Два

***

      — Лео, ты какой-то грустный. Почему? Не понравилась компания? — спросил Реми. Он, как всегда, с улыбкой идёт вприпрыжку. Это немного забавляло, но всё же от раздумий не отвлекло.       — Реми, послушай. Я тут подумал над их словами и… В общем и целом, я думаю, что… — чёрт, как же ему сказать правильно? Страх всё испортить преследовал, — Мы бы могли вести себя в школе и вправду сдержаннее. Я понимаю, что ты привык ко мне так относится, но… Они же сами сказали, что у них так не принято, — боязливо, несвойственно себе сказал я, смотря в землю. Реми мгновенно остановился, постоял минуту, смотря на меня с тревогой, и тоже опустил глаза. Должно быть, я застал его врасплох. Маленькие ручки украдкой дрожали, как кленовый лист в ветреный день. Он явно расстроился. Сильно. Из-за меня.       Весь остальной путь домой мы проделали в неловком молчании. Реми всё также смотрел под ноги, по всей видимости, обиженный на меня и мои слова.

***

      — Мам, я дома, — сказал я, идя в свою комнату. Вид у меня был понурый. Мою голову не отпускали тревожные мысли и вина перед Реми. Не нужно было поддаваться замашкам общества.       — О! Лео! Как погуляли? Познакомился с кем нибудь? Расскажи мне всё! — прокричала она с кухни. По её голосу я мог понять, что ей действительно интересно, как всё прошло. Однако, я совсем не хотел разговаривать, желая быстрее скрыться от расспросов и пытливых взглядов матери.       — Нормально погуляли, — произнёс я и быстро скрылся за дверью своей комнаты, чтобы избежать лишних вопросов.       Я подошёл к кровати и, кинув рядом с ней рюкзак, начал переодеваться. Была зима, но на улице не было холодно. Около нуля градусов. Но адский туман временами раздражал. Он появлялся в городе достаточно часто, чем-то напоминая молоко. Но в нём было что-то мистическое, таинственное, не похожее на другие природные явления. В нём будто скрыт завтрашний день, месяц, год.       А внутри меня сейчас бардак. Внутри меня туман. Непроходимый и такой до ужаса неясный, что потерялся в нём, запутался, и не знаю, как выйти. Я чувствую, что виноват перед Реми. Но в то же время нам нужно уметь приспосабливаться к новым людям и их правилам, иначе придётся трудно. Не хочу, чтобы над ним издевались самыми ужасными способами, убивали его детскую непорочную невинность. Я усвоил это правило очень давно, но никогда его не придерживался. Одиночество томит, а общество утомляет.       Не было смысла дружить с людьми в одном городе, если потом всё равно переезжать в другой. Обычно мы не задерживаемся в одном городе дольше трёх месяцев, но этот — исключение. Бетти, моя мама, сказала, что мы здесь надолго. Возможно, даже навсегда. Может, эта местность ей понравилась, а может ещё что-то. В любом случае, нужно с кем-то подружиться, если кто-то, кроме Реми, вынесет мой характер.       Из мыслей меня вырвал женский голос.       — Лео, иди ужинать! — прокричала мне мама, и я спустился вниз. Как бы мне сейчас не хотелось уединиться, с матерью спорить я не стану, да и есть хотелось.       — Расставь тарелки на стол и положи вилки. Ужин почти готов, — промолвила она, подавая мне четыре тарелки. Стоп! Четыре? Нас же всего двое или мама видит тут ещё две сущности?       — Четыре? — спросил удивлённым голосом я.       — Да, на ужин придет Меган с Реми, — улыбнувшись, сказала она. Меган — это мама Реми, и по совместительству хорошая подруга моей мамы. Я не знаю всех подробностей их дружбы, но они дружат очень крепко и знают друг о друге почти всё.       — Серьёзно? Почему я об этом узнаю только сейчас? — ошеломленным голосом, почти не слышно прошептал я. В любой другой бы ситуации, скорее всего, я бы был рад этой новости. Встреча с Реми всегда меня веселила, будто лечила от проблем, колышущихся вокруг меня и моей жизни. А сейчас, вспоминая случай, произошедший совсем недавно, я чувствовал скорее загнанность. Страшно и стыдно смотреть ему в ясные голубые глаза после всего.       — Я думала, ты будешь рад, — произнесла мать, повернувшись ко мне и наблюдая за мной цепким взглядом. Создавалось ощущение, словно она знает, что произошло.       Я просто молча взглянул на неё и продолжил расставлять тарелки. Мне не верилось, что моя мама могла позвать их в гости, не сообщив мне. Но с другой стороны, она никогда не делала ничего, чтобы я был счастлив. Для мамы важна лишь работа. А сейчас она говорит, что хочет моего счастья? Очень маловероятно, что это правда. Порой за счастье нужно бороться даже с самим собой.       