Часть 1

Ещё не переступив порог своей маленькой комнатки, я почувствовал что-то на кончике языка. Неприятное ничем необъяснимое ощущение тревоги. Такое, что накрывает всегда неожиданно и заставляет думать о вещах, которые могут произойти с героем фильма, но никак не с тобой, обычным человеком. Иногда останавливаешься посередине улицы с полным убеждением того, что чей-то взгляд прожигает спину, но в толпе ни одна голова не повернута в твою сторону. Или задерживаешься дома на пару минут из-за парадоксальной мысли, что эта задержка спасет тебе жизнь. Когда чисто по какой-то дурацкой, даже тебе непонятной причине, не садишься на автобус, уверенный что он попадёт в аварию. Так и сейчас что-то заставило меня замереть на пороге собственной небольшой квартирки. Рука уже лежала на дверной ручке, а вставленный в скважину ключ с брелком мультяшного демона качался из стороны в сторону. А я не мог перестать смотреть на придверный коврик, почему-то слегка сдвинутый в сторону. Почти незаметно. Если бы день был более загруженный, быть может я бы даже не обратил на это внимание, но именно сегодня взгляд за это зацепился. Сердце забилось чаще. Вместо того, чтобы позвонить в полицию или хотя бы Сайлосу, я сделал вздох и толкнул дверь. Узкий коридор встретил темнотой и тишиной. Замерев в проёме, я прислушивался к любому шороху, но из глубины квартиры не доносилось ни звука и веяло прохладой. Ничего. Плечи отпустились и я потянулся за ключом. Дверь захлопнулась, и всё погрузилось в темноту. Я вздрогнул и сделал шаг назад. Чья-то рука коснулась моего предплечья. В горле застрял нервный возглас, но наружу так и не вышел. Выпущенный вперед кулак встретился с пустотой, и через мгновение глаза ослепило. Я зажмурился. Незнакомец включил свет и тихо подсмеивался. Смех был знакомым. Распахнув глаза я встретился со знакомым синим прищуром и родинкой на скуле. – Что ты тут делаешь? - выдохнув, кисло спросил я, пока сердце всё ещё наворачивало кульбиты. Женщина стояла в нескольких метрах и выглядела довольной собой. Словно напугать своего сына было обычной светской забавой каждой многоуважающей себя матери. Она поправила свои густые темные волосы и бесцеремонно прошла в сторону кухни. Гордая осанка демонстрировала её отношение к нарушению моих личных границ. Никого отношения не было. Зачем вообще считаться с чужими чувствами? Проведя рукой по лицу, я отсчитал до десяти, повернул ключ в двери и побрел следом. На кухне как ни странно уже ждал заваренный чайник и чайная пара. Она сидела за столом, закинув ногу на ногу, и тихо отпивая из чашки, смотрела на меня выразительным взглядом, словно ожидая чего-то. Хрен знает вообще чего. – Зачем ты здесь? - повторил я свой вопрос уже настойчиво. Гнев в моём голосе её не впечатлил. Она подняла бровь и откинулась на стуле. – Мать не может поинтересоваться, как поживает её любимый сын? – Ты хотела сказать единственный? - скептически произнёс я. – Может быть. Я устало сел рядом. – Нет. Ты бы не стала. – Грубо! – Честно. Она пожала плечами и оставила чашку. – Хотела сама убедиться, правдивы ли слухи. Её взгляд как-то странно опустился ниже моих глаз, и я как-то сразу понял, что она ищет. Глупая, исчезнувшая родинка. Раздражение заползало под кожей, и я поморщился. – Только не говори, что ты в это всё веришь. Она дёрнулась и притихла. Почему-то в том, как она приложила руку к губам было что-то пугающе тревожное. Возможно, потому что я никогда не видел, чтобы она переставала улыбаться. – Святые Духи. Ладно, и не с таким разбирались, - пробормотала она. Я отодвинул чашку и встал изо стола. Чай расплескался и окрасил белую кружевную скатерть некрасивыми разводами. Жидкость вылилась из керамики так же легко, как сейчас мои эмоции. – Тут нет ничего, с чем нужно было бы разбираться, - сквозь зубы сказал я, пытаясь хоть немного улыбнуться, - И я думаю, что тебе пора. Я был рад тебя увидеть, но сегодня у меня очень много дел ещё. В следующий раз, пожалуйста, хотя бы пиши, как надумаешь навестить. Она не сдвинулась с места и смотрела на меня не моргая. – Разве ты сам не хочешь вернуть себе это? – Что? Магию, волшебное зрение и вагон монстров на хвосте? Такое себе предложение, если задуматься. Мои слова разозлили её, и она вскочила из-за стола. – Я про чувство целостности. – Мне и так нормально, – сухо бросил я, в