирующей болью в коленях Он опустил взгляд. Пыль, край её туфли в пятнадцати сантиметрах от его пальцев. Чёрная лакированная туфля с потёртым мыском и едва заметной царапиной. Он сосредоточился на этой царапине, потому что не мог заставить себя смотреть на неё. Ви: Денди. Он не поднял головы. Ви: Денди, — в голосе прорезалась усталость, почти раздражение. — Посмотри на меня. Он медленно, с усилием поднял глаза. Её лицо было спокойным. Тени под глазами — глубокие, тёмные, будто она не спала несколько суток или будто всё это давно перестало её цеплять. Она выглядела уставшей, но не сломленной. Денди: Зачем тебе это? — голос хриплый, сорванный. — Ты уже сделала всё, что хотела. Я на коленях, что дальше? Она чуть наклонилась вперёд, положила локти на колени. Руки свисали между бёдер, пальцы были расслаблены. Ви: Дальше? — она задумалась на секунду. — Дальше я хочу, чтобы ты понял. Денди: Что понял? Она подалась ещё ближе, запустила пальцы ему в волосы у корней и мягко, но настойчиво потянула вверх. Ви: Коснись моего бедра. Он замер. Денди: Что? Ви: Я сказала — коснись. Не притворяйся глухим, тебе это не идёт. Он попытался отстраниться, но её пальцы сжались крепче. Не больно, но достаточно, чтобы он не мог вырваться. Денди: Ты ненормальная, — выдавил он с горечью. — Ты серьёзно думаешь, что я… Ви: Я думаю, — перебила она, не повышая голоса, — что у тебя нет выбора. Ты привязан. Ты в моём подвале. Охраны нет, а дверь заперта. И ты прекрасно знаешь, что я не шучу. Она чуть наклонила голову, рассматривая его. Ви: Денди, я не прошу тебя любить меня. Я не прошу тебя хотеть этого. Я говорю: если хочешь выбраться — сделаешь это. Денди: Ты снова врёшь. В конце ты снова скажешь «нет». Ви: Возможно, но сейчас у тебя нет другого выбора. Она чуть потянула его за волосы, приближая к своему бедру. Он чувствовал тепло её тела через ткань брюк. Ви: Денди, — голос тихий, почти просящий— Не усложняй. Денди закрывает глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но это лишь обостряет остальные чувства. Дыхание становится тяжёлым. Он наклоняется ближе, чувствуя, как ткань её брюк туго натягивается на бёдрах. Его окутывает удушливый, тяжёлый аромат, который въедается в слизистую, вызывая головокружение. Ви: Расстёгивай брюки, — прозвучал тихий приказ — И делай это медленно. Хочу видеть, как у тебя трясутся руки. Его руки предательски не слушаются. Пряжка кажется ледяной и скользкой, а металлическая молния, будто издеваясь над его нервозностью, намертво вязнет в плотной ткани. В висках закипает болезненная пульсация, зрение подводит — всё вокруг размывается, а к векам подступает жгучая влага, которую всё сложнее удерживать. Пытаясь унять дрожь, Денди с силой дёргает замок. Раздается резкий треск, брюки вместе с нижним бельём беспомощно соскальзывают вниз, обнажая её бёдра. Взгляд Денди зациклен на том, что скрывалось под тканью: тёмный, налитый кровью разрез плоти. Он выглядит пугающе влажным, и этот резкий, дурманящий запах ударял в нос. Ви: Лижи и не смей останавливаться, пока я не разрешу. Её пальцы резко вжимаются в его волосы, рывком притягивая ближе, не оставляя пространства. Денди утыкается лицом в её промежность, теряя ориентацию. Язык нерешительно касается горячих губ, собирая густую, прозрачную смазку. Она сразу пачкает его подбородок, но он не останавливается, двигаясь снизу вверх, слушаясь инстинкт, который сильнее страха. Ви тяжело выдыхает, наваливаясь всем весом, вдавливая его лицо в себя. Денди переходит к клитору. Сначала осторожно, пробуя на