3 глава:"Недосказанность"

❗от лица автора❗ Асая открыла глаза. Первый вдох дался с трудом. Второй — ещё тяжелее. Тело ныло так, будто по нему проехался грузовик, а потом сдал назад и проехался ещё раз. Она застонала и попыталась пошевелиться, но каждая мышца отозвалась такой болью, что она тут же пожалела о своей попытке. Перед глазами всё ещё плавали мутные круги, а во рту стоял мерзкий металлический привкус — то ли от крови, то ли от лекарств. Она зажмурилась, потом снова открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на потолке. Белый. Чистый. Не асфальт. Не ночное небо. Она была в помещении. В лазарете. Пахло бинтами, антисептиками и чем-то травяным. — Вот чёрт... — прохрипела она, и голос прозвучал как скрежет наждачной бумаги. Воспоминания нахлынули резко, как удар волны. Школа. Монстр. Юджи, который съел палец. Сукуна. Его алые глаза. Его ухмылка. Его руки. Боль. Много боли. И Мегуми — израненный, едва стоящий на ногах. Её последний, отчаянный удар. А потом — темнота. — Господи... — выдохнула она и прикрыла глаза. — Это всё... реально было... — О, ты очнулась. Голос был знакомым. Девчачьим, звонким, с лёгкой насмешкой. Асая повернула голову и увидела Нобару Кугисаки. Та сидела на стуле рядом с койкой, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Её короткие тёмные волосы, подстриженные под аккуратное каре до плеч, были распущены и чуть растрёпаны — как всегда. Никаких хвостов, никаких заколок. Только одна прядь, заправленная за ухо. Она смотрела на Асаю с той самой дерзкой, оценивающей улыбкой. — Довольно-таки долго ты валялась в отключке, — заметила Нобара. — Я уж думала, ты решила проспать всё самое интересное. Асая моргнула. — Кугисаки?.. Ты что здесь... — Пришла проведать. Ну и заодно убедиться, что ты не померла. А то Годжо сказал, что ты там изображала из себя героя. В одиночку против Короля Проклятий. Серьёзно? Асая попыталась приподняться на локте, но тут же зашипела от боли и рухнула обратно на подушку. — Я не изображала, — выдавила она. — Я реально... пыталась... — Ага, я вижу, чем это кончилось, — Нобара хмыкнула. — У тебя лицо такого цвета, будто ты им асфальт полировала. — Ну спасибо. Ты всегда такая поддерживающая? — Только по четвергам. Сегодня как раз четверг. Тебе повезло. Асая невольно фыркнула — и тут же пожалела, потому что рёбра пронзило острой болью. Она застонала и схватилась за бок. — Осторожнее, герой. У тебя там, кажется, пара рёбер треснула. И ещё куча всего, что Шоко-сан перечисляла, пока я зевала. — Шоко?.. — Иэири Шоко. Врач колледжа. Она тебя и заштопала. Сказала, что ты легко отделалась. — Нобара сделала паузу. — Хотя, глядя на тебя, я бы так не сказала. Асая медленно подняла руку и коснулась своего лица. Пальцы нащупали пластырь на носу, повязку на скуле, припухлость под глазом. Она поморщилась. — Выгляжу, наверное, как... — Как после встречи с грузовиком? — подсказала Нобара. — Да, примерно так и выглядишь. Но не переживай, Фушигуро выглядит не лучше. — Фушигуро! — Асая резко дёрнулась, забыв про боль. — Он... он в порядке? Где он? — Да расслабься ты, — Нобара махнула рукой. — Он на соседней койке был. Уже встал и ушёл. Сказал, что у него дела. По-моему, он просто не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. Ну, знаешь, мужская гордость и всё такое. Асая медленно опустилась обратно на подушку. Она смотрела в потолок, и на её лице отразилась сложная гамма чувств — облегчение, что он жив, и что-то ещё. Что-то похожее на горечь. — Он просто... ушёл, — тихо повторила она. — Не дождался, пока я очнусь. Не сказал ни слова. — Ну, он сказал «присмотри за ней», когда уходил, — пожала плечами Нобара. — Так что не сказал, что прям ни слова. — Это другое. Это просто... чтобы я была под присмотром. Он всегда так. Заботится издалека, а когда я рядом — молчит или огрызается. — Асая горько усмехнулась. — Мне иногда кажется, что он меня просто ненавидит и не хочет моего