какой-то мере подыгрывая её дурацким фантазиям. Обойдя стол, я положил руку ей на плечо, мягко направляя её в сторону выхода. Но тщетно. Толкнув в плечо, она с дикими глазами уставилась на меня, и меня словно пригвоздило к полу. Она вцепилась острыми длинными ногтями в предплечья и наклонившись к моему лицу зашептала. – Банальность куда страшнее, чем её описывают. Нам говорят, что это как птица без крыла, как цветок без лепестков или человек без глаз. Это страшная картина, но на деле это ещё хуже. Человек без глаз может прожить жизнь. А Волшебный в Банальности? Он теряет часть себя, абсолютно фундаментальную часть, её вырывают из сознания, из тела, из ДНК. И знаешь к чему это в конечном итоге приводит? Ей не нужно было продолжать. “Смерть”. Почему-то я почувствовал, как отхлынула от лица кровь. Хотя казалось бы какая ерунда. Это ведь всё не по-настоящему. Но тогда почему…. … почему в груди так больно? Я сглотнул и сморгнул наваждение. Зачем только я позволяю ей дурачить мне голову. Играется как с маленьким ребенком, наверное, наслаждается тем, что я как дурак внемлю каждому её слову. Поджав губы, я снова схватил её за ладонь и повел к выходу. В этот раз она не сопротивлялась. – Ты просто не хочешь признавать это, но где-то внутри ты понимаешь, что я права, - тихо сказала она. – Нет, и хватит говорить так, словно это я тут говорю какой-то бред. Уже начинает раздражать ваши выступления, это уже совсем не смешно и напрягает. – Было бы проще, если бы ты не был так критичен. – Всё, мама, до встречи! Но дверь у меня перед её носом закрыть не удалось, словно на её пути было какое-то препятствие. Прежде чем мой мозг начал превращаться в желе, я снова посмотрел на эту женщину. Она странно кривила губы и приподняла в вызове одну бровь. – Я сделаю вид, что этого не видела, а ты будешь хорошим мальчиком, а не трусом, и наконец спросишь этот дурацкий вопрос. Глаза полезли на лоб. Язык словно прилип к нёбу. Как она?- – Почему именно сейчас?- выпалил я и стушевался под её гордым взглядом, - прошло столько времени. Ты не могла узнать об этом только сейчас. Она покачала головой. – Ты прав, – она согласилась и обняла себя за плечи. – Так в чём причина? - настаивал я. Коридорный свет стал тусклее, а может мне показалось, что в этой полутьме её глаза блестели абсолютным чёрным. – Я почувствовала, что у тебя стало меньше времени, Николас. В груди всё замёрзло, и я почувствовал, как перехватило дыхание. Что она несёт? Она оттолкнулась и пошла прочь, стук её каблуков звонким эхом отражался от грязных стен. – Позвони, когда станет хуже. Я сразу приду. И даже когда звук шагов больше не слышался, даже когда погас свет, я не мог заставить себя вернуться в квартиру. Так и стоял на пороге, смотря ей вслед. И как бы не хотелось это признавать, в чём-то мать была права. Рука легла в район сердца, где то трепыхалось быстрее обычного и никак не хотело успокаиваться, сколько бы времени не проходило. Что-то было не так и становилось хуже. *** Возможно тревога была связана не только с тем, что в квартиру кто-то вломился. Возможно уже тогда мозг подавал сигнал о какой-то болезни внутри тела. Сначала это было неприятное чувство наподобие того, когда долго ешь какую-то хрень и твой желудок начинает бунтовать в стиле “как ты мне, так и я тебе”. Но позже стало понятно, что дело тут совсем не в этом. Кололо то там, то здесь. Порой сердце начинало биться так, словно хотело вытечь сквозь щели ребер под тонкую кожу. А иногда становилось до ужаса холодно, так что немели пальцы. А на улице был жаркий июль. Спустя несколько дней закрывать глаза на проблему больше было невозможно. Организм предавал самым ужасным образом. Этим утром это произошло быстро. Не успел я перекинуть ногу с кровати, как в глазах потемнело и следующее, что я увидел, был потолок собственной спальной. От удара о пол из груди выбило весь воздух, и я так и лежал несколько секунд не в силах сделать и глотка воздуха. В груди что-то болело, как будто кровоточило. “Вот тебе и сердечный приступ в тридцать с хвостиком.” Старость, конечно, не радость, но вроде как ещё было рано думать о таких вещах как скоропостижная смерть от инфаркта. Но резкая боль не то возле сердца, не то возле желудка, заставила сжаться в комочек и ждать, пока на её смену не придёт ноющая свербящая пустота сродни голоду. Рука