Глава 3

      Пролив Шепчущих Ветров бесновался, словно бог морей, которому наступили на хвост. Волны вздымались выше мачт, с рёвом обрушиваясь на палубы, и даже зачарованное дерево «Серебряной чайки» стонало под их напором. Вода хлестала отовсюду — сверху, снизу, с боков, заливая трюмы и сбивая с ног матросов. Небо над головой превратилось в месиво из серых туч и ослепительных вспышек порталов, которые открывались прямо в воздухе, выплёвывая снопы искр и ледяных осколков. — Держать штурвал! — кричала Гермиона, стоя на мостике, мокрая до нитки, с прилипшими ко лбу кудрями. — Невилл, руны защиты на полную мощность! Джинни, подсоби на правом борту — там пробоина! — Я пытаюсь, капитан! — вопил Невилл, стоя на четвереньках и рисуя дрожащей рукой защитные знаки прямо на палубе, потому что доски уже не держали магию. — Но они гаснут быстрее, чем я их ставлю! — Твою мать! — выругалась Гермиона и, взмахнув палочкой, накрыла весь корабль вторым слоем Ветряного Щита. Купол вспыхнул голубым, на мгновение отразив очередную стену воды, но тут же пошёл рябью. На «Чёрном фениксе» было не лучше. Блейз отчаянно крутил штурвал, пытаясь удержать судно носом к волне, а Теодор, забыв про свою вечную лень, колдовал над иллюзиями, превращая их в дополнительные магические якоря, чтобы стабилизировать корабль. Драко, хромая, перебегал от одной группы матросов к другой, раздавая приказы и изредка поглядывая на «Чайку» — она держалась, и чёрт возьми, он не мог не признать, что держалась она мастерски. — Блейз, левый борт! — крикнул Драко, когда очередной портал открылся в десяти футах от них, едва не разорвав парус. — Разверни нас сейчас же, не тяни! — Давай сам, умник! — рявкнул Блейз, но послушно выполнил манёвр. Вода хлестала, ветер выл, а магия Пролива, словно живое существо, пыталась сожрать оба судна. И в этом хаосе, когда грань между жизнью и смертью стала тоньше паутины, две команды — враги ещё минуту назад — начали работать заодно. Пираты перекидывали верёвки матросам «Чайки», помогая тем удержать оснастку. Джинни, забыв о неприязни, швырнула огненный шар в портал, который вот-вот должен был поглотить «Феникса». Теодор в ответ создал воздушную подушку, чтобы смягчить удар волны о борт «Чайки». И в какой-то момент, когда шторм на мгновение стих — как зверь, который переводит дыхание перед новым прыжком, — Гермиона и Драко оказались на мостиках, разделённые всего парой десятков футов. Она стояла, опираясь на поручни, тяжело дыша, и смотрела на него. Он ответил ей тем же — мокрый, с окровавленной повязкой на ноге, растрёпанный, но с той же несгибаемой упрямостью в глазах. — Неплохо держишься, Грейнджер! — крикнул он, стараясь перекричать затихающий рёв ветра. — Твоя посудина всё ещё на плаву! — Твоя тоже, — ответила она, и в голосе её впервые прозвучала не ненависть, а что-то вроде признания. — Хотя я бы сказала, что твоя команда не так бездарна, как я думала! — Я им это передам, — он ухмыльнулся, но ухмылка вышла слабой — нога давала о себе знать. — Они будут польщены! Больше они не сказали ни слова. Шторм снова взревел, и им пришлось вернуться к спасению своих судов. Прошло ещё полчаса, прежде чем Ветряной Щит Гермионы и Компас Драко сделали своё дело. Магия Пролива, исчерпав свой гнев, начала успокаиваться. Порталы закрывались один за другим, туман рассеивался, и вода становилась гладкой, словно зеркало. «Чайка» и «Феникс», потрёпанные, с обгоревшими парусами и выщербленными бортами, медленно вышли из Пролива в открытое море. Небо над ними постепенно светлело. Корабли встали на якоря в небольшой бухте, чтобы оценить повреждения. Команды обеих судов, всё ещё напряжённые, но уже без оружия в руках, занимались ремонтом. Гермиона спустилась на палубу «Чайки» и вдруг увидела, как Драко перебирается по перекинутой доске — один, без поддержки, потому что его люди были заняты. Он прихрамывал, но старался держаться прямо. — Ты мог бы подождать, пока нога заживёт, — сказала Гермиона, подходя ближе. — Или я плохо наложила чары? — Я бы, конечно, сделал это лучше, — ответил он, останавливаясь в паре шагов. — Сейчас я хочу обсудить одну вещь. Гермиона скрестила руки на груди и приподняла бровь: — Я вся внимание. Драко