общества. Нобара посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнула и закатила глаза. — Слушай, я тебе честно скажу. Мне иногда тоже так кажется. Что он нас всех ненавидит. Ну, знаешь, ходит вечно с таким лицом, будто мы не его однокурсники, а стадо надоедливых баранов. — Вот именно! — Асая даже приподнялась на локте, забыв про боль. — Он всегда такой! Я пытаюсь с ним поговорить, пошутить, а он смотрит на меня как на пустое место и отвечает двумя словами! — Ага, — кивнула Нобара. — Со мной то же самое. Я ему говорю: «Фушигуро, пойдёшь с нами в город?» А он: «Нет». Я: «Почему?» А он: «Не хочу». И всё. Конец диалога. Даже не пытается придумать отмазку повежливее. — Он вообще не умеет быть вежливым! — Асая всплеснула руками. — Он умеет только хмуриться, огрызаться и делать вид, что ему всё равно! — И спасать тебя от Короля Проклятий, — добавила Нобара с лёгкой улыбкой. Асая замолчала. Потом медленно опустилась обратно на подушку. — Это другое, — пробормотала она. — Это просто... он бы так для любого сделал. Он же маг. Это его работа. — Ага, конечно. Для любого. — Нобара скептически подняла бровь. — Ты бы видела его лицо, когда он просил меня за тобой присмотреть. Он, конечно, старался держать марку, но я же не слепая. У него аж костяшки побелели, пока он это говорил. Асая повернула голову и посмотрела на неё. — Правда? — Ну, я могу и соврать, если тебе так легче. Но вообще — да, правда. Фушигуро, конечно, тот ещё бука, и я абсолютно уверена, что он всех нас недолюбливает. Но если честно... — Нобара сделала паузу, подбирая слова, — я думаю, не стоит брать на себя большую ответственность за это, чем у остальных. Понимаешь? Он ко всем такой. К Итадори, ко мне, к Годжо. Это не ты ему не нравишься. Это он сам по себе такой. Как... как колючий куст. Растёт себе, колется, а что у него внутри — никто не знает. Асая молчала. Слова Нобары задели что-то внутри неё — не больно, а скорее задумчиво. Она вспомнила, как Мегуми смотрел на неё там, в школьном дворе. Как сказал: «Я рад, что ты здесь». Как бросился на Сукуну с её танто, зная, что это бесполезно. — Ты, наверное, права, — тихо сказала она. — Он просто... такой. Но иногда мне хочется, чтобы он был... не таким. — Ага, — Нобара усмехнулась. — Чтобы он улыбался, говорил комплименты и носил тебе шоколадки? Мечтай. Это не Фушигуро. Это какой-то другой парень из параллельной вселенной. Асая фыркнула. — Я не про шоколадки. Просто... хотя бы не убегал каждый раз, когда я пытаюсь с ним нормально поговорить. — Ну, с этим я тебе не помощник. Я с ним вообще стараюсь лишний раз не заговаривать. Себе дороже. А ты, раз уж вы напарники по тренировкам, как-нибудь сама разбирайся. Асая вздохнула, а потом решительно села на кровати, морщась от боли. — Всё, мне пофиг. Я не могу здесь больше валяться. Нобара замерла на полпути и медленно повернулась к ней. — Чего? — Я пойду, — Асая откинула одеяло и спустила ноги на пол. Движение вышло резким, и её тут же качнуло. Она вцепилась пальцами в край матраса и зажмурилась на секунду, пережидая головокружение. — Со мной всё нормально, правда. Каждый раз я встречаюсь с такими существами, верно? Этот лишь немного меня покалечил, но я всё ещё жива. Я выжила. Она встала на ноги — медленно, осторожно, придерживаясь за спинку кровати. Боль была — глубокая, ноющая, разлитая по всему телу, — но Асая приглушила её, убрала на дальний фон, как учил Годжо на тренировках. Боль — это просто сигнал. Она не должна управлять тобой. Ты управляешь ею. — Ты серьёзно? — Нобара прищурилась. — Ты еле на ногах стоишь. — Я в порядке. Пошли. Нобара смотрела на неё ещё секунду, а потом неожиданно усмехнулась и покачала головой. — Ладно. Но если ты грохнешься в коридоре, я скажу, что ты взяла меня в заложники. Идёт? — Идёт. Нобара подошла и подставила плечо. Асая оперлась на него, чувствуя, как дрожат колени, и сделала первый шаг к двери. Они медленно двинулись по коридору — две девушки, два