Посвящение

...Гнал без ездока на всех парах битые три часа, через узкие улочки и сквозь толпу, благо, квартала магов, где никто не принимал его, как нечто необычное, ну мало ли, человек колдует как:) В корзинке гордо ловил мордочкой попутный ветер Нюхль, радостно заворачивающий уже на Косой переулок, и он как... Дал деру, снова, едва, запыхавшийся рукой, некто, падая, остановил транспорт... На этом субъекте было потрепанное тёмное пальто, под ним - белая рубашка и галстук-бабочка, один глаз немного скрывался под густой курчавой челкой чуть рыжеватых волос и оттенялся мелкими, кажется, вечно юными, веснушками. Вот-вот - и баловника-охотника до драгоценностей все ж настигли, подставившаяся черная попка сказочной зверюшки, под нотации и любящие оханья, ждала воспитательной работы над собой 😝 ... Но лишь молча терпеливо-жалеюще погладили по спинке и взяли под мышку, посадив на крышку волшебного чемоданчика зверяток. Нюхль изумленно-размышляюще завозился с брелком на замочке с изображением барсука - символа факультета "Пуффендуй". Тот, кто его нес, чуть, казалось, нарочно медленно выверяя каждый шаг и жест, достал волшебную палочку и мыслью стал творить магию оживления чучелок фантастических животных, завернув в заброшенный зоомагический кабинет этого крыла здания. Дело было глухой ночью, глухой каморкой, и... Под шепот Хагрида с завхозом. - Э, ку-ку...дрявый затылок с косой челкой, конопушки при чуть курносом кончике носа... пальто времен детства моего отца с чужого плеча... Я переел тыквенных печенек или... Это Ньют Саламандер нас навестил снова, но ночью?.. Что он тут делает?.. - Этот чёт какой-то молодой для него... - возразил завхоз, что в отличие от великана-лесничего Хогвардса, был уже давно сменившимся и потому не знавшим Артемиса ни в каком виде, кроме как слухов, что тот до сих пор жив, и портрета - изображавшего юношу в точно таком же облике, как описал его сопровождавший. - Если это - тот натуралист-магозоолог, о котором я читал, то он уже должен быть преклонного возраста, а это - почти мальчик... - А ты омолаживающий эликсир его выпей, тоже снова юнцом будешь... Но оживлять чучела существ - совсем не в его стиле... Да он ли это? - косматый егерь Запретного леса хотел было прищуриться и подойти поближе, как... - Ой, етить! - охнул он, на автомате закрыв собою коменданта замка, боковым зрением отметившего фигуру сзади, вынувшую волшебную палочку, и получив за это в старый башмак волшебным сиянием. Из продырявленной обуви и носка посыпались золотые монеты с заначки. Привлеченный звоном блестяшки, Нюхль спрыгнул со старенького саквояжа и помчался их изучать шаловливым носиком и загребущими лапками. Фигура в пальто, все возившаяся с оживлением фигурок замерла, но, вопреки ожиданиям расстерянных наблюдавших, не окликнула питомца, как будто торопилась завершить вопрос жизни и смерти. - Стой, стрелять буду! - окликнул её в почти непроглядном мраке... Ещё один взмах волшебной палочки другой фигуры в одной рубашке. Но по голосу все узнали - вот - Ньют Саламандр. - Ой, так вот ты где!.. А мы думали... - запыхтел Хагрид, закрывая собой неумеху-смотрителя общежитий учеников Хогвардса, указывая на типа в его узнаваемом пальто, с его прической, его чемоданчиком. Они вскоре ретировались. - Спасибо, что указал, старина! - мягко ответил Артемис вдогонку, - Я как раз ищу того, кто украл мой велосипед и все остальное... Ну он у меня получит!.. Саламандер решительно рывком развернул к себе, прижимавший к груди его саквояж, силуэт и хотел было дать по лицу с оскорбленной досады (он гнался на метле за угнавшим его средство передвижения столько времени, хотя почти не летал со школы, потом в него швырнул Нюхль, разбаловавшийся от весёлого преследования, из кармана пальто грабителя, капли замедления-убыстрения (людей оно останавливает, а предметы набирают скорость... Велосипед рванул, как на реактивной тяге, все упали, и только магический его любимец пулей и с победным писком сорвал с лавки ювелирки, мимо проезжая, янтарную брошь)... Но, всматриваясь в темноту, остановился - угадывались тонкие щечки, хрупкие губки и не по-мужски нежные линии шеи. Зажигая свет палочкой, Ньют без слов осторожно провел огоньком по контурам и убедился... - Гермиона. - выдохнул он, то ли желая убедиться, что это не наваждение, то ли желая её пожурить, то ли... Облик девушки он находил возбуждающим, расстегивая одной рукой ей пальто и рубашку, другой - он провел по линии челки и отстегнул ей бабочку. - Ты зачем притворилась мной, маленькая? - прошептал он ей, млея от близости её кожи, стягивая ей рубашку с плеч. - Думала, я не узнаю?.. Гермиона молчала, прижимая к себе зашевелившиеся комочки. Молодой на вид, кудрявый мужчина, как во сне, едва дышал, тихо-тихо чуть касаясь её шеи рукой, другой удерживая скрещенные ее руки у прикрытой груди, касаясь немного и чемодана, и существ. Он молчал и слушал её внутренний монолог, что он не могла скрыть от него, тихо-тихо, с трепетом обнимая шепот её сердца. "Я видела, что все ингредиенты твоего волшебного эликсира скоро кончатся во всех наших магазинах, а достать их почти нереально, тем более при твоём нынешнем положении... И единственная альтернатива - шерстка чисибини. Вот я и переоделась тобой, чтоб все думали, что это ты зашёл в свой кабинет преподавателя по делам... Я оживила самку и самца, чтоб..." "Не продолжай, Мони - словно ответил он ей без слов. - С точки зрения магозоологии этот вид ничем не опасен ни магам, ни людям, они питаются только лунными светом и воспроизводят привидюшек, неопасных, когда общаются. Так что, воскресив две взрослые особи противоположных полов, ты просто вернёшь милую популяцию хорошеньких волшебных саламандр, покрытых частично шерсткой..." Он взял одну - кофейно-золотистую, покрытую сияющими узорами, с лисьей подводкой глазок и полумесяцем между ними, погладить. Вторую отдал девушке, погладив ей щёчку её лапкой. "Но... Я, если что, готов состариться. Наконец, мой приёмный внук достаточно взрослый, чтоб я смог полностью завершить его обучение и обряд посвящения в спец-магозоолога, так что у волшебного чемоданчика, что нашёл мой отчим, будет новый хозяин". "Но ты ведь тогда..." "Но это не значит, что мы не будем хранить друг друга в сердце, ведь правда?". Они... Обнялись сильнее и спрятали друг от друга слезы, понимая, что самая белоснежная луна бледнеет, когда надо осветить ночной туман лучом света... Но это не навсегда... Ведь правда?