За шумом бара

В баре пахло алкоголем и старым табаком. Грейс не хотела знакомиться, но когда мужчина с усталыми глазами сел через два стула от неё, она вдруг спросила: «Тоже паршивый день?» «Тоже паршивая жизнь», — ответил он. Их сблизило не влечение — отчаяние. Она хотела перестать думать о матери на кухне с ножом в груди. Он хотел перестать быть собой хотя бы на час. Вместо страстной ночи получилась тихая исповедь телами: медленно, осторожно, с одной лишь просьбой — «держи меня».