мага, прошедшие через ад этой ночи и всё ещё стоящие на ногах. — Слушай, — заговорила Асая, когда они миновали первый поворот. — А что будет с Итадори? С Юджи? Что вообще произошло? Нобара на ходу поправила волосы, заправляя прядь за ухо. — Сейчас, скажем так, с ним Годжо разговаривает. Уже несколько часов. Я без понятия, что они там выясняют, но думаю, скоро у нас будет пополнение. Асая остановилась и посмотрела на неё. — Ты думаешь, он возьмёт Юджи к нам? В колледж? — Ну, теперь, видимо, придётся, — Нобара пожала плечами. — Парень съел палец Сукуны и выжил. Он теперь — сосуд. Его нельзя просто отпустить на все четыре стороны. Либо мы его берём под крыло, либо... — она не договорила, но Асая поняла без слов. Либо его уничтожат. Как проклятие. — Но он же... он просто парень, — тихо сказала Асая. — Он не виноват. Он спас своих друзей. Он спас Фушигуро. — Вот именно поэтому Годжо с ним и разговаривает, а не кто-то другой, — ответила Нобара. — Если бы не он, Итадори был бы уже мёртв. Приказ о казни сосуда Сукуны приходит автоматически. Но Годжо... он всегда делает по-своему. Так что, думаю, он его отстоит. Они снова двинулись по коридору. Где-то впереди слышались голоса — кажется, из кабинета Годжо. Асая не разбирала слов, но тон был серьёзным, напряжённым. — Разговор у них уже долгий, — пробормотала Нобара, кивая в сторону двери. — Длится несколько часов. Я даже не представляю, о чём можно столько болтать с парнем, который вчера превратился в демона. Может, Годжо ему лекцию читает? «Как правильно быть сосудом Короля Проклятий: пособие для начинающих». Асая невольно усмехнулась. — Это было бы в его стиле. — Ага, — Нобара хмыкнула. — Годжо вообще любит всё превращать в шоу. Но, знаешь... — она на мгновение стала серьёзнее, — я думаю, он правда хочет помочь. Не знаю почему. Может, видит в нём потенциал. Может, просто не хочет, чтобы мальчишка умер. А может, ему просто скучно, и он решил завести себе ещё одного проблемного ученика. Кто его разберёт. Асая задумалась. Она вспомнила Юджи — его открытое лицо, его дурацкую улыбку, его готовность броситься на помощь, даже не думая о себе. Он был хорошим парнем. Безрассудным, глупым, но хорошим. И если Годжо решил дать ему шанс... — Я думаю, он справится, — сказала она наконец. — Итадори. Если Годжо возьмётся за него, он справится. — Ну, посмотрим, — Нобара пожала плечами. — А пока — давай-ка найдём Фушигуро, пока ты тут не рухнула. — Я не рухну. — Ага, конечно. Все так говорят. Они двинулись дальше по коридору, и их шаги эхом разносились под высокими сводами Технического колледжа магии. Впереди ждали новые лица, новые испытания и новая глава в их жизни, которая только начиналась. ************************************** Коридоры Технического колледжа были тихими в этот час. За окнами сгущались сумерки, и длинные тени от колонн ложились на деревянный пол причудливыми узорами. Асая шла медленно, всё ещё опираясь на плечо Нобары, но с каждым шагом её походка становилась увереннее. Боль никуда не ушла, но она научилась не замечать её — по крайней мере, на время. Они свернули за угол и оказались в жилом крыле. Здесь находились комнаты студентов. И здесь же, у одной из дверей, разворачивалась сцена, которая заставила Асаю остановиться и усмехнуться. Юджи Итадори стоял перед дверью комнаты Мегуми, буквально подпрыгивая от нетерпения. Рядом с ним, придерживая дверную ручку, стоял Годжо — высокий, невозмутимый, с белой повязкой на глазах и лёгкой улыбкой, которая говорила: «Я контролирую ситуацию, но мне весело наблюдать за этим хаосом». Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась какая-то особая, готовая ко всему собранность. Он следил за происходящим с тем самым выражением, с которым смотрят на муравейник: не вмешиваясь, но подмечая каждую деталь. — Да пусти ты меня! — возмущался Юджи. — Я просто хочу поговорить с ним! Мы же теперь вроде как напарники или типа того! — Фушигуро ещё не готов к твоему энтузиазму, — спокойно ответил Годжо. — Он вообще редко бывает готов к чему-то, что громче шёпота. — Но... — Подожди. Он выйдет, когда захочет. В этот момент дверь приоткрылась. Мегуми стоял на пороге. Он скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку. Его правая рука свободно двигалась — никакой повязки на ней не было. Лицо, однако, носило следы прошедшей ночи: несколько тонких порезов на скуле и подбородке были заклеены узкими полосками лейкопластыря, на левой щеке расползался желтоватый синяк, а под глазом темнела тень от недосыпа. Пара царапин на шее, ещё одна на лбу — но в целом он выглядел на удивление целым для человека, которого вчера чуть не убил Король Проклятий. — Что здесь происходит? — спросил он всё тем же ровным, ничего не выражающим голосом. Юджи, не теряя ни секунды, рванулся вперёд и буквально втиснулся в дверной проём мимо Годжо, который на этот раз не стал его удерживать. Парень влетел в комнату Мегуми и закрутил головой, разглядывая обстановку. — Вау! — воскликнул он. — Да, действительно, неплохо! Довольно-таки интересно! Комната была спартанской — минимум мебели, никаких украшений, только аккуратно застеленная кровать, письменный стол с несколькими книгами и шкаф для формы. Но Юджи смотрел на всё это с таким восторгом, будто оказался в королевском дворце. — У тебя тут так... чисто! — продолжил он. — И книжки! Ты что, правда их читаешь? Ого, а это что за штука? — он потянулся к какой-то безделушке на столе. — Не трогай, — осёк его Мегуми. — Ладно-ладно, — Юджи поднял руки в примирительном жесте. — Я просто смотрю. Тут реально круто! Гораздо лучше, чем моя комната. Ну, у меня пока и нет комнаты, но если бы была... Мегуми вздохнул и потёр переносицу здоровой рукой. Этот парень был невыносим. Но в то же время — он был жив. И это, пожалуй, чего-то стоило. — Итадори, — произнёс он, — выйди. — Да ладно тебе! Я же просто... — Выйди. — Фушигуро, — раздался от двери голос Асаи, и все обернулись. Она стояла, опираясь на косяк, с той самой дерзкой улыбкой, которая всегда появлялась у неё в самые неподходящие моменты. — Ты так груб с новеньким. А он ведь к тебе со всей душой. Она стояла, опираясь на косяк, и её губы изгибались в той самой дерзкой улыбке, которая всегда действовала на него странно — одновременно раздражала и... что-то ещё. Что-то, чему он отказывался давать название. Их глаза встретились. На одно короткое, бесконечно долгое мгновение его лицо — обычно холодное, как ледяная маска, — дрогнуло. Брови чуть приподнялись. Губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. В тёмных глазах мелькнуло что-то, что он никогда не показывал. Удивление. Облегчение — острое, почти болезненное. Что-то тёплое, глубоко спрятанное под слоями стали и льда. Он не ожидал увидеть её здесь — на ногах, живую, улыбающуюся. На одно короткое мгновение он забыл о своей маске, забыл о Юджи, забыл о Годжо и Нобаре, забыл обо всём. Но это длилось лишь миг. Уже в следующую секунду его лицо снова стало прежним — спокойным, отстранённым, непроницаемым. Только скулы чуть порозовели, а пальцы скрещенных на груди рук впились в предплечья с такой силой, что костяшки снова побелели. — Ты должна быть в лазарете, — сказал он, и его голос был ровным, как линия горизонта. — Я уже была в лазарете. Мне там не понравилось, — Асая пожала плечами. — Решила проведать тебя. А тут, смотрю, у вас веселье. — Это не веселье, — процедил Мегуми. — Это вторжение. — Вторжение с благими намерениями! — уточнил Юджи. Нобара, стоявшая рядом с Асаей, наконец вышла вперёд. Её короткие тёмные волосы, подстриженные под аккуратное каре до плеч, качнулись при движении. Она окинула Юджи оценивающим взглядом — с головы до ног, без тени смущения, — и хмыкнула. — О, так это и есть тот самый мальчик? Сосуд Сукуны? Юджи моргнул. — Эм... да? Я Итадори Юджи. Приятно познакомиться! Он протянул ей руку, но Нобара не спешила её пожимать. Вместо этого она