выпрямился, и в его глазах исчезла привычная насмешка. Он говорил серьёзно, почти сухо: — Я ухожу ни с чем. Кристалл остаётся у тебя, и я не настолько глуп, чтобы атаковать фрегат Совета с потрёпанной командой и раненой ногой. Но я не умею проигрывать, Грейнджер. Поэтому я предлагаю сделку. — Сделку? — она насторожилась, но не перебила. — Я помогу тебе доставить Кристалл в столицу. Охрана, разведка, знание коротких путей — у меня карты лучше, чем у твоих советников. А взамен я получу копию свитка с координатами других артефактов, которые Совет хранит в своих архивах. Гермиона прищурилась. Она знала таких, как он — они не предлагали просто так. Но в его словах была логика. Океан — опасное место, и даже с Кристаллом на борту они могли столкнуться с кем-то похуже пиратов. А этот человек, хоть и негодяй, но доказал свою компетентность в Проливе. — И что ты будешь делать с координатами? — спросила она. — Продашь их другим пиратам? — Я, может, и пират, — он улыбнулся уголком губ, — но не дурак. Эти артефакты могут пригодиться и для борьбы с Туманом. Может быть, я сам захочу стать героем. Или просто нажиться на этом. Тебе какая разница, если они не попадут в руки врагов? Гермиона молчала, обдумывая. Она вспомнила его слова в разгар битвы: «Я предам. Завтра. Послезавтра. Но не сейчас». Она должна была помнить, что ему нельзя верить. Но сейчас он предлагал ей реальную помощь. — Условие, — сказала она твёрдо. — Никаких попыток кражи Кристалла. Никакого предательства во время пути. Я доверю тебе информацию, но если я замечу что-то подозрительное — я отправлю тебя на дно вместе с твоим «Фениксом», невзирая на твою хромоту. Ты понял? Драко слегка поклонился, иронично, но без насмешки: — Как скажешь, капитан. Никаких попыток. Честное пиратское слово. — Я не верю в честное пиратское слово, — фыркнула она, но протянула ему руку. — Сейчас у меня нет выбора. Договорились. Он пожал её руку — коротко, сильно. Следующие три дня караван из двух кораблей двигался к столице Союза Семи Королевств. «Чайка» и «Феникс» шли на расстоянии пары кабельтовых, как два хищника, которые пока не решили, делить ли им добычу или рвать друг друга на части. Команды присматривались друг к другу с плохо скрываемой настороженностью. Матросы «Чайки» косились на пиратов с их татуировками, серьгами и странными амулетами. Пираты в ответ свысока поглядывали на «королевских выкормышей», как они называли людей Гермионы. Но постепенно, день за днём, эта настороженность начала смягчаться. Гермиона, стоя на мостике, с удивлением наблюдала за пиратами. Они работали слаженно, без лишних криков — команды Блейза или Теодора выполнялись моментально. На их палубе царила дисциплина, но не рабская, а основанная на взаимном уважении. Когда у одного из матросов «Феникса» соскользнула шкотовина, трое других бросились ему на помощь, даже не дожидаясь приказа. Когда на «Чайке» лопнул канат, пираты перекинули свой запасной, не сказав ни слова. — Они странные, — заметила Джинни, вставая рядом с Гермионой. — Для пиратов. — Для бандитов — да, — согласилась Гермиона. — Но они ведут себя как настоящая команда. Как будто действительно дороги друг другу. В то же время Драко, сидя на бочке на своём корабле и делая вид, что чинит компас, тоже наблюдал за «Чайкой». Он видел, как Гермиона обходила палубу, проверяя каждую деталь, как разговаривала с каждым матросом, как хвалила и подбадривала. Когда вспыхнула ссора между двумя членами её команды, она не прибегла к угрозам, а спокойно выслушала обоих и нашла компромисс. И это заставило Драко задуматься. — Ты смотришь на неё слишком долго, — усмехнулся Блейз, появляясь у него за спиной. — Глаза устанут. — Я смотрю на её стиль управления, — отрезал Драко, но в голосе его не было привычной колкости. — Она все-таки умеет слушать. Редкое качество для капитана. — Для капитана — да, — Блейз многозначительно поднял бровь. — Для женщины — тем более. — Заткнись, Блейз. Но Блейз был прав — Драко не мог отвести взгляда от этой стройной фигуры в синей куртке, которая так уверенно стояла у штурвала. И чем дольше он смотрел, тем больше восхищался её лидерскими качествами. Она не просто отдавала приказы — она вдохновляла.

***

На третью ночь, когда море успокоилось, а звёзды отражались в воде, как россыпь бриллиантов, Гермиона стояла на мостике «Чайки», глядя на горизонт. Она не спала уже вторые сутки — сказывалось напряжение. И вдруг она услышала шаги. — Не спишь? — раздался голос Драко. Он стоял на палубе ниже, опираясь на перила, и смотрел на неё снизу вверх. — А ты, как вижу, тоже, — ответила она. — Нога болит? — Немного, — признался он. — Но я привык. Хотя твоё заклинание было неплохим. Почти как у судового лекаря. — Почти? — она усмехнулась. — Я тебе связки срастила, а не просто рану зашила. Ты должен плясать от благодарности. — Я бы плясал, но нога не даёт, — он хмыкнул и, с трудом перебравшись на мостик по трапу, встал рядом. — Не возражаешь против компании? На своём судне я не могу уснуть, а у тебя здесь тихо. Гермиона хотела огрызнуться, но передумала. Было в нём что-то — не пиратское, не наглое, а усталое и почти человеческое. — Стой, если хочешь, — сказала она. — Но только молча. Однако молчание длилось недолго. Звёзды и ночной воздух располагали к разговорам. — Почему ты стала капитаном? — спросил Драко неожиданно. — У тебя ведь могла быть тёплая должность в Совете. Бумаги, чай, пособия. Зачем тебе это море? Гермиона помолчала. Сначала хотела отмахнуться, но потом, глядя на бескрайнюю гладь, сказала правду: — Моя мать была капитаном. Она рассказывала мне о море, когда я была маленькой. О загадочных островах, о рифах, о магических течениях. Я влюбилась в это по её рассказам. Потом она… не вернулась из одного рейса. Её корабль нашли пустым, без единой души. Туман. Я решила, что не позволю Туману забрать ещё кого-то. И стала учиться всему, что связано с морем. Карты, навигация, магия ветра. Пошла стажёром на баржу, потом помощником. Через год сама повела судно. А когда освободилось место капитана «Чайки», я уже была готова. Море — это моя судьба. И моя ответственность. Она говорила без пафоса, но каждое слово было тяжёлым. Драко молчал, вглядываясь в воду. — Я тоже не выбирал, — сказал он наконец. — Моя семья разорилась. Отец потерял всё, мать заболела. Я был аристократом без гроша, с долгами и врагами. Пришлось бежать. Устроился юнгой на торговое судно — таскал уголь, драил палубу. Но меня никто не любил, потому что я был «сопляком с гербом». Потом нас захватили пираты. Я попал в плен. Капитан их был бывшим аристократом, он предложил мне выбор: галеры или испытание. Я выбрал испытание и выиграл. Так я стал пиратом. Сначала рядовым матросом, потом картографом, потом заместителем. А после гибели капитана я захватил власть. Это был не выбор — это была необходимость. Гермиона повернулась к нему. В звёздном свете его лицо казалось старше, чем при дневном. На нём не было маски или насмешки. — И ты не жалеешь? — спросила она. — Что стал пиратом? Он усмехнулся, но усмешка была грустной: — Жалею? Иногда. Но мне некуда возвращаться. И я сам построил свой мир на этом корабле. У меня есть свои правила, своя честь, своя свобода. Это больше, чем я мог получить на суше. Они замолчали. Волна плеснула о борт. — Ты сильная, — сказал Драко тихо. — Я не встречал таких капитанов. Даже среди мужчин. — А ты часто присматриваешься к мужчинам? — фыркнула она, но в голосе была улыбка. — Это вряд ли, — он повернулся к ней. — И я должен признать: ты меня впечатлила. Гермиона подняла бровь, ожидая подвоха, но он продолжил, и в его тоне не было привычной насмешки: — Я видел много капитанов. Торговых, военных, пиратских. И у каждого свой стиль — кто-то орёт, кто-то швыряется вещами, кто-то прячется в каюте, пока команда разбирается сама. Но там в Проливе… — он покачал головой, — ты не дрогнула. Даже когда твой корабль кренился на сорок пять градусов, когда руны гасли, когда магия шла вразнос — ты держала курс. Ты активировала Ветряной Щит за секунды, раз за разом, пока другие просто молились. И при этом ты успевала командовать, лечить раненых и следить за своим идиотом-боцманом, который чуть не спалил мачту. — И ты это заметил, — сказала она скорее утвердительно, чем вопросительно. — Я всё замечаю, Грейнджер, — усмехнулся он, но усмешка была тёплой. — Я выживаю за счёт этого. Но дело не только в навыках. Я видел, как твоя команда смотрит на тебя. Они не боятся. Они готовы за тебя постоять. Это не покупается за деньги и не достигается угрозами. Это заслуживается годами. И, по всей видимости, ты это заслужила. Гермиона почувствовала, как щёки начали теплеть, но она не отвела взгляда. — Я, знаешь ли, человек не скромный, — продолжил Драко, и в голосе зазвучала та самая наглая самоуверенность, которую она уже начала узнавать. — Я считаю себя лучшим капитаном в этих водах. Самый быстрый корабль, самая хитроумная команда, самые продуманные планы. Я привык быть первым. Я не привык встречать кого-то, кто мог бы тягаться со мной. Он сделал паузу, внимательно глядя на неё, и добавил, чуть прищурившись: — А ты, похоже, способна потягаться. Ты, чёрт возьми, не уступаешь мне в командовании, а в магии ветра ты меня превосходишь. Я это признаю, хоть мне и больно это говорить. — Он картинно приложил руку к груди. — Но я достаточно взрослый, чтобы признать силу, когда вижу её. Ты сильна, Грейнджер. Сильна по-настоящему. И я понимаю теперь, почему ты добилась того, чего добилась. Не потому что у тебя связи или деньги. Потому что ты — капитан от мозга до кончиков пальцев. Гермиона смотрела на него, и её сердце билось чаще. Это был не комплимент в привычном смысле — это было признание равного. От человека, который, как она поняла, не разбрасывался похвалами. — Ты, кажется, только что назвал меня равной себе, — сказала она, приподнимая бровь, и в голосе её мелькнула искорка. — Ну, я сказал, что ты не уступаешь, — поправил он с усмешкой. — Равной — это, может быть, слишком смело. Но я допускаю, что ты можешь догнать меня лет через пять. Если постараешься. Она рассмеялась — коротко, искренне. — Ты невыносим, Малфой. — А ты улыбнулась, — ответил он, и в глазах его заплясали чёртики. — Уже победа. Они снова замолчали, но тишина была другой — лёгкой, почти доверительной. — Я не привык восхищаться людьми, — сказал Драко тихо, глядя на звёзды. — Но тобой — восхищаюсь. И это, наверное, единственное честное, что я сказал за последний год. Не вздумай этим пользоваться. — Не буду, — ответила она, и в голосе её звучала улыбка. — Но я запомню. Он хмыкнул, поправил сюртук и, сделав шаг назад, легко поклонился: — Тогда я, пожалуй, отправлюсь спать. Завтра очередной трудный день, и кто-то должен следить, чтобы твоя «Чайка» не сбилась с курса. — Он подмигнул ей. — А ты, Грейнджер, запомни ещё кое-что: хотя я и признаю твою силу — это не значит, что я не попытаюсь всё равно тебя обхитрить. Только теперь — с уважением. И он ушёл, оставив Гермиону на мостике с ветром в волосах, с лёгким покалыванием в груди и с улыбкой, которую она не могла сдержать. Драко перебрался по сходням на «Чёрного феникса» и, уже ступив на палубу, почти столкнулся с Блейзом. Тот стоял, облокотившись на поручни, и смотрел на своего капитана с ленивой, но очень красноречивой улыбкой. — Знаешь, — протянул Блейз, не сводя с Драко глаз, — я тут подумал. Ты ходил на ту посудину три часа назад. Сейчас ночь. Ты вернулся только что. — Он многозначительно поднял бровь. — Я, конечно, понимаю, что ты ведёшь переговоры о стратегическом партнёрстве… Драко замер, и на его лице на мгновение мелькнуло выражение нашкодившего мальчишки, но он быстро взял себя в руки. — Мы обсуждали маршруты, Блейз. И погоду. И Тёмный Туман. — Он попытался сделать голос максимально равнодушным, но вышло немного натянуто. — Маршруты? — Блейз прищурился, и его улыбка стала ещё шире. — Как долго ты обсуждал маршруты с женщиной, которая два дня назад пыталась спалить тебя дотла? — он цокнул языком. — Драко, я знаю тебя десять лет. Ты мог бы обсудить маршруты с Теодором за три минуты, если бы очень захотел. И ты не стал бы делать это в полночь. На мостике. Глядя на звёзды. — Ты слишком много себе позволяешь, Забини, — огрызнулся Драко, но его уши, предательски, начали розоветь. Он попытался спрятать это за воротником сюртука, но Блейз уже всё заметил. — О, Боги, — выдохнул Блейз, прижимая руку к груди с театральным ужасом. — Ты покраснел. — Я не краснею! — рявкнул Драко, но голос его сорвался на полуслове, и он отвёл глаза. — Это просто... ветер. — Ветер, — Блейз уже не скрывал усмешки, — конечно. Я запомню. Драко сделал глубокий вдох и с трудом подавил желание спихнуть Блейза за борт. Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но не нашёл слов. Вместо этого он резко развернулся и зашагал к каюте, оставляя Блейза с его победной ухмылкой.