В дверь позвонили, и Бетти побежала открывать, крикнув мне, чтобы я поставил тарелку с пиццей на стол. По пятницам у нас всегда на ужин пицца. Это как маленькая традиция. Из коридора послышались женские голоса, но Реми слышно не было. Может, он решил не приходить? Во мне пробудилась надежда. На кухню зашли Меган с мамой, а за ними светлая макушка. Значит пришёл.       — Привет, Лео! Как поживаешь? — поинтересовалась Меган. Не думаю, что ей действительно интересно. Скорее всего, вопрос просто из-за вежливости. Её отношение ко мне не поменялось, во взгляде не было ожидаемого укора. Наверное, Реми ей ничего не рассказал.       — Здравствуйте, всё нормально, — подделывая счастливый голос, ответил я. Мои глаза всё время возвращались к Реми. Он словно магнит, словно самая красивая картина в музее, завораживал, не давая смотреть ни на что другое.       Все сели за стол и начали есть. Мой друг всегда сидит напротив меня, но сегодня он, судя по всему, не желает видеть меня, не говоря о том, чтобы находиться рядом. Его глаза — бескрайнее небо, сегодня устремлены в содержимое тарелки, а спина сгорблена, словно его что-то тянет вниз. Реми совсем невесёлый. Даже не похож на нашего Реми. На моего солнечного Реми. Хоть мне и жутко, хотелось бы ощутить на себе хоть один взор голубых нежных васильков для собственного спокойствия.       — Я не голодный. Спасибо, — прошептал я, поднимаясь со стула. Впервые я чувствую себя некомфортно в подобной обстановке.       — Ну ладно. Ты будешь в комнате? — вопросила мама. Надеюсь, она не сильно расстроилась, ведь я правда был не в духе с самого начала.       — Да, — сказал я и вышел из-за стола. Поднявшись по лестнице, я зашёл в свою комнату. Но и здесь мое спокойствие длилось недолго. В дверь постучали. Я насторожился. Открыв дверь, я увидел Реми, сдавившего кулачки и глядящего куда-то в пол. Ему явно неловко.       — Можно к тебе? Я хочу поговорить. И я принес тебе пиццу. Знаю, ты не поел из-за меня, — виноватым голосом прошептал он.       — За… Заходи, — сглотнув, сказал я, и Реми тихонько вошёл ко мне в комнату. Его взгляд забегал по комнате. Она правда была чистая и аккуратная, что не свойственно для большинства мальчиков-подростков. Да и для меня тоже.       — У тебя такой порядок в комнате. Раньше такого не было, — удивился парень. И правда, до этого как-будто ураган прошёлся.       — Да, я прибрался. Ты хотел поговорить? — я не особо хотел сейчас с кем-то вести беседы, но выхода не было. Говорить надо.       — Присядь, — скомандовал Реми. Меня это, безусловно, раздражало. Разговаривает так, будто находится в своём доме.       С недовольным выражением лица я присел на свою мягкую кровать, — Что ты хотел?       — Эм… Так. Ладно. Спокойно, —пробурчал он это скорее сам себе, нежели мне, — Ты… Ты правда не хочешь больше со мной дружить? — Мой взгляд резко метнулся на взволнованной лицо товарища, который видимо на грани слёз.       — Когда я такое сказал? — спросил я. Реми опять сам себя накручивает?       — Когда мы шли домой! — шмыгнув носом, проговорил тот. Глаза на мокром месте. Мой друг и правда королева драмы.       — Я сказал лишь то, что в школе нам нужно вести себя сдержаннее, — вздохнув, отметил я.       Его взгляд озарился, и светлые рудники устремились глядеть на меня.       — То есть… У нас всё будет как раньше? — с надеждой прошептал он, смотря мне в глаза. Я никогда не перестану ими восхищаться. Его глаза — мой мир и покой.       — Да. Наверное, — я правда не был уверен, но все-таки хотелось его успокоить. Зная, каким ранимым был Реми — расстроить его проще простого. Но сейчас он нуждался в поддержке, как никто другой. В моей поддержке.       — Я так рад. Правда! Очень-очень рад! — промолвил Реми и со слезами на глазках обнял меня, закинув руки за шею, крепко сжимая и утыкаясь мне в ключицу.       — Ага, я тоже, — спокойным тоном произнёс я, обнимая его в ответ за худую талию, — Ты взял тетради?       — Тетради? — спросил парнишка, отодвигаясь и смотря на меня вопросительным взглядом, — А, вспомнил! —прикрикнул тот, но всё же отвёл от меня взгляд, — Нет, я подумал, что ты больше не захочешь делать уроки со мной, — стесненно ответил Реми.       — Дурачок! Сходим к тебе?       — Да, можно! И вообще, лучше ты возьми свои тетради и пойдем делать домашку ко мне! У меня дома ведь никого нет, — сказал светловолосый, смотря на меня с восторгом от возникшей в его голове идеей.       — Ну… Ладно, хорошо. Я соберу тетради, а ты пойди скажи Меган и маме, — было бы неплохо на самом деле заниматься в пустом доме, где никто не будет мешать концентрироваться.       — Хорошо, давай скорее! — бросил он, быстро спускаясь по лестнице. Как же парень меня умилял. Во мраке комнаты на моем лице расплылась мягкая улыбка.