обошла его по кругу, как оценщик на аукционе. Юджи замер с вытянутой рукой и растерянным видом. — Хм, — произнесла она наконец. — Я ожидала что-то более... что ли, сверхъестественного. Ну, знаешь: аура тёмная, глаза светятся, голос замогильный. А ты похож на обычного ребёнка. Даже немного глуповатого. — Эй! Я не ребёнок! И не глуповатый! — Ага, конечно. Парень, который съел мумифицированный палец тысячелетнего демона, говорит мне, что он не глуповатый. Ну-ну. — Это был единственный выход! — Да-да, я уже слышала эту историю, — она отмахнулась. — Ладно, герой-с-пальцем, добро пожаловать. Меня зовут Кугисаки Нобара. Можешь звать меня Кугисаки. Или «эй ты». Или «та самая, которая будет тебя спасать». — Я не вляпываюсь! — Ты съел палец Сукуны. — Это другое! Нобара хмыкнула и уже собиралась увести Юджи, когда Годжо, всё это время наблюдавший за ними с видом режиссёра, снимающего любимую сцену, решил вмешаться. — Да, действительно, — протянул он, оглядывая всех четверых. — Я думаю, у нас теперь будет очень много дел. Очень-очень много. Он перевёл взгляд на Юджи, и его улыбка стала чуть более серьёзной — ровно настолько, чтобы дать понять: сейчас он не шутит. — Кое-кто хочет тебя видеть, Итадори. Юджи удивлённо моргнул. — В смысле — кто? Со мной? — Именно, — Годжо кивнул. — Я думаю, скажем так, это довольно-таки серьёзный разговор для твоего дальнейшего нахождения в школе. Так что пойдём. — О... ну ладно, — Юджи потёр затылок. — Хорошо! Я готов! Годжо одобрительно кивнул, а затем — Мегуми знал, что это произойдёт, чувствовал это по его ухмылке, — перевёл взгляд на него. В улыбке Годжо появилось что-то лукавое, провокационное, почти издевательское. ******************************************** Годжо, уже сделавший шаг к выходу, вдруг остановился. Он обернулся через плечо, и его улыбка — та самая, от которой у всех его учеников начинали бегать мурашки, — стала ещё шире. Он посмотрел на Мегуми, потом на Асаю, потом снова на Мегуми. Его взгляд был как у кота, который только что заметил особенно жирную мышь. — Кстати, — произнёс он, растягивая слово с явным удовольствием, — также я думаю, что у Фушигуро есть о чём поговорить. С ней. — Он небрежно указал большим пальцем в сторону Асаи. — Смотрю, у вас прямо какая-то недосказанность в воздухе летает. Или я что-то путаю? Мегуми замер. Его лицо, и без того не выражавшее эмоций, стало похоже на гранитную маску. Только желваки на скулах заходили ходуном. — Нет. У нас. Никакой. Недосказанности. — Ага, конечно, — Годжо широко улыбнулся. - ты на неё смотришь, она на тебя смотрит, вы оба делаете вид, что этого нет, потом снова за старое.. Я за вами уже пять минут наблюдаю. У меня глаз намётанный. Я, можно сказать, эксперт по недосказанностям. — Годжо, — голос Мегуми понизился до опасного рычания, — прекрати. — А что такого? — Годжо развёл руками, изображая невинность. — Я просто констатирую факт. Вы двое ведёте себя как персонажи романтической манги, где оба слишком гордые, чтобы признаться. Обычно в таких сценах кто-то должен вмешаться. Сегодня эта роль — моя. — Мы не персонажи манги, — процедил Мегуми. — И вообще это не ваше дело! — О, всё моё дело, — Годжо подмигнул ему. — Я отвечаю за своих учеников. За их физическое состояние, ментальное и... эмоциональное. А у тебя, Фушигуро, явный дефицит эмоционального выражения. Тебе нужно это исправлять. Может, с её помощью? — он кивнул на Асаю. Асая, которая всё это время стояла с каменным лицом, стараясь не показывать, как её забавляет эта сцена, наконец не выдержала и фыркнула. — Годжо, ты неисправим, — сказала она. — Я знаю, — он улыбнулся ей. — Но скажи честно: разве я не прав? Асая скрестила руки на груди и посмотрела на Мегуми. Тот стоял, стиснув челюсть до скрежета, и его скулы — она могла поклясться — чуть порозовели. Он был зол. Смущён. Раздражён. Всё сразу. И от этого ей хотелось одновременно и пожалеть его, и подколоть ещё сильнее. — Ну, — протянула