вкус, а затем — жаднее, втягивая в рот, чувствуя, как она мелко вздрагивает. Она начинает ритмично тереться бёдрами о его лицо, размазывая влагу по щекам, носу, губам, окончательно лишая его возможности дышать чем-то, кроме неё. Ви: Глубже. Засунь язык внутрь. Он послушался. Как только язык проходит вглубь, тесные, жадные стенки тут же сжимаются, охватывая его, не давая отстраниться. Денди начинает двигаться в такт её неравномерному дыханию. Смазка течёт по горлу, оставляя терпкий, металлический привкус, от которого сводит челюсть. Ви: — Вот так… не смей останавливаться. Она приподнимает бёдра, помогая ему, и он добавляет пальцы. Она сжимается вокруг них, выгибаясь дугой, и комната наполняется гулким эхом их тяжёлого дыхания и влажными, ритмичными шлепками кожи о кожу. Напряжение внутри неё достигает конца — она начинает неистово биться в его лицо, выдавливая из себя короткие, сдавленные стоны. Оргазм накрывает её мощной волной, заливая его рот вязким потоком. Он продолжает работать языком, глотая, не в силах оторваться. Когда её начинает трясти в остаточных судорогах, Денди замирает, хватая ртом воздух. Его лицо блестит, с подбородка срываются капли. Ви: — Открой рот. ​Он сжимает челюсти, упрямо мотая головой. Это последняя, жалкая попытка сохранить хоть каплю достоинства. Но Ви не оставляет ему шансов: её пальцы быстро взяли его за скулы. Суставы ноют, кости трещат под давлением, и от этой резкой вспышки боли рот против воли распахивается сам. ​Ви фиксирует его голову, наслаждаясь каждым мгновением его беспомощности. ​В следующий миг её свободная рука закрывает ему ноздри, вжимаясь пальцами в хрящи. ​Лёгкие тут же начинает жечь от нехватки кислорода. Денди дёргается, пытаясь сделать вдох через рот, но Ви резко подается вперед. С тихим, презрительным звуком она скопляет слюну и сплёвывает прямо ему в разверстый рот. ​Его накрывает волной физиологического отвращения. Горло сводит рвотным спазмом, но воздуха нет. Денди хрипит, бьётся в ее мертвой хватке, пытается вырваться, но её пальцы вжимаются в нос только сильнее, буквально замуровывая его в этой ловушке. Паника затапливает сознание: выбор простой — либо сделать вдох и захлебнуться чужой слюной, либо подчиниться. ​Ви: — Глотай. Всё до последней капли. Или мы будем сидеть так, пока ты не задохнёшься. ​Инстинкт самосохранения ломает остатки воли. Денди с усилием, преодолевая сопротивление собственного пищевода, делает этот унизительный глоток. Липкий ком с трудом проходит вниз, оставляя во рту мерзкое послевкусие. ​Только когда её ладонь ощущает, как дёрнулся его кадык, Ви медленно разжимает пальцы. ​Денди падает вперед, со свистом втягивая лёгкими спасительный воздух. Едва он успевает перевести дыхание, Ви проводит большим пальцем по его искусанной, влажной губе. ​Ви: — Хороший мальчик. А теперь встань ровно. Мы ещё не закончили. Ви слегка сжимает его подбородок, напоследок ощущая чужую дрожь, и отступает на шаг. ​Возвращается она уже с цепями. Металл тихо позвякивает в тишине. ​Ви фиксирует его запястья тяжёлыми кольцами над головой, максимально заставляя руки разойтись в стороны. Металл сразу впивается в кожу ледяным холодом. Следом она приковывает лодыжки — так же жёстко, растягивая его тело в беспомощную «звезду». ​На шее с тихим, зловещим щелчком смыкается грубый кожаный ошейник. Ви цепляет короткий поводок, а свободной рукой достаёт телефон. ​Ви: — Ровно пятнадцать минут, — она смотрит на экран, не глядя на него. В телефоне запускает секундомер. — Продержишься — свободен. Сорвёшься — значит, не держишь своих обещаний. Она опускается перед ним на корточки. Поправляет штанину, слегка разглаживая её, и только потом кладёт ладонь на его член. Ладонь прохладная, тяжелая и сухая настолько, что трение по чувствительной коже сразу отзывается болью. ​Ви не делает привычных гладящих движений. Она просто смыкает пальцы у самого основания, сдавливая кожицу жёстко, до хруста собственных суставов. Вены на члене моментально набухают, запертая кровь стучит в головку, но сама головка остаётся сухой и нетронутой. Денди дергается в цепях, пытаясь податься вперёд, нагнать трение, но Ви держит его намертво, не двигая рукой вверх, лишь цепи звякают над его головой. Проходит минута, другая. Она просто держит его в этом зажатом, пульсирующем состоянии, наблюдая, как на его лбу выступает мелкий пот, а дыхание становится поверхностным и частым. ​Денди пробует подкрутить таз, чтобы хоть как-то задействовать её пальцы, но Ви тут же полностью разжимает ладонь и отступает на шаг. ​Она не смотрит ему в лицо — её взгляд прикован к секундомеру на экране телефона. Холодный сквозняк из угла подвала моментально охватывает обнажённое тело. Возбуждение, лишенное подпитки, начинает болезненно угасать, оставляя после себя лишь тянущую ломоту внизу живота. Цепи вжимаются в запястья, плечи затекают в вытянутом положении, а мышцы бёдер начинают мелко, неуправляемо дрожать. Это ожидание в полной тишине было очень тяжелым испытанием. ​Ви: Выглядишь так, будто сейчас вытошнит, — произнесла она, не поднимая головы от экрана. — А прошло только три минуты. Давай, скажи мне что-нибудь. Попробуй выговорить хоть слово, не сорвавшись на хриплый скулёж. ​Денди открывает рот, чтобы ответить, но пересохшее горло сжимается спазмом. Из груди вырывается только сухой, сдавленный клёкот. ​Ви делает шаг вперед, берет поводок у самого ошейника и без предупреждения тянет его на себя и вниз. ​Кожаный ремень со скрежетом вдавливается в кадык. Денди вынужден встать на цыпочки, задирая подбородок к потолку. Позвонки в шее хрустят, зрение затягивает мутной плёнкой, а каждая попытка втянуть воздух превращается в узкую, свистящую струйку. ​Ви: Ну же, — её голос звучит совсем рядом, у самого уха. Следом она медленно облизала раковину его уха, — Попроси как следует. «Пожалуйста, разрешите кончить». Сложи слова, Денди. ​От её горячего, влажного прикосновения Денди крупно вздрогнул. По шее и спине побежал ледяной табун мурашек, заставив мышцы судорожно сократиться. Он сжал челюсти так, что зубы скрипнули, и попытался втянуть голову в плечи, уйти от этой неестественной близости, но жесткая кожа ошейника лишь сильнее въелась в горло. Дыхание превратилось свистящее сипение; тело реагировало на каждый оттенок её голоса, а во рту скопилась горчащая слюна, которую он был не в силах сглотнуть. ​На седьмой минуте его окончательно повело. Голова окончательно отключилась — в ушах остался только тяжелый гул, а ноги перестали держать. Денди полетел вперед всем весом, и цепи над головой ответили режущим металлическим лязгом, когда стальные браслеты со всей дури прижались прямо в кости запястий. Он не выдержал, из пережатого горла вырвался не то хрип, не то жалкий скрип, и тело ответило судорожной вспышкой. Семя выплеснулось скупо, несколькими густыми каплями, испачкав её пальцы и стекая по его собственному бедру. ​Ви несколько секунд молча проследила за тем, как капли сползают по её коже, с отстраненным брезгливым равнодушием. А потом с силой провела ладонью по внутренней стороне его бедра — с грубым нажимом, втирая