***

      Мы сидели на полу перед журнальным столиком в квартире Реми. Тут и правда было тихо и спокойно. Но после нескольких мучительных минут математических примеров Реми произнёс тихое "я устал".       — Рем, мы занимались около пятнадцати минут. Когда ты успел устать? — вопросил я, смеясь. Да, я знаю, что алгебра никому легко не даётся (за исключением технарей), но я рассчитывал, что он продержится намного дольше.       — За эти пятнадцать минут, — ответил он, звездочкой ложась на пол, — Ты с кем-нибудь познакомился сегодня?       — Нет. Только с теми, с кем мы гуляли. И то за знакомство я это не считаю — пробурчал я, ложась рядом, — Ты, наверное, уже познакомился со всем классом?       — Да, есть такое! Но… они не особо общительные. Может, ещё не привыкли? — тихо сказал Реми, украдкой глядя на меня, — один парень спросил, какая у меня ориентация. Очень странный вопрос в первый день знакомства, — добавил он.       — Они ведь думали, что мы пара, — проговорил я, устраиваясь поудобнее. Вдруг Реми подорвался с пола, и сев передо мной на колени, склонив голову набок, очень быстро пробормотал:       — А у тебя какая ориентация?       — Что? — удивился я, сводя брови. Что за вопросы? Откуда они в его голове?       — Не притворяйся, ты слышал, — он слегка ударил меня по животу, глядя с огоньком игривости.       — А, эм… — я был в ступоре, — Ну, наверное, гетеро, — высказал свою позицию я, совсем сбитый с толку. По правде говоря, никогда об этом не думал. Реми резко встал на четвереньки, поставив руки на пол по обе стороны от меня, и, придвинувшись к моему лицу горячим дыханием прошептал:       — А ты в этом уверен? — я буквально видел в его глазах чёртиков, заигрывающих со мной.       — Реми, что ты творишь? — возмутился я. Чувствую себя неудобно в своём положении. Меня это до жути смущало, но шалости себе иногда позволить надо, так ведь?       — Я? Я шучу, — ложась рядом, обыденным тоном проговорил он, — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! — со смехом произнёс Реми всеми известную фразу из «Гарри Поттера».       — Больше так не шути… — смущенно проронил я, потирая лицо и пытаясь прийти в себя.

***