она, делая шаг к Мегуми, — если честно, я бы не назвала это недосказанностью. Скорее... Фушигуро-кун просто не умеет говорить то, что чувствует. Он же у нас суровый маг. Тени, шикигами, никаких эмоций. Всё по протоколу. — Я умею говорить, — отрезал Мегуми. — Да? — она подошла ещё ближе и заглянула ему в глаза. — Тогда скажи что-нибудь. Что ты чувствуешь прямо сейчас? Он открыл рот, но слова застряли в горле. Его глаза — тёмные, глубокие — встретились с её глазами. Янтарно-розовые. Блестящие. С этими вечными искрами, которые плясали в них каждый раз, когда она смотрела на него. Он хотел сказать что-то резкое, что-то, что поставило бы её на место. Но не мог. Потому что то, что он чувствовал прямо сейчас, не укладывалось ни в какие слова. Это было слишком... сложно. — Раздражение, — выдавил он наконец. — Раздражение? — Асая приподняла бровь. — И на кого же? — На всех. — А конкретнее? — Конкретнее — на Годжо. — А на меня? Он замолчал. Его взгляд метался между её глазами, её губами, её лицом, и где-то в глубине его зрачков она увидела ответ. Тот самый, который он никогда не произносил вслух. — Вот! — торжествующе воскликнул Годжо, прерывая затянувшуюся паузу. — Я же говорил! Недосказанность! Она самая! В чистом виде! Можете потрогать — она прямо здесь, в воздухе. Густая, как патока. — Годжо! — рявкнули Асая и Мегуми хором. — Ладно-ладно, — он выставил ладони вперёд. — Молчу. Но вы сами видите. Я только хотел помочь. Нобара, которая уже почти ушла с Юджи, на мгновение остановилась и обернулась. Её губы изогнулись в язвительной усмешке. — Знаешь, — бросила она Мегуми через плечо, — я с Годжо согласна. У вас реально какая-то странная атмосфера. То ли подерётесь, то ли... ну, вы поняли. В любом случае, это весело. Ладно, Итадори, пошли. Пусть сами разбираются. У нас ещё экскурсия. — Подожди, что? — Юджи закрутил головой. — Что значит «то ли подерётесь, то ли»... — Может, хватит обсуждать нас, будто нас здесь нет? — бросила Асая, и в её голосе прозвенело раздражение пополам с чем-то ещё. Она тоже чувствовала неловкость — липкую, жгучую, — и пыталась скрыть её за дерзостью. — У вас там, кажется, серьёзный разговор намечается с Итадори. — О, точно! — Годжо картинно хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл. Ладно, Итадори, пойдём. У нас всё равно куча дел. Много-много дел. — Ага! — подхватила Нобара, хватая Юджи за рукав. — Да, я покажу ему кое-что, чтобы он больше не глотал чужие пальцы и не засовывал их себе куда не надо. Проведём инструктаж по технике безопасности. Пункт первый: не жри что попало. — Эй! — возмутился Юджи. — Это был один раз! И это был экстренный случай! — Один раз — и ты чуть не убил двух человек, — парировала Нобара. — Так что инструктаж не помешает. Пошли. Она потянула его за собой, и Юджи, уже наполовину увлекаемый в коридор, обернулся через плечо и крикнул: — Кстати, Фушигуро! Ты довольно-таки неплохо выглядишь! Ну, для человека, которого вчера чуть не убили. Я серьёзно! — Ах, конечно, — процедил Мегуми, и его голос сочился мрачной иронией, — спасибо. Именно твоими стараниями. Юджи осёкся на полуслове. Его улыбка увяла, и он виновато потёр затылок. — А... ну да... прости за это. Реально. Я... — Забудь, — оборвал его Мегуми. — Иди уже. Годжо, проходя мимо, на мгновение задержался рядом с Мегуми и чуть наклонился к его уху. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала та самая неподражаемая годжовская смесь заботы и издёвки: — Расслабься, Фушигуро. Ты живой, она живая, все живы. Всё остальное — решаемо. Даже твоя неспособность признать очевидное. — Исчезни, — выдохнул Мегуми. Годжо рассмеялся, выпрямился и, помахав рукой, скрылся за поворотом. Его смех ещё долго эхом разносился под сводами колледжа. Нобара, уводившая Юджи, на прощание бросила через плечо: — Не скучайте тут! И помните — не делайте ничего постыдного или хотя бы ночью.. — И ты туда же, — пробормотал Мегуми. И вот они остались вдвоём.