Часть 3: Уютный момент для двоих

Монфи осторожно приподнял подбородок Квиста, заставляя его снова встретиться с ним взглядом. В глазах Квиста всё ещё читалось легкое смятение, но оно больше не было защитной реакцией — это было чистое, искреннее доверие. — Пойдем, чай остынет, — мягко сказал Монфи, но вместо того чтобы отпустить Квиста, он переплел свои пальцы с его ладонью. Они переместились на диван в гостиной. Свет от мониторов в соседней комнате создавал на стенах призрачные блики, но здесь, в круге мягкого домашнего света, всё казалось нереально уютным. Монфи сел первым и потянул Квиста за собой, устраивая его так, чтобы тот оказался в его объятиях. Квист, который обычно дорожил своим пространством и имиджем «неприступного топа», сейчас просто уткнулся носом в изгиб шеи Монфи. Он чувствовал мерный стук сердца друга и тепло, исходящее от него. — Знаешь, — прошептал Квист, его голос звучал глухо и немного сонно, — в игре всё проще. Там есть скрипты, есть тайминги. А здесь... здесь я не знаю, какую кнопку нажимать. Монфи тихо рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в груди, которую Квист ощутил всем телом. Он начал медленно перебирать волосы на затылке Квиста, массируя кожу и заставляя того окончательно расслабиться. — А здесь не нужно нажимать кнопки, Kw1st. Здесь нужно просто быть. И у тебя это отлично получается. Монфи нащупал на столике плед и накрыл их обоих, создавая своего рода кокон, защищенный от всего мира, стримов и бесконечных рейтингов. Он почувствовал, как Квист окончательно обмяк в его руках, доверчиво прижимаясь ближе. В какой-то момент Монфи почувствовал, как Квист начал легонько выводить пальцем невидимые узоры на его ладони. Это было так просто и так интимно, что у Монфи перехватило дыхание. Он наклонился и запечатлел долгий, невесомый поцелуй на макушке Квиста. — Спасибо, что ты здесь, — едва слышно произнес Квист, прежде чем его дыхание стало ровным и спокойным. В этой тишине ночи, под одним пледом на двоих, Квист впервые за долгое время чувствовал, что он не просто лучший игрок. Он чувствовал, что он — чей-то самый любимый человек. И эта победа была важнее любого мирового рекорда.