и размазывая всё это жужево по его волосам и горячей, натянутой коже. Ви: Не смог сдержаться. Семь минут. Она развернулась, оступила на полшага назад и от души врезала ему ладонью по открытому бедру. ​Звук получился хлестким — он тут же отлетел от бетонных стен подвала. Денди с трудом глотнул воздух, пока на бледной коже разрасталось багровое пятно. Второй удар пришелся ниже, почти у самого колена, и ногу начало очень сильно жечь. ​Ви не торопилась. Она выдерживала между ударами небольшую паузу, давая боли разойтись, дойти в нервы, и только потом била снова. Денди попытался сжать ноги и заслониться, но цепи не давали сдвинуть стопы ни на сантиметр. К седьмому разу он перестал сдерживаться: из горла вырвался всхлип, а с губ на грудь потекла слюна. ​Когда гул от последнего удара немного стих, Ви подошла вплотную. Наматывая короткий поводок на кулак, она без лишних усилий потянула его вниз, окончательно перекрывая ему кислород. ​В этот раз она не отпускает. ​Денди дёргается, ногами судорожно перебирая по ползучему бетону, попытки вдохнуть превращаются в бесшумный вакуум. В ушах начинает нарастать тяжелый, молотящий гул, лицо наливается тяжестью, а перед глазами рассыпаются красные и зелёные искры. Сознание начинает выплывать из тела, границы комнаты размываются. ​И ровно в тот момент, когда его ноги окончательно теряют опору и он начинает проваливаться в темноту, Ви резко ослабляет натяжение. ​Воздух немедленно поступает в лёгкие с рарывающим грудину треском. Денди захлебывается собственным кашлем, а Ви, не давая ему прийти в себя хотя бы на секунду, снова опускает руку к его паху. Второй раз был уже не про секс или удовольствие. Просто истощенное тело реагировало само, вопреки его воле. Она действовала жестко, совершенно не считаясь с тем, что кожа стерта насухо. Контраст между удушьем, горящей от шлепков кожей и насильственной стимуляцией окончательно ломает восприятие. ​Он уже не соображал, где находится. Мышцы живота выкручивало наизнанку, но второй оргазм не принёс вообще никакого облегчения — только ноющую боль. Таз пару раз дёрнулся, и Денди отключился. Голова завалилась набок, колени подогнулись, и он просто повис на цепях. ​Он очнулся от запаха пыли и сырой штукатурки. Но это оказалась лишь его спальня. Рассвет только начинался — серый свет едва пробивался сквозь щели штор, оставляя на потолке ровные полосы. ​Денди лежал на спине. Кто-то надел на него чистые домашние штаны и футболку, но ткань все равно казалась слишком грубой для стёртой кожи. Любое движение и даже глубокий вдох отзывались резкой болью по всему телу. Плечи и запястья ломило после цепей, бёдра горели, а внизу живота все еще стоял тяжелый подступающий комок. ​Он просто лежал и смотрел в одну точку, слушая, как за окном проезжает первая утренняя машина. Подвал остался внизу, но ощущение цепей и жёстких пальцев на шее никуда не делось. Денди повернул голову — и застыл. ​На прикроватной тумбочке стоял свежий стакан воды. Из него всё ещё поднимались крошечные пузырьки воздуха. А рядом лежала аккуратно сложенная записка: «Ещё увидимся. Ви.» Она была здесь. Она сама принесла его сюда, переодела и ушла, оставив этот стакан как стрёмное напоминание о том, как заставляла его делать все эти вещи. ​В пересохшем горле вспыхнула сухая боль. Денди медленно сглотнул, осторожно облизал искусанные губы. Он не стал тянуться к воде. Вместо этого он закрыл глаза, впитывая оставшийся в воздухе запах, и едва слышно прошептал в пустую комнату: ​Денди: Я бы... Я бы хотел испытать это снова.