3.Натали любит памперс.

Знахарка дала нам каждой по бутылочке с соской, внутри было что-то похожее на молочную смесь. Нам не нужно было объяснять, что с этим делать. В тот же момент, когда мы получили бутылочки мы почувствовали непреодолимый голод и жажду одновременно и тут же впав в прострацию полностью отдались во власть сосательного инстинкта. Когда бутылочки стали пустыми мы почувствовали непреодолимое желание помочиться и тут же пустив теплую струю сразу все втроем оделись в подгузники. -Что и требовалось доказать….колдовство работает безупречно…, теперь вы все трое одинаковые… вы памперсные…. – сказала миссис Книксен. Спустя час знахарка сняла нам всем втроем подгузники, и печально сказала: - Мне очень жаль, девочки, но кажется у меня ничего не получилось. - Как не получилось? Прошел час, а мы не свалились в детство и можем нормального ходить и не ползаем по полу - воскликнула я. - Девочки одна из вас должна была бы просто описаться и не одеваться в подгузник, но вы все трое не смогли сдержаться все в памперсах…. Зелье еще не готово. - А мне нравиться быть в подгузнике! –воскликнула вдруг Натали. - А мне нравится менять подгузники – сказала моя подруга Мелани. Знахарка снова дала нам по детской бутылочке с молочной смесью, и мы описавшись снова оделись в подгузники. Прошел час, потом еще один час, потом еще два, мы были в памперсах, писали в них, но в детство мы не проваливались, правда спустя еще два часа потеряли речь и начали говорить по-детски. Подгузники были уже полными и хлюпали, тогда старуха предложила нам их снять, точнее, чтобы мы попробовали их снимать друг другу и тут уже ожидаемо наши руки у всех троих оделись в мягкие варежки шары. Знахарка снова сняла с нас переполненные памперсы, и мы одели по последней паре чистых трусиков, которые тут же превратились в новый памперс после того как миссис Книксен снова что-то добавила в молочную смесь. Женщина предложила нам одеть блузки, в которых мы пришли и те ожидаемо превратились в детские ромперы. Затем она предложила нам одеть остальную одежду на себя в которой мы приехали к ней. Прошло еще пару часов, но наша одежда на нас так и не поменялась, и не превратилась в детскую. Кажется, зелье работало, оно не избавило нас от цыганского памперсного проклятия, но существенно его замедляло. Мы поблагодарили знахарку и далеко за полночь отправились домой, хоть она и настаивала у нее переночевать. Она дала нам всем по большой бутылке с молочной смесью и три маленькие детские бутылочки с сосками, в которые мы будем наливать заколдованную молочную смесь и пить на ночь. На последки нам знахарка посоветовала быть всегда вместе, чтобы Мелани и Натали переехала ко мне. А также посоветовала перед сном пить и есть очень мало, в идеале принимать на ужин лишь молочную смесь которую она дала, и самое главное, чтобы подгузник, который будет на мне не переполнялся, тогда выход из детского состояния будет максимально быстро. А еще лучше перед сном менять подгузник на полностью свежий, если на мне нет подгузника обязательно «одевать» его в кровать и обязательно спать с соской во рту, тогда действие цыганского проклятия будет ослаблено. Всю детскую одежду, в которую раньше превратилась наша взрослая знахарка попросила нас не выбрасывать, поскольку она уверяла нас что она нам обязательно пригодится. По крайней мере детские мягкие фланелевые ромперы в которые превратились наши красивые атласные блузки были самыми полезными вещами. Они сильно тормозили преобразование взрослой одежды в детскую, по крайней мере на четыре часа точно. Поэтому одев детский ромпер поверх подгузника можно было спокойно ходить все это время в свитере и пальто и не бояться, что взрослые вещи станут детскими. Забегая вперед только скажу, что это действительно помогало, но не мешало мне скатываться в детство ночью под утро, когда подгузник переполнялся. Причем он переполнялся к утру и никогда не пропускал ни капельки влаги