сама нащупала телефон, что упал вместе со мной. На третий гудок трубку подняли. Не стал даже дожидаться ответа. – Приезжай, - сказал я и отключился. Сил встать с пола не было. *** Она больше не шутила, не смеялась и даже не улыбалась. Вела себя тихо, почти прележно. А ещё смотрела с такой жалостью, что хотелось сжать зубы и выгнать её из квартиры. – Это какая-то наследственная болезнь? Онкология? - спросил холодно я. Перебраться на кровать было трудно и, к сожалению, это всё на что хватило сил. Как она открыла дверь знать было необходимо и одновременно совершенно не хотелось. Она лишь вздохнула и покачала головой. – Ты уже знаешь, какой будет мой ответ. И он тебе не понравится. Я закрыл глаза и крепче прижал руку к груди, где снова начала зарождаться нить дискомфорта. – Что, опять ваша магия во всём виновата? - хмыкнул я, потирая ладонью рёбра. Кровать прогнулась под чужим весом. – Тебе становится хуже, - она проигнорировала мои слова и села рядом, положив руки на мои. Чувствовать тепло было приятно и неловко. Отодвинуться не получилось. – Да. Думая об этом сейчас, я понимаю, что нужно было вызвать скорую, а не тебя. – Но ты этого не сделал. – Нет, не сделал. Мы смотрели друг на друга, и странность положения начало доходить до меня. – Но я не позвонил. Мне было больно, я думал, что умирал, но не позвонил в скорую. Почему я не позвонил в скорую? - голос стал хриплым и в него закрались первые следы паники. Действительно, почему самый простой и человеческий способ решения этой банальной ситуации даже не пришёл мне в голову. Почему? – Потому что они ничем не смогут помочь, и даже в самой крайней Банальности, что удивительно, ты это понимаешь. Я встретился с матерью взглядом и замер. Её глаза практически светились, и я не мог пошевелиться. Боль то нарастала, то исчезала, а её руки на моей груди казались совершенно горячими. – Тебе больше не нужно терпеть эту боль, Николас, я могу это исправить. Тебе просто нужно сказать “да”. – Ч-что? Зачем? В голове пульсировало, а я не мог отвести от неё глаз. – Потому что эта магия построена на согласии и равновесии. Что двигало мной в этот момент? Что заставило меня сказать эти слова? Верил ли я ей? Нет. Считал ли я всё выходящее из её рта бредом? Безусловно. Но боль была такой чуждой, а голова набита странной ватой, что я не успел опомниться как согласие уже вылетело из моего рта. – Хорошо, да, сделай это. А слово не воробей, ну вы поняли. Она улыбнулась, положила одну свою горячую ладонь мне на грудь, а другой закрыла глаза. Я не успел спросить, что она черт возьми делает, как сквозь всё моё тело прошёл электричский импульс. Нервы раскаленные от боли вопили, и я даже не успел закричать, как всё погрузилось в темноту. *** Сознание возвращалось постепенно, урывками. Когда картинка перед глазами перестала двоится, в голове слайд-шоу промелькнули воспоминания разговора с матерью. Её руки. И боль. Вскочив, я судорожно обшарил себя, но всё было в порядке. Никаких следов, никаких ожогов или синяков. А слову об этом. Я поднял голову. Комната была пуста, ни следа матери. Неужели ушла? Как же в её стиле. Закончить дело и гулять смело. “А что собственно она делала то?” Встав, я пошатнулся и схватился за стоящую рядом высокую тумбу. Тут по комнате прокатился резкий треск. В ужасе опустив взгляд, я увидел как по деревянной поверхности начал расползаться лёд. Лёд от моих собственных рук. Какого ху- И тут на мою голову обрушилась тонна воспоминаний. Болезненно застонав, я опустился обратно на кровать. Ёпт твою мать, и вот так постоянно теперь будет!? Через несколько минут я сидел перебитый от осознания всего со мной случившегося и того… – Старая карга, а предупредить слабо о том, как это будет проходить или что!? В телефоне сразу нашёлся нужный номер. Ждать тоже долго не пришлось. – Николас? Всё норм- – Двадцать Третий. Тишина на другом конце провода. Секунда, ещё одна. – Николас!? Поморщившись, я отодвинул телефон от уха. – Да, да, долгая история, приезжай, нужна помощь. В трубе было слышно бормотание, ругательства и кажется на фоне были какие-то крики… Я возвел глаза к потолку и пожалел о каждом принятом в жизни решение, но всё же пробормотал в трубку. – Хоть одна шутка про Эльзу и я возвращаюсь в Банальность. – Николас!? Привет мир магии, прощай мир грустных клише. Или как там говорят?