8. Малышка навсегда.

- Ах вон ты где малышка спряталась! Хочешь я тебе кое-что интересное покажу? – сказала женщина и с этими словами подняла свои пышные юбки платья. Под ними пузырился огромный дутый подгузник! - Мф, мф?- спросила я. - Ты удивлена и спрашиваешь почему я в подгузнике? А все потому, что я тоже люблю писать в свой подгузник. Я тебе говорила, что цыганское колдовство не переходное, но как видишь я им тоже заразилась. И теперь я, как и ты тоже стала памперсной и мои трусики тоже стали превращаться в памперсы. Аза тоже теперь памперсная. Мы теперь все связаны колдовством через подгузники. Колдовство должно свершиться над всеми нами, чтобы мы могла все стать детьми. А теперь, когда ты все знаешь тебе пора моя девочка пеленаться – обрадованным ласковым голосом сказала Миссис Книксен. Она подхватила меня на руки и понесла на маленький пеленальный стол, где Аза уже настилала новые пеленки для меня. Теперь, когда у меня было тельце двухлетней девочки миссис Книксен после того как поменяла мне подгузник на свежий, она натерла меня обильно кремами и обработала присыпками, затем легко меня запеленала в полтора десятка пеленок без посторонней помощи и перевязала крест на крест розовой атласной лентой от верха до низа тугой плотный сверток, который я теперь из себя представляла. Женщина пеленала меня с упоением. Было видно, что ей очень нравилось пеленать, а мне очень нравилось пеленаться. Пеленала она очень плотно и туго, разравнивая малейшие складочки на мягкой бязи и фланели. Теперь, когда я была просто двухлетним ребенком женщина пеленала меня во все пеленки исключительно с головой. Когда все пеленки были на мне, тот тугой куль постельных принадлежностей что я теперь из себя представляла красиво перевязали крест на крест от верха до низа красивой розовой атласной лентой из концов которой вывязали спереди свертка такой же красивый бант. Теперь мне все что оставалось только наслаждаться своим совершенно беспомощным состоянием маленькой куколки, в которую я неизбежно превратилась. Теперь я не только не могла двигаться, но даже хоть капельку шевельнуть мизинцем на руке или ноге, настолько плотно и туго я была теперь спелената. Я могла лишь хлопать длинными ресницами, закрывая и открывая глаза словно кукла, как и полагается спеленутому младенцу. Потом женщина положила меня на руки и начала кормить меня молочной смесью из бутылочки с соской. Когда мои губы инстинктивно сомкнулись вокруг силиконового соска соски я полностью отдалась во власть сосательного инстинкта, поскольку, как только моих губ коснулась соска детской бутылочки, я почувствовала непреодолимый голод. Смесь оказалась очень вкусной со странным медовым приторно сладким вкусом. Когда я опустошила детскую бутылочку. Женщина перевернула меня чтобы я сделала отрыжку, а затем обратно закупорила мне рот моей любимой соской пустышкой, и я снова отдалась во власть сосательного инстинкта. Теперь я была совершенно счастливой и сытой маленькой девочкой в пеленках, в которые я не удержалась и от счастья пописала. Но пеленки мне не удалось намочить, поскольку их спас, подгузник, который был под моими пеленками и который впитал всю влагу. Тем временем Аза начертила на полу новую пентаграмму и расставила в нужных местах свечи и зажгла их. После этого меня спеленатую положила в центр пентаграммы. Затем накрыла меня своей цветастой пышной юбкой и начала бормотать заклинания. Под юбкой было темно, но совершенно не страшно. В какой-то момент я почувствовала, как пеленки начали на меня сильно давить, точнее кокон из пеленок в который я была полностью окуклена стал очень тесным. Мне в этот момент очень сильно захотелось уменьшиться. В тот же момент я почувствовала, как мое тельце маленькой двухлетней девочки начало медленно сжиматься и уплотняться под пеленками, точнее вместе с пеленками. Я несколько раз пукнула и начала писать в пеленки. Но их испачкать мне так и не удалось, поскольку все в себя начал впитывать очень пухлый дутый подгузник, который был одет под пеленками. Цыганку всю трясло, и она тоже мочилась в свой подгузник. Через пару мгновений перед моими глазами замелькали словно кадры из кино яркие картинки и этими картинками были моменты из моей жизни, которые я очень быстро забывала. А потом, когда колдовство отпустило цыганку она сошла со своего места. На полу остался лежать маленький спеленатый младенец, которому было от роду всего пару недель. Младенец громким криком огласил комнату и этим маленьким младенцем теперь была я, которая совершенно не помнила своего прошлого, и кто она и как ее зовут. Все мое прошлое вместе с какашками и писюшками ушло в подгузник. Аза немного отдохнув поменяла мне памперс на новый чистый, затем перепеленала в новые пеленки и перевязала новой атласной лентой, снова вывязав из ее концов красивый бант. Затем взяв меня на руки и склонив огромное лицо как полная луна цыганка начала меня кормить из своей огромной груди. После того как я насытилась, она положила меня в кроватку, где уже лежала спеленутая такая же очень маленькая девочка как я, младенец которому от роду было всего не более двух недель. Как ее звали и как меня теперь зовут я не помню. Я просто не помню ее, но мне кажется, что мы уже когда-то дружили. Если не дружили, то обязательно подружимся…. - Какие они все же милые, когда маленькие и спеленатые в пеленочках-сказала Аза. - Охотно с тобой соглашусь. Подгузники, пеленки и сосочки им теперь очень к лицу- ответила Сара. - Пойдем нам тоже нужно поменять наши наполненные подгузники и вообще нам тоже пора в пеленки пеленаться. Пока две девочки из обслуги, которые нас тайно от всех обслуживают еще не ушли, нужно немедленно одеться полностью в постель… до последней постельной принадлежности…. Завтра, когда нас распеленают обратно продолжим колдовство, еще четверо малышек созрели для младенчества…- сказала Аза. - Мне кажется, что я начала полностью привыкать к памперсам и теперь без пеленок уже не смогу спать- сказала Сара. -Ничего подруга — это полностью пройдет, когда все 33 наших подопечных станут двухнедельными младенцами и мы, совершив переход и еще больше омолодимся. - А что будет с обслуживающим персоналом, дюжиной девочек, которых мы наняли и теми офисными работниками? - спросила миссис Книксен, которая Сара. - Ничего особенного, я уже наложила на них чары забытья, когда все будет закончено, они все без исключения забудут за одну ночь, все что здесь творилось, как и забудут о творящемся здесь магическом действе все остальные нанятые те, кто работал здесь в этом офисе, который на время превратился в детские ясли. А кто не забудет, то ему просто не поверят, ведь официально колдовства не существует –ответила цыганка. - Особенно памперсного не существует! –добавила знахарка и засмеялась. Конец