наружу. Точнее подгузники наполнялись у нас всех по-разному, когда мы пользовались молочной смесью, которую дала нам знахарка. Правда у меня подгузник был самый большой, наполовину меньше у Мелани и еще меньше у Натали. Теперь я понимаю почему миссис Книксен «одела» и Натали в памперс и не стала ждать пока памперсное проклятье само у нее проявиться. Она решила нас привязать друг другу через подгузники, и они были у нас ровно такого размера насколько у нас проявляется недержание мочи ночью. У меня больше всего ночью было недержание мочи. Утром у меня всегда был туман в голове, и я не всегда скоро могла нормально начать говорить. Правда вместе с Мелани и Натали издавая эти щебечущие и агукающие звуки мы прекрасно понимали друг друга. Но самое главное, чтобы полностью выйти из детского состояния нам уже не требовалось несколько часов, а всего полчаса, но мы чтобы прийти в себя окончательно тратили около часа и всегда на два часа стали опаздывать на работу. Потом требовались усилия чтобы нагнать упущенное время. Кроме того, в нашу памперсную историю нам пришлось впутать еще одну девочку которую звали Таня. Мы ее сразу посвятили в тот же вечер, когда вернулись от старухи. Она была хорошей подругой и согласилась сразу без возражений. Она с самого утра снимала кому-то одному из нас подгузник, а дальше мы уже сами делали свои дела. Как правило она снимала Натали, Натали Мелани, а Мелани уже мне. Так было почти полтора месяца пока Таня однажды не описалась и не оделась тоже в подгузник и тоже стала, как и мы все памперсной. Правда нам крупно повезло, с ней это случилось днем, а не ночью, Натали как раз была не в подгузнике, она его ей и сняла, и одела свежие трусики. Мои же трусики два часа назад превратились в подгузник. Я же сидя и работая за компьютером в памперсе постепенно его наполняла. Широкая просторная юбка скрывала мой очень пухлый подгузник, точнее мы все втроем теперь носили широкие юбки, которые полностью скрывали наши дутые очень пухлые памперсы. Я следила за часами, зная, что буквально еще через два часа он будет почти полон, а еще через час я немедленно начну скатываться в детство, поэтому нужно будет пойти в туалет в последний раз пописать в этот памперс и снять его, точнее это мне сделает Мелани, она ведь какое-то время не будет в памперсе. То есть днем мы полностью контролируем цыганское колдовство и днем одна из нас троих обязательно была какое-то время без памперса. Главное контроль времени, чтобы у кого-то немедленная потребность поменять подгузник не совпала с окном, когда мы все втроем в подгузниках. Одетые детские фланелевые ромперы поверх подгузника не давали нашей верхней одежде превращаться в детскую. На ночь мы все втроем должны были одеться в свежие подгузники и детские ромперы которых у меня теперь было полтора десятка. Лишь утром один единственный раз нам нужна посторонняя помощь чтобы из кого-то одного снять подгузник и дальше одна из девочек которая без подгузника снимала подгузники всем остальным. Нам пришлось втянуть в это дерьмо еще и пятую девочку которую звали Клара и она согласилась нам помогать. Теперь мы впятером были хранителями нашей тайны цыганского детского проклятия. Нам пришлось снова в который раз съездить к знахарке за очередной порцией молочной смеси, которая пока что хоть немного помогала замедлить цыганское памперсное проклятие. После визита к знахарке Клара испив молочной смеси тоже сразу описалась и оделась внезапно в памперс. Теперь она тоже не могла обходиться без подгузников. Потом появилась Лора и ее тоже при последнем визите спустя четыре недели одела старуха в памперс. У нас появилась хоть какая-то видимость стабильности, но требовалась новая девушка каждый новый месяц, которая через месяц или полтора обязательно одевалась а подгузник и уже не могла пописать без подгузника, став частью нашего тайного девичьего памперского кружка по несчастью, на нее тоже переходило детское цыганское проклятие, хоть и старуха продолжала утверждать что оно не заразное Теперь я, Мелани, Натали, Таня, Клара и Лора стали памперсюшками-писюшками, так мы себя называли нежно, когда мы одевались в свои подгузники и закупоривали свои ротики своими сосочками, отдавшись полностью во власть сосательного инстинкта. Правда был риск что однажды молочная смесь может резко перестать работать и тогда цыганское проклятье отыграется на нас по полной программе, так оно потом и случилось, когда у нас появилась седьмая девушка Анна и ее знахарка тоже решила одеть сразу в подгузник. Через два часа знахарка сняла ей подгузник, хоть и Анне очень нравились новые приятные ощущения, которые он давал. Мы же как старые памперсюшки продолжали и дальше оставаться в подгузниках, точнее нам порекомендовала в них оставаться миссис Книксен. Мы охотно согласились поскольку в них нам будет намного комфортнее, а свежие трусики наденем, когда будем уже дома. Одетые в памперсы кроме Ани, взяв на всю толпу очередную порцию молочной смеси, в которую миссис Книксен снова что-то новое добавила мы поехали домой, точнее на работу. Мы все отпросились и пропустили полдня, но мне совсем не хотелось идти на работу всего на полдня, как и всем остальным от слова совсем, а еще сильно хотелось есть. Поэтому прежде чем пойти в офис мы решили перекусить в уютной кафешке рядом куда ходят все с нашего офиса и обсудить кого из девушек следующую втянуть безвозвратно в наш памперсный клуб, точнее кого теперь принести в жертву цыганскому детскому колдовству. Пока мы ехали я, писая в свой подгузник все размышляла, что же будет с нами всеми если знахарка в ближайшее время не найдет снадобье чтобы справиться окончательно с моим проклятием. Недержание с каждым разом будет только прогрессировать, и моя писюшка станет жить своей жизнью, как и писечки остальных девчонок. Моя писенька будет писать, когда ей вздумается не только ночью, но и днем, а я постепенно превращусь в великовозрастного ребенка в памперсах. Точнее я уже им стала поскольку без подгузников совершенно не смогу обходиться ночью. Но самое ужасное будет потом, когда я перестану полностью контролировать мочеиспускание днем, буду так же много и часто писать, как и ночью. Тогда нужно будет все время быть в памперсе, интервалы, когда я не одета в памперс будут совсем короткими. Сейчас я могу быть днем несколько раз по несколько часов без памперса. А если мой мочевой пузырь будет часто внезапно опорожняться, когда ему вздумается, тогда удобнее будет всего постоянно быть днем и ночью в памперсе. Правда я и так сейчас очень много в памперсе, работаю и жду пока он не наполниться, ведь не хочется очень часто бегать в туалет и одевать каждый раз новые трусики, которые могут через пару часов или даже через час снова превратиться в подгузник. А так наполняя постепенно памперс за несколько часов я экономлю трусики, а потом иду в туалет и когда мне снимут памперс надеваю свежие трусики, чтобы пару часов побыть без памперса до тех пор, пока снова не захочу пописать. Я себя ловила не раз на мысли что быть в памперсе мне очень удобно и комфортно, как и очень приятно пускать теплую струю под себя писая в памперс, мне даже была приятна тянущая тяжесть вниз наполненного подгузника, а еще мне стали нравиться хлюпающие звуки внутри подгузника, когда он был близок к переполнению. Все это меня тешило и одновременно пугало, ведь чем я дольше нахожусь в подгузниках, тем сильнее на меня воздействие цыганского проклятия, точнее, чем больше я провожу времени в памперсе, тем больше мой регресс и близок день моего окончательного превращения полностью в ребенка. А еще мне нестерпимо хотелось сосать соску пустышку, когда я в памперсе. Если ночью я могла себе это позволить, то днем на работе это совершенно недопустимо. Но больше всего я боялась потерять контроль над своим сосательным инстинктом, он мог просто стать не контролируем. И прежде чем я успею прикрыть ромпер с раздутым памперсом внутри длинным пальто, чтобы уйти домой, мой рот окажется надежно закупорен детской соской и полностью отдан во власть сосательного инстинкта. И уже будет не важно запихну я соску себе в рот сама или она волшебным образом появиться у меня во рту от дикого непреодолимого желания сосать. Все меня увидят такой если я буду еще в офисе и не уйду домой Народ, смотрите Джейн большой ребенок! –воскликнет кто-то, увидев меня с соской во рту. Я буду пытаться возражать, но из-под соски будет доноситься лишь: Мф…, мф…, мф…. - Джейн ты что совсем сдурела, здесь тебе не ясли – скажет миссис Хадсон, наш офис-менеджер. - Милочка тебе лучше присоединилась к моей годовалой дочери в детском саду Sunshine Hill. У них там есть кубики, с которыми ты будешь играть, и очень много подгузников. Кажется, тебе сейчас будет нужен новый». От волнения я начну громко пукать и потом с хлюпаньем обкакаюсь в свою подгузник. А вся моя взрослая одежда, которая будет сверху просто превратиться в детскую и никакой заколдованный знахаркой детский ромпер уже мне не поможет. Все от хохота чуть ли не будут кататься на полу. Потом мой злейший враг, пигалица, негодяйка и сплетница Джессика скажет: - Детка, где ты достала такой модный лук с нежным ароматом детского дерьма? Наверное, купила на аукционе в Париже на показе мод от прет а порте. В ответ я буду лишь мычать из-под своей соски. Даже если я ее смогу на короткий момент вынуть изо рта, то вместо страшных ругательств у меня лишь выйдет агуканье и детский лепет…. После этого мне представилась сцена как я ковыляю к домику миссис Книксом страдая недержанием мочи. На мне из одежды только памперс и детский купальник ромпер, а еще соска во рту. Прости Джейн, я так и не нашла снадобье чтобы тебя расколдовать, так что лучшим выходом который остался для нас всех превратить тебя и всех твоих памперсных подруг в настоящих младенцев полностью –скажет знахарка. С этими словами женщина берет что-то похожее на волшебную палочку и взмахивает им. Я начинаю громко пукать и постоянно писать в свой подгузник. Затем постепенно все становится большим, а мои ручки и ножки наоборот маленькими, а еще они становятся пухленькими, мягкими и очень нежными. Женщина берет меня и бережно кладет в детскую кроватку, где уже лежит Мелани, Натали и Таня и Клара. Вся счастливо улыбаются и писают в свои подгузники. Вы вырастите вместе как родные сестры. Простите девочки, но так для вас будет лучше, вы не будете больше страдать и не будете ни в чем нуждаться, я буду о вас заботиться и любить как своих детей пока вы будете расти. А затем я вижу, как лицо миссис Книксен быстро преображаются в сморщенное лицо старой цыганки, которая меня заколдовала. Она торжествующе смотрит на меня, а из ее уст доносится демонический хохот. Я пытаюсь прогнать наваждение в своем мозгу, но это удается не сразу. Лишь когда я словно зомби вышла из автобуса на нужной остановке вместе со своими подругами, оно развеялось как дым. Но у меня появилось дикое желание чтобы там в офисе все обосрались и обосцались и на них не было подгузников. Это желание было настолько сильным, что у меня аж засосало под ложечкой. Прежде чем пойти на обед мы зашли в туалет и пописали в свои подгузники в последний раз. А затем Анна, которая была единственной без памперса помогла всем нам от них избавиться. Затем не удержалась и тоже описавшись оделась внезапно в подгузник. Мы хотели ей помочь избавится от подгузника, но она наотрез отказалась и сказала что останется в нем пока не наполнит его. Будучи без памперсов мы оделись в чистые трусики, которые обязательно снова сразу превратятся в памперсы, как только мы снова соберёмся пописать, но пока у нас есть несколько часов чтобы побыть без памперсов, разумеется кроме Ани, она как дурочка радуется тем ощущениям которые давал подгузник на ней. Затем она остановилась, расставив слегка ножки и закатив глазки снова пописала в свой подгузник. После этого весело захихикала.