Часть 1

Город внизу задыхался. Мерзкий октябрьский дождь превратил улицы в бесконечные реки, а свинцовые тучи висели так низко, что казалось зеркальный небоскреб, на вершине которого находился кабинет Адели, пронзает их насквозь. Панорамные окна запотели, покрывшись мелкими, дрожащими каплями. Для всех остальных это была просто плохая погода, но для нее этот дождь казался бесконечным трауром, который город носил по ее отцу. Адель стояла у стекла, почти сливаясь с серым небом. Прошло всего две недели с тех пор, как «Золотой синдикат» лишился своего основателя.  Воспоминания были слишком свежи, они накатывали тяжелыми волнами.  Перед глазами стоял тот день: ледяной дождь барабанил по шелку зонтов, сливаясь в монотонный, сводящий с ума гул. Аделия стояла неподвижно, чувствуя, как влажный холод пробирается под черное пальто, сковывая движения. На фоне размытой осенней грязи, лаковый гроб казался чем-то неправильным и чужеродным. Горы мокрых белых лилий источали приторный, тяжелый аромат, который вперемешку с запахом сырой земли вызывал тошноту. Но сильнее всего врезался в память шепот. Он проскальзывал между рядами «верных соратников» отца, перекрывая шум дождя. — Синдикат не выдержит девчонку у руля, — доносилось из-за спин тех, кто еще вчера клялся её отцу в верности.  — Ей бы глянцевые журнальчики листать, а не империей управлять. Неделя, максимум две и все посыплется.  Они даже не стеснялись. Обсуждали дележку ее наследства прямо во время процесса погребения. Когда пришло время прощания, она сделала шаг вперед. Грязь чавкала под каблуками, но ее спина оставалась прямой. Она механически наклонилась и взяла горсть земли.  Влажный, холодный ком тяжело лег в ладонь, песок и мелкие камешки больно впились в кожу, прежде чем просочиться сквозь пальцы на крышку гроба. Глухой звук удара земли о дерево отозвался звоном в ее ушах. — Прощай, отец, — сорвалось с ее губ едва слышным выдохом. Единственным, кто не отвел глаз и в чьем взгляде не было ни тени корысти, оказался Евгений Викторович. На нем было его неизменное строгое черное пальто из тяжелой шерсти, сидевшее с особой статью. Его светлые волосы лоснились под каплями дождя, сохраняя идеальную форму. Когда последний ком земли скрыл дерево, он подошел к ней. Его теплая рука легла на ее плечо, и это прикосновение было единственным живым напоминанием во всем этом царстве смерти. — Адель, дорогая... — его голос звучал мягко, с той самой отеческой хрипотцой. — Я всегда рядом. Твой отец был мне братом, а ты для меня как дочь. Мы не позволим им разрушить то, что он строил. Она подняла на него взгляд. Слез не было, только тихая благодарность. В тот момент Евгений Викторович казался ей единственным островком безопасности в океане лжи и предательства, который теперь окружал ее со всех сторон.  Но стоило Аделии моргнуть, как кладбищенская сырость сменилась стерильным воздухом кабинета. Она опустила взгляд на запястье. Золотые часы, последний подарок отца, тускло блеснули в свете ламп, продолжая свой безжалостный отсчет ее новой жизни. В этом мире у нее больше не было времени на скорбь, только на борьбу. Она подошла к панорамному окну и коснулась пальцем ледяного стекла. Там, далеко внизу, сквозь пелену дождя мерцали огни ее империи: вывески казино, сеть ресторанов и неоновые лучи ночных клубов.  Она знала, что должна продолжать дело отца. И пока у нее есть такие союзники, как Евгений Викторович, у нее есть шанс доказать всем, что «Золотой синдикат» обрел не девчонку, а нового лидера. Из размышлений ее вывел резкий стук в дверь. Не оборачиваясь, она громко и уверенно произнесла: — Входите. На пороге показалась София. Молодая секретарша заглянула в кабинет, явно опасаясь нарушить тишину. Ее огромные голубые глаза всегда смотрели на Адель с неким восторгом. Но, кроме как принести кофе и подать бумаги на подпись, она ни на что не годилась в этом мире, где слабость считалась смертным грехом. — Извините, Аделия Тиграновна, все собрались. Ждут только вас. Она тяжело вздохнула, отводя взгляд от залитого дождем окна.  — Я просила обращаться ко мне исключительно по имени.  — Извините... — опустив глаза, промямлила девушка. Адель бросила последний взгляд на свое отражение. На ее плечи легла тяжесть, которую не каждый мужчина смог бы вынести, но зеркало не должно было отражать ничего, кроме уверенности. В свои двадцать пять она стала самой молодой женщиной в теневом мире, и сейчас наступил момент это доказать. Часы на запястье привычно холодили кожу, отсчитывая последние секунды тишины. Она вышла из кабинета, и ее шаги гулким эхом разнеслись по пустому коридору. Ее охрана в лице Владислава и его помощников молча двинулись за ней. София семенила следом, едва поспевая за стремительной походкой своего босса. Когда Адель подошла к массивным дверям зала заседаний, шепот внутри мгновенно стих. Она знала, что еще секунду назад они обсуждали ее. Тяжелые створки поддались без лишнего шума. В комнате пахло дорогим табаком, старым деревом и едва уловимым ароматом холодного любопытства. Она прошла к главе стола, чувствуя на себе взгляды выжидающие, оценивающие, а иногда и откровенно враждебные. — Начнем, — Адель опустилась в кресло, положив руки на холодную полированную поверхность. — У нас мало времени, а проблем более чем достаточно. Она обернулась. — Евгений Викторович... — в ее голосе, обычно холодном и резком, прозвучали мягкие нотки. Мужчина сидел по левую руку от ее кресла, как верный страж.  Завидев ее, он расплылся в своей привычной улыбке, которая в этом кабинете, казалась Адель единственным безопасным местом.  — Спасибо, что присмотрели за всеми до моего прихода. Каково общее настроение? — Все в предвкушении твоих решений, деточка, — мягко ответил он. — Мы все здесь, чтобы поддержать тебя в это непростое время. Адель коротко кивнула и перевела взгляд на остальных.  — Давайте кратко, какие у нас главные проблемы ? Первой не выдержала Александра. Она сидела развалившись, закинув ногу на ногу и демонстрируя полное пренебрежение к офисному этикету. Ее огненно-красные волосы пылали в холодном интерьере кабинета, а глубокий смоки-айс делал взгляд тяжелым и хищным.  На бледной коже шеи блестело жемчужное колье с массивным крестом, которое она носила как личный вызов этому чопорному миру. Она нервно постукивала по столу длинными алыми ногтями, и в каждом ее движении читалась острая решимость. — У меня в клубах скоро нечем будет поить гостей, — резко начала она. — Весь элитный алкоголь застрял в доках. Эти портовые крысы выставили нам ценник х2! Говорят, «условия изменились». Если мы не решим это сегодня, мои заведения превратятся в дешевые рюмочные. — Может, если бы ты меньше тратила на элитный порошок, которым усыпаны твои туалеты, прибыль была бы выше, Алекс? — холодно бросил Марк, продолжая методично перебирать фишку в руках.  Он выглядел максимально расслабленным, откинувшись на спинку кресла. Темный пиджак сидел на нем безупречно, а кожаный ремень с массивной пряжкой на поясе добавлял образу ту самую жесткость, которая была необходима в их кругах. Русые волосы были уложены в легком беспорядке, а взгляд, направленный на фишку, оставался непроницаемым. Он явно наслаждался раздражением бывшей, чувствуя себя за этим столом как за игрой в покер, где все козыри уже у него на руках. Фурия хищно сузила глаза, и в их глубине вспыхнула настоящая ярость:  — Заткнись, Марк. В твоем казино скоро будет так же пусто, как в твоей голове, и тогда твои VIP-клиенты пойдут проигрывать миллионы портовым псам, а не тебе. Между бывшими любовниками буквально затрещало электричество. Воздух в кабинете стал тяжелым, давящим.  Марк замер, его расслабленная поза в мгновение исчезла. Лицо на секунду исказилось от едва сдерживаемой злости, и он сжал фишку так сильно, что костяшки пальцев побелели, а пластик едва слышно хрустнул. — Усмири свою собаку, Адель, —процедил он сквозь зубы, не удостоив противницу даже взглядом, — Пока она не испортила нам вечер окончательно. Девушка дернулась, ее алые ногти со скрежетом вонзились в полированное дерево стола, оставляя глубокие борозды. — Тихо, — прервала их Адель. Она перевела взгляд на Елизавету. Та сидела рядом с мужем, Петром, и казалась воплощением безупречного спокойствия. — Лиза, что по цифрам? — К сожалению, Александра права, — мягко произнесла девушка. Как финансовый мозг Синдиката, она никогда не опиралась на эмоции, видя ситуацию исключительно в сухих графиках и таблицах. Ее глубокий, вдумчивый взгляд был сосредоточен, а пальцы с аккуратным маникюром привычно скользнули по экрану планшета. — Логистика стала золотой. Из-за того, что все проходит через «Береговое братство», маржинальность падает. Мы буквально кормим порт за счет своей прибыли. — Это не просто траты, это медленное удушение, — добавил Петр.  