Часть 1

      У Риты иногда бывало такое настроение — сжигать всё на своём пути. Оно появлялось редко, но выстреливало очень метко.       Раньше, в силу своих школьных возможностей, Рипова собирала тетради у всех, кому уже не нужны были конспекты с оценками за домашнее задание. В студенческие годы — старые бумаги деканата и ректората, которые всё равно собирались утилизировать. А после года работы — кассеты. Аудио, видео, с записями порно, снафф-контента, рекламой — в ход шло всё. Да, по сути, Рита уничтожала кусок памяти прошедших времён.       Но бесследно это всё не сгорало. Рита запоминала каждую плёнку.       — И нахрена тебе опять столько кассет? Они ж пустые, — проворчал Женя, вытаскивая коробку из багажника.       — Настроение, Женёк! — с какой-то неестественной радостью ответила девушка, разводя руками.       — Ага… Но не настолько же.       — На столько. Давай, вываливай сюда.       Свиридов вздохнул, но просьбу выполнил. Рита редко когда просила помочь ей справиться с настроением. А если и просила, то всегда всё заканчивалось сбором кассет и поездкой на старенькой «Тойоте» в гаражный кооператив, на отшибе которого Рита и сжигала всё.       — Эти кассеты не все пустышки. — Рипова присела на корточки возле кучи и подняла одну маленькую кассету для магнитофона. — На них записи с детскими шоу.       — Ты их все, что ли, пересматриваешь? — удивился Женя.       — Ага. Пересматриваю. А потом стараюсь забыть.       — Тогда зачем смотришь?       — Пока сама не поняла. Это, наверное, такой вот вид эскапизма у меня. На самом деле, тут столько материалов… Всего не пересмотреть.       Женя покачал головой и присел рядом:       — Ритуськин… Ты ж понимаешь, что эти все кассеты — это своего рода доказательства тех или иных поступков?       Рита молча кивнула. Но и друг не стал настаивать дальше. Ему часто казалось, что он занимается чем-то незаконным в эту минуту. Но всё решал щелчок зажигалки, которую Рипова с лёгкостью забирала из кармана Свиридова. В этой большой куче кассет есть немного бумаги — чтобы огонь распространился быстрее. Пара-тройка щелчков — и пламя поглощает своими языками всё, что видит перед собой.       Вонь от пластика стоит жуткая. Но Рита ничего не говорит. Только включает на телефоне любимую песню Найка Борзова и, отдав сотовый Жене, идёт под неё танцевать со слезами на глазах.       Женя знает, зачем Рита так поступает — сжигает свою боль и воспоминания о прошлом. Это — её способ вычеркнуть что-либо из жизни. Да, кассеты жалко. Но Рите сочувствуешь больше.       Песня играет на повторе. Девушка не перестаёт танцевать так, как вздумается, то кружась вокруг своей оси, то вскидывая руки, то прыгая. У неё лицо от слёз уже чешется.       Женя вздохнул и достал сигареты. Сегодня, вроде бы, годовщина смерти её мамы?       — Спасибо тебе, — тихо сказала Рита, когда костёр из жжёного пластика уже потух.       — Было бы за что, — повёл плечом Свиридов.       — Ты меня каждый год в этом безумии поддерживаешь. Я… иногда такая тряпка.       — Брось. Не знай я тебя столько лет, думаешь, назвал бы тебя дурной? Это уже давно ни для кого из нас не секрет.       — Хех… И то верно.       — Ритуськин, что ты, что Захар — я вас обоих поддержу, даже если вокруг будет твориться дичь.       Рита прикусила губу, стараясь не расплакаться. Неизвестно, в какой момент, но она немного считала Женю эдакой отцовской фигурой. Уверенный, поддерживающий, заботливый… Далеко не всё идеально, но это и не нужно.       — Знаешь, а ты был бы очень крутым папой, — сорвалось с языка девушки.       — Мне бы половинку свою найти для начала, чтобы семью иметь, — усмехнулся друг.       Они ещё какое-то время просто стояли, прислонившись к машине. Вечером уже было довольно холодно, единственный плед, который лежал в багажнике авто, не спасал.       — Поехали?       — Поехали.       — Рииит, а чего у тебя лицо красное? И глаза тоже… — ткнул в подругу пальцем Рудик.       — В людей пальцем не тыкай, — фыркнул Захар. — Но вообще он прав. Ты чего такая, будто тебя огрели мешком с гречкой, а потом перебирать её заставили?       — Всё нормально, ребят, — улыбнулась Рита. — Я просто выпустила пар.       Сурбов принюхался:       — От тебя жжёным пластиком воняет.       — Сильно? Ну, тогда я в душ.       Достав из своей сумки для ночёвки полотенце и сумочку с шампунем, мылом и мочалкой, Рипова убежала мыться первой. Женя в свою квартиру вернулся позже — парковался.       — Снова ездили костры разводить? — вздохнул Нижиков.       — Вроде того. Тем более, я ж обещал, — ответил Свиридов, садясь на пол.       Рудик подошёл к нему и опустился рядышком. Ткнулся носом в плечо брата, бормоча:       — Тоже пластиком немного пахнешь.       — Хах, значит, надо будет вещи постирать.