Часть 6

Черный внедорожник остановился у служебного входа городской больницы. Илья несколько минут просто сидел за рулем, глядя на белёсый свет окон хирургического отделения. Он тяжело выдохнул, забирая с пассажирского сиденья пакет из ресторана. Ему нужно было заземлиться. Смыть с себя этот душный запах борделя и, наконец, вытряхнуть из головы темные локоны, прочно засевшие в мыслях за время дороги. В ординаторской пахло кварцем и дешевым кофе. Женя, сидевший над грудой медицинских карт, даже не поднял головы. Хватило тяжелых шагов, чтобы понять, кто пришел. — Если ты опять привез кого-то зашивать без оформления, я вызову полицию, Шторм, — устало пообещал врач, не отрываясь от писанины. — Я привез нормальную еду, — он опустил пакет на край стола и сел в обшарпанное кресло у стены, прикрывая глаза. — Ешь давай. И помолчи минут десять.  Хирург наконец отложил ручку, хмыкнул и зашуршал контейнерами. В ординаторской воцарилась та самая безопасная тишина, ради которой Илья и намотал лишние километры по ночному городу.  Здесь ему не нужно было быть Штормом. Можно просто сидеть, слушать стук настенных часов и чувствовать, как толстые стены больницы отсекают весь внешний мир. Минут через пять Женя отодвинул пустую тару и откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая уставшее лицо друга. — Опять проблемы? — В городе закручивается заварушка, Жень, — не открывая глаз, хрипло отозвался он. Напряжение последних часов неохотно, по капле выходило из мышц. — Так что готовь операционные, скоро у тебя прибавится работы. — Ой, избавь меня от своих криминальных хроник, — врач поморщился и махнул рукой. — Мне плевать, что у вас там происходит. У меня через две недели наконец-то отпуск. Заявления написаны, билеты куплены. Уеду с Аней к морю, отключу телефон и три недели буду притворяться трупом на пляже. Илья приоткрыл один глаз, покосившись на друга. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх. — К морю это хорошо. Когда свадьба-то? — Предложение планирую сделать прямо там, на побережье, — он мечтательно прищурился, явно уходя мыслями подальше от больничной рутины. — А саму свадьбу, наверное, ближе к лету сыграем. Народу соберем, тебя вот свидетелем сделаю… Хоть раз заставлю приличный пиджак надеть.  Мужчина, издал короткий смешок, в котором читалось явное нежелание участвовать в этом костюмированном шоу. — Даже не думай, Жень. — Куда ты денешься, — беззлобно фыркнул тот, выбрасывая пустой контейнер в урну. — Кстати, ты-то сам когда остепенишься? Пора бы уже обзавестись кем-то постоянным, кроме твоих вечных проблем. Илья лишь молча отмахнулся, снова закрывая глаза. Расслабленность мгновенно испарилась, уступая место привычной собранности.  — Не до этого сейчас. Я же говорю в город пришла беда. Он сделал короткую паузу, и его голос прозвучал опасно тихо: — И у этой беды карие глаза. Женя замер с кружкой в руке, так и не сделав глотка, и внимательно вгляделся в профиль друга. Он слишком хорошо знал этот тон. Когда Илья говорил «беда», это означало, что где-то на улицах уже взводят курки. — И кто она? — Девчуля из богатой семьи, — Илья едва заметно усмехнулся, но взгляд, когда он открыл глаза, остался холодным. — Возомнила себя боссом Синдиката. Лезет туда, где ее в два счета переедет катком. Врач нахмурился и со стуком опустил кружку на стол. Его голос сразу стал серьезным, без привычного дружеского ворчания: — Илья, держись от нее в стороне. Ты не хуже меня знаешь, какую власть имеет Синдикат в этом городе. С ними связываться себе дороже. — Я сам разберусь, — коротко отрезал он. Внутри больше не осталось лихорадочной духоты борделя. Больничный покой отрезвлял, возвращая мыслям привычную четкость. Шторм резко поднялся с обшарпанного кресла, заставив старую кожу жалобно скрипнуть, и поправил куртку. — Ладно, завязывай со своими бумажками и иди спать. Мне пора. — За еду спасибо, — Женя вздохнул, понимая, что переубеждать друга бесполезно. — На рожон только не лезь. И пиджак к лету готовь, я не шутил. — Посмотрим, — Илья коротко кивнул на прощание и шагнул к выходу. Он уже взялся за круглую ручку, собираясь выйти в пустой, пропахший антисептиком коридор, но на секунду замер. Не оборачиваясь, глухо бросил через плечо: — Ты тоже... будь осторожнее, Жень. Тот от удивления даже приподнял брови, Илья редко проявлял такую заботу. Но спорить не стал, лишь понимающе отозвался: — Принял. Давай, удачи. Мужчина толкнул дверь и вышел.

***

Утро в загородном доме Адель всегда начиналось с тишины. Сквозь тонкую занавеску, едва заметно колыхавшуюся от сквозняка, пробирались солнечные лучи. Свет ложился на паркет просторной кухни, где пахло свежемолотым кофе и поджаренными тостами. Укутавшись в мягкий кашемировый плед, девушка стояла у панорамного окна и разглядывала просыпающийся сад, медленно потягивая кофе из любимой фарфоровой чашки. Свободная шелковая пижама приятно холодила кожу. Волосы были собраны в небрежный пучок. Без привычной строгой осанки, в этой сонной тишине она наконец-то могла просто побыть собой. В ее распоряжении были целые полчаса. Но стрелки часов безжалостно отсчитывали время. Бросив короткий взгляд на циферблат, она поднялась к себе. Спустя сорок минут из зеркала на нее смотрела совсем другая женщина. Место утренней прически заняли безупречно уложенные локоны. Домашний образ сменился строгой элегантностью: трикотажная водолазка цвета кэмел и кожаная юбка-карандаш. Она накинула классическое пальто, взяла сумку и вышла из дома. На подъездной дорожке ее уже ждал автомобиль. Она скользнула на заднее сиденье и захлопнула тяжелую дверь. За рулем сидел Евгений Викторович. Машина плавно тронулась, направляясь в сторону делового центра города. — Доброе утро, Адель, — не отрываясь от дороги, негромко сказал мужчина, внимательно глянув на нее через зеркало заднего вида. — Ты меня вчера изрядно взволновала своим поздним звонком. На тебе лица нет. Что случилось? Девушка повернула голову к окну, провожая взглядом пролетающие мимо золотые осенние деревья, а затем ответила: — Вчера ко мне в кабинет приходил Шторм. Прошел мимо охраны, мимо камер. Угрожал, требовал оставить портовые земли в покое. Евгений Викторович на секунду крепче сжал руль, его брови сошлись на переносице. — Шторм? В твоем кабинете? Но как… — Вот и я хочу знать как, — стальные нотки отчетливо прорезались в ее голосе.  — В Синдикате крыса. Кто-то из Совета слил ему графики обходов и коды доступа. Меня предают собственные люди, пока я пытаюсь удержать то, что построил отец.  Мужчина тяжело вздохнул, и на его лице проступили глубокие морщины. — Твой отец всегда предупреждал, что большая власть притягивает предателей, Адель. Если это кто-то из верхушки Совета, ситуация паршивая. Давай я займусь этим? Тихо, через свои старые каналы, не привлекая внимания офиса. Мы поднимем счета и звонки каждого. Найдем эту гниду. — Да, пожалуйста. Займитесь, — она благодарно кивнула, чувствуя, как напряжение внутри нее наконец начинает отступать. — Хорошо. А что ты планируешь делать с портом? После угроз... может, стоит повременить? — Шторм думает, что напугал меня. Он ждет, что я подожму хвост, — Адель усмехнулась, и в ее карих глазах промелькнула опасная искра. — Сейчас он контролирует причалы и привозит в город весь контрабандный товар, продавая его с бешеной наценкой. Он уверен, что мы у него на крючке. Но завтра состоится закрытый благотворительный вечер. Там соберется вся городская элита, включая тех самых крупных зарубежных поставщиков, которые отправляют эти грузы. Адель подняла глаза и поймала в зеркале внимательный взгляд Евгения Викторовича. На ее губах появилась едва заметная улыбка: — Шторм считает себя хозяином этой игры только потому, что никто еще не пробовал менять правила. Завтра я устрою ему сюрприз. Мужчина одобрительно кивнул: — Красивый ход. Твой отец гордился бы твоей хваткой. Заставь мальчишку понервничать, а твой тыл и безопасность я беру на себя. Крысу мы вычислим, обещаю.  Тяжелый представительский автомобиль плавно затормозил в полумраке подземного паркинга. Евгений Викторович выключил зажигание. В наступившей тишине щелкнул замок, и мужчина первым вышел наружу, обходя машину, чтобы открыть дверь перед Адель. У дверей лифта их уже ждал Влад. В полумраке паркинга его высокая фигура казалась почти неподвижной, но стоило девушке шагнуть из машины, как телохранитель тут же включился в работу. Его взгляд профессионально, без лишней суеты скользнул по темным углам и стоящим рядом автомобилям. Убедившись, что все чисто, он бесшумно пристроился на шаг позади нее, прикрывая спину. Они уже почти дошли до приемной, когда тишину коридора разрезал резкий звук телефона. Адель остановилась, доставая сотовый из сумочки. Бросив быстрый взгляд на экран, она нахмурилась и подняла руку, приказывая парню остаться на месте. Ей нужен был этот разговор без лишних ушей. Отступив к широкому панорамному окну в конце коридора, она ответила на звонок, тут же понизив голос. В этот момент из-за угла коридора бесшумно появился Пётр. Консильери Синдиката, как и всегда, выглядел безупречно – строгий дорогой костюм, идеальная осанка. Но в его движениях сквозила несвойственная ему спешка. Он бросил короткий взгляд на Адель, и в следующую секунду приблизился к Владу. В ладонь телохранителя скользнул холодный пластик и сложенный вдвое лист бумаги. — Вечером изучишь эти отчеты, — Пётр процедил это почти одними губами, понизив голос до едва уловимого шепота. Влад на секунду замешкался, чувствуя, как пальцы инстинктивно сжимают спрятанную в ладони флешку. — Но я же… — тихо начал он. — Не спорь, — резко оборвал его консильери. — Делай, что велено, если хочешь удержаться на плаву. Боковым зрением Пётр уловил, что Адель закончила разговор. Когда она повернулась к мужчинам, консильери уже стоял с привычной вежливой улыбкой, заложив руки за спину. — Доброе утро. Нам нужно обсудить текущие дела... Бесконечная череда отчётов, звонков и согласований отпустила Адель только ближе к восьми вечера. Офис Синдиката уже опустел. За панорамным окном кабинета давно стемнело, а в коридорах воцарилась тишина, которую нарушал лишь тихий шелест документов на ее столе. Короткий стук в дверь отвлек ее от бумаг, на пороге появилась Саша. Подойдя к столу, она расстегнула небольшую сумочку и достала оттуда несколько плотных пачек купюр. Деньги ударились о лакированную столешницу. — Привет. Привезла наличку, как ты и просила. — Спасибо, ты очень вовремя, — Адель откинулась на спинку кресла, устало потирая переносицу. — Присаживайся, — она кивком указала на глубокий кожаный диван в углу кабинета. — Хочешь кофе или чего-нибудь покрепче? — От кофе не откажусь, — Саша благодарно улыбнулась и опустилась на диван, вытягивая затекшие ноги. Адель протянула руку к селектору и нажала кнопку внутренней связи: — Соня, сделай нам два кофе, пожалуйста. И на сегодня ты свободна. Секретарша появилась почти сразу. Она аккуратно опустила дымящиеся чашки на низкий столик, тихо пожелала хорошего вечера и незаметно выскользнула за дверь. Только когда щелкнул замок, Адель наконец поднялась из-за стола и тихо спросила: — Саш... ты ведь давно крутишься в этом мире. Скажи, что ты знаешь о Шторме? Девушка сделала небольшой глоток, над чем-то задумываясь, и покачала головой: — Немного. Лично я пересекалась с ним только в самом начале своего пути, да и то пары раз хватило. Потом он уже отправлял исключительно курьеров. Она обхватила чашку обеими ладонями, словно пытаясь согреться, и тише добавила: — На встречах он всегда вел себя чертовски сдержанно. Мы разговаривали только о товаре и деньгах, ни одного лишнего слова, ни одной эмоции. Просчитать его невозможно. — А у него есть семья? Женщина? Дети? — Адель внимательно ловила каждое слово, пытаясь нащупать хоть какую-то слабость своего врага. — Нет, — Саша качнула головой, глядя на поднимающийся от напитка пар. — Он ни с кем не связывается. Одиночка до мозга костей. Она сделала паузу, словно прокручивая что-то памяти: — По слухам, у него никогда не было семьи. Еще ребенком его подобрал Сыч – прошлый глава их клана. Он его и воспитал, сделал из него того, кем Шторм является сейчас. Саша задумчиво постучала пальцами по теплому фарфору. — Так что преданность покойному Сычу и банде – это, пожалуй, единственное, что для него свято. — Значит, Сыч... — тихо повторила Адель, пробуя это имя на вкус и задумчиво глядя в свою чашку. — Спасибо, Саш.  — Не за что, — она сделала последний глоток и отставила посуду в сторону. — Ладно, мне пора. Мой рабочий вечер только начинается. Девушка потянулась к дивану, чтобы забрать свою сумочку, и в этот момент рукав ее джемпера слегка задрался.  Адель бросила взгляд на ее запястье и замерла. Чуть выше ладони, уходя глубоко под ткань, белел рваный, неровный след. Похоже, его пытались сводить, но отметина осталась слишком глубокой. — Откуда это? — тихо спросила она, кивнув на ее руку. Саша резко посмотрела на свое запястье. Одним быстрым движением она одернула рукав, скрывая изуродованную кожу, и повернулась с дежурной, сухой улыбкой. — Боевые шрамы, — коротко отрезала она, поднимаясь с дивана. — Не обращай внимания. Доброй ночи, Адель. Она коротко кивнула и быстрыми, стремительными шагами направилась к выходу, не дожидаясь ответа. Дверь кабинета закрылась за ней с глухим стуком, оставив Адель в полной тишине наедине со своими мыслями. Она устало откинулась на спинку дивана, разглядывая темную гладь остывающего кофе. Информация о Шторме и Сыче плотно засела в голове. Девушка прикрыла глаза всего на минуту, позволяя себе выдохнуть после этого сумасшедшего дня перед тем, как поехать домой. За дверью кабинета, в полумраке безлюдной приемной, у окна стоял Влад. Убедившись, что шаги Саши стихли у лифта, он медленно разжал кулак. На ладони тускло блеснул черный пластик флешки, рядом с которым лежал сложенный лист. Телохранитель развернул бумагу. На ней четким, строгим почерком были выведены три цифры. Он бесшумно подошел к столу секретаря и вставил флешку в компьютер. Пара кликов, короткий цифровой код с листа, и монитор моргнул, открывая папки архива. Самым верхним документом в списке значился файл: «Благотворительный вечер. Маршрут, хронометраж и личная охрана Главы».