Он сидел по правую руку от Адель, место которое он занимал по праву своего статуса консильери.  В отличие от остальных, он не стремился к визуальному доминированию. На нем был графитовый костюм-тройка, который сидел как влитой, подчеркивая его роль «серого кардинала» Синдиката.  Он был тенью ее отца, живой энциклопедией правил и законов этого криминального мира. В этот момент заговорил Евгений Викторович. Он подался вперед, сохраняя свое привычное выражение лица.  — У этой проблемы есть решение, Адель. Администрация города выставляет южные портовые территории на аукцион. Если мы их приобретем, у Синдиката будет прямой выход к морю. Свои терминалы, своя охрана. Нам больше не нужно будет платить ни копейки этим выскочкам. — Шторм не отдаст нам эти территории просто так, — подал голос Марк, наконец отложив фишку. — Он живет этим портом. Адель нахмурилась, глядя в окно на серую полосу залива.  — Шторм? О ком речь? — Это глава «Берегового братства», — раздался ровный голос Петра, его лицо оставалось непроницаемым.  — Официально Илья Малинин. По документам порты принадлежат городу, но фактически им. — Почему Шторм? — Адель повернулась, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. — Его так называют между собой свои же, — ответил консильери коротко кивнув. — За его крайне вспыльчивый характер и за те территории, которые он держит железной хваткой. Если море волнуется, значит Илья чем-то недоволен. Евгений Викторович лишь пренебрежительно фыркнул, поправляя воротник своего серого пиджака:  — Это неважно. По документам это будет наша земля. Мы живем в правовом поле, и слово этого мальчишки из доков здесь ничего не будет значить против государственной бумаги. Адель на мгновение замолчала. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как дождь бьет в панорамные окна небоскреба. Она понимала: долги перед портом растут, а «Береговое братство» во главе с Ильей буквально держит ее империю за горло. Чтобы выжить и поднять бизнес отца на прежнюю высоту, ей нужен этот риск. — Хорошо, — она подняла голову, и в ее взгляде блеснула решимость. — Мы участвуем. Мы выкупим эту территорию. — Мудрое решение, деточка, — Евгений Викторович тепло улыбнулся. — Не беспокойся, я лично займусь всеми бумагами. Аукцион пройдет как по маслу. Аделия благодарно кивнула своему наставнику.  — На сегодня всё. Все свободны. Лиза привычным жестом взяла мужа под руку, и они вместе вышли из кабинета, о чем-то тихо переговариваясь. За ними последовала Александра. Проходя мимо Марка, она намеренно задела его плечом.  — Смотри не проиграй свою долю в порту еще до того, как мы поставим там свою охрану, — бросила она, обдав его запахом своих духов и сверкнув тяжелым взглядом. Марк лениво поднялся, даже не взглянув на нее, но фишка в его пальцах на мгновение замерла. — А ты постарайся не спалить все к чертям в первую же ночь. — огрызнулся он, криво усмехнувшись. — Твой темперамент обходится Синдикату дороже, чем любые налоги портовых. — Зато мой темперамент приносит деньги, пока ты просто протираешь штаны за сукном, — донеслось уже из дверного проема. Они еще долго цапались в коридоре, обмениваясь короткими, колкими фразами, пока их голоса не затихли вдали. Адель осталась одна. Лишь у массивных дверей, как тень, замер ее телохранитель Влад. Его присутствие было почти неощутимым, но дарило то самое чувство безопасности, которого ей сейчас так не хватало. Она подошла к столу, на котором лежала карта города. Ее пальцы коснулись темного пятна, обозначающего Южный порт территорию «Берегового братства». Шторм – пронеслось в ее голове. Это была не просто кличка. В этом слове чувствовалась мощь стихии, которую невозможно загнать в рамки юридических документов.  Адель посмотрела в окно на серые волны залива. Она понимала, что эта сделка ее единственный шанс, но цена может быть слишком высокой. Ее Синдикату придется научиться плавать в этих мутных водах, либо навсегда пойти на дно. ________________________________ Дополнительные материалы к этой работе можно посмотреть тут 👉 